Оливия Штерн 
Королевская гончая

Оливия Штерн
Королевская гончая

Глава 1
Император, проклятие, безымянная

– Вы все умрете, – глядя в объектив камеры, сказала королева. – Я об этом позаботилась. Империи конец. Скоро.
Пальцы Дарса дрогнули на панели управления, механически отматывая назад. В начало. Конец записи был неприятен, смотреть на умирающих – вообще занятие специфическое, даже если умирает совершенно безумная королева, даже если от введенного в вену препарата. И снова:
«Вы все умрете».
Непоколебимая уверенность и фанатичный блеск светло-серых глаз. Тонкие губы, которые она то и дело сжимает в линию. Запавшие желтоватые щеки.
«Вы все умрете».
Дарс и сам не понимал, зачем раз за разом пересматривает эту запись. Ему казалось, что в последних словах королевы есть скрытое послание и что остался совсем маленький, крошечный шаг до того, как он сможет понять, расшифровать. Но нет.
Ни единой здравой мысли в голове, кроме той, что нужно держать под контролем Службу имперской безопасности. Что до королевы – ее было жаль. Она стала безумна, говорят, с того самого момента, как на выходе из сигма-тоннеля взорвалась шхуна. Тогда на борту помимо членов экипажа находились ее муж и единственная дочь. И тогда же королева обвинила во всем империю, мол, претендует на ее королевство. А потом она начала войну.
Что ж, единственным способом исцеления воинственных безумцев является смерть. По сию пору так ничего не изменилось с тех времен, когда жалкое человечество ютилось на единственной планете.
Но в ушах по-прежнему звучали ее последние слова.
Быть может, он что-то упустил?
Додумать ему не дали.
Настойчиво пискнул оповещатель, и Дарсу не оставалось ничего иного, как откинуться на спинку кресла, прикрыть глаза и провалиться в нейропространство. Интегрированный в черепную кость чип позволял проделывать такие штуки, даже не подключаясь к коммуникационной среде, что было весьма полезным для человека, отвечающего за безопасность короны.
В нейропространстве сегодня преобладали холодные сиреневые оттенки. Во всех измерениях переливались, мерцали агрегации данных, опутанные нитями открытых коммуникационных каналов. Это было похоже на кристаллы, дремлющие в паутине, – и такая же невесомая паутина тянулась от самого Дарса вглубь бесконечного радужного лабиринта, чья размерность, как известно, определяется количетвом участников открытых коммуникационных сеансов.
Дарс нырнул в открытый канал связи, провалился в слепяще-белую вспышку, а в следующий миг перед мысленным взором уже развернулась новая картина: небольшое помещение без окон и дверей, стены голые, серые, тускло блестят металлическим напылением.
Посреди комнаты стоял, заложив руки за спину, мужчина в темно-синем летном костюме. Здесь он выглядел так же, как и в жизни, только намного моложе: коротко постриженные черные волосы, идеально выбритое скуластое лицо. Хищный нос и вечно приподнятая, словно в насмешке, левая бровь. Синие глаза смотрят с хитрым прищуром – пронзительный взгляд, пластающий сознание. Мало кто этот взгляд выдерживает.
– Долгих лет императору. – Дарс поклонился.
– Долгих, долгих. Давай без формальностей. – Император поморщился. – Мы на защищенном канале, вряд ли кто-то еще подключится. Скажи, удалось что-нибудь узнать? Зацепки? С кем она поддерживала связь в свои последние дни? До того, как убежище разгромили?
Дарс пожал плечами.
Император тоже помнил о последних словах королевы.
Более того, они его изрядно беспокоили.
– Пока ничего. Есть мысли посмотреть на «Белые лилии», но не уверен, что у королевы с ними были какие-то дела. Впрочем, она ведь могла все это и просто так сказать. Ну, чтобы тебе кровь попортить. Чтобы запомнили, наконец.
Император тяжело вздохнул. А потом глянул пронзительно-жалко и сказал:
– Так уж получилось, что у нас нет с тобой наследников, братишка. Глядя на твоего сына, я даже пытаться не хочу. Но империя, наша с тобой империя, должна процветать. А для этого желательно, чтобы я или ты оставались живы еще лет десять.
От этих слов, от напоминания о судьбе сына как будто ржавым гвоздем провернули под ребрами. Дарс и рад бы отвернуться, но в нейропространстве куда ни глянь – везде будет собеседник. Бесполезно.
– Ничего не случится, – глухо пробормотал он, – мы отслеживаем все, что только можно.
Где-то на границе сознания пиликнул оповещатель. Зловещим зеленым огоньком. Дарс поймал сжатыми в щепоть пальцами новую невесомую нить канала связи, глянул виновато на императора.
– Прости… если это все, то я…
– Понимаю, – боль в синих глазах, – сын.
– Да, это из академии. – Дарс стиснул челюсти. – Что он там еще натворил? Честное слово, как с цепи сорвался…
– Я тоже хочу знать.
Дарс расщепил канал надвое, одну часть протянул императору, вторую приложил к неощутимому в нейропространстве виску.
– Сэр, это Ретри, – донеслось как будто издалека, – простите, сэр, что отвлекаю. У вашего сына уже третий день в апартаментах черт знает что творится, пьяная оргия. Он не желает никого пускать внутрь, сэр, было бы неплохо, если бы вы глянули. Жалобы начали поступать.
– Ну вот видишь, – Дарс поднял глаза на брата, – ничего хорошего. Да и не могло быть ничего хорошего. Тот день, когда мы с тобой встретили бионика, оказался последним днем нашей нормальной жизни.
Император молча махнул рукой – мол, отправляйся к своему отпрыску.
Вся вина Дарса заключалась в том, что ему очень хотелось детей. Его предупреждали о рисках, но тогда… казалось, что все это неправда. В конце концов, облако изменений, выпущенное подосланным биоником, задело их с братом совсем чуть-чуть разреженным краем. Возможно, по замыслу убийцы, два консула, организовавшие переворот, должны были погибнуть сразу. Но не получилось. Проклятие, осевшее в крови, коснулось только сына.

Дарс Эшлин Квеон, младший брат нынешнего правителя империи Квеон, плеснул в лицо холодной водой, с силой провел по волосам пальцами. После выхода в нейропространство неприятно покалывало в висках, но это все ерунда, пройдет. Куда более важным было то, что Ретри, временно приставленный приглядывать за сыном, не справлялся. Затяжная пьянка в апартаментах академии – из рук вон плохо. Там ведь обучаются дети министров. Не всем понравится, когда у соседей на этаже дебош. Глядишь, и пресса влезет куда не надо, а там и самого императора начнут полоскать во всех медийных изданиях. В общем, надо было отправляться и приводить своего несчастного отпрыска в чувство.
Впрочем, у Клайва Эшлина было оправдание столь неподобающему поведению: когда знаешь, что тебе отмерено совсем мало времени до того, как превратишься в покрытого с головы до ног хитином акда, еще не то начнешь вытворять.
Настроение портилось с катастрофической скоростью.
Выйдя из ванной, Дарс покрутил на запястье контролирующий браслет.
– Магда, принесите мне, пожалуйста, мундир. Нет, не парадный. Вы не знаете, в чем я в ведомство хожу?
Еще примерно через полчаса, облаченный в идеально отглаженную форму Службы имперской безопасности, Дарс вернулся в кабинет, достал из сейфа точку входа в сигма-пространство. Ее изготовили в виде тяжелого перстня обтекаемой формы, покрытого черно-золотыми витыми полосами. Это было удобно. Правда, для загрузки новых карт приходилось подключаться к терминалу.
Он водрузил кольцо на средний палец, привычно щелкнул ногтем по золотой завитушке. Пол под ногами провалился на мгновение, в лицо дохнуло холодом – и тут же сигма-тоннель схлопнулся, выплевывая его прямиком в апартаменты Клайва.
Поморгав и сфокусировав зрение, Дарс огляделся.
Спальня. Скомканная постель. На полу бардак – пустые бутылки, контейнеры с логотипом ресторана «Тарин», что на первом этаже. Пахнет сладковатым дымом айхи, местным легким наркотиком растительного происхождения. В углу, прислонившись к стене, мирно похрапывает незнакомый парнишка. Тишина, прерываемая звуками капающей где-то воды.
Хмурясь, Дарс перешагнул через пустую бутылку. Апартаменты были трехкомнатными, значит, Клайв или в гостиной, или в кабинете. Из спальни можно попасть в гостиную. Приторно-сладкий, с едва заметной горчинкой аромат айхи стал густым, и Дарс поймал себя на том, что злится. Очень и очень. Обкуренные придурки! Если только медийщики пронюхают, что единственный племянник императора употребляет эту дрянь… О, даже страшно представить, какой вой поднимется.
Дарс прислушался. Где-то продолжала капать вода. Тяжелые капли звучно плюхались на дно мраморной ванны. Паренек в углу всхрапнул, что-то невнятно пробормотал, сполз окончательно на пол.
В груди стремительно собиралась тревога. Слишком тихо. Почему не слышно Клайва? А если…
Он не дал себе додумать, что именно – а если. Резким движением толкнул дверь, шагнул в гостиную и с некоторым облегчением выдохнул. Клайв, живой и невредимый, сладко посапывал в кресле, подогнув под себя ноги. Отросшие смоляные волосы разметались по светлой обивке, на губах блуждала улыбка. В соседнем кресле точно так же спал приятель и одногруппник Клайва Гай Вири.
Дарс усмехнулся. Трехдневная пьянка, говорите?
Ну, айха, это, конечно, плохо.
Но так… вроде все тихо-мирно. Небось Ретри уже и забыл, каково это – студентом быть.
И он уже шагнул было вперед, чтобы как следует встряхнуть великовозрастное дитятко, но взгляд скользнул по полу.
В груди стало как-то тяжело и хрустко-холодно.
Дарс невольно облизнул вмиг пересохшие губы.
Все сжалось внутри, сначала медленно, а потом быстрее, больнее… и с размаху рухнуло в ледяную пустоту.
На полу, среди контейнеров от пищи, среди оберток от плиток айхи лежала совершенно голая девушка. Ее тонкие руки, покрытые черными синяками, были растянуты в стороны и привязаны к ножкам кресел. Ссадины и кровоподтеки были повсюду – на бедрах, на животе. И следы от чьих-то зубов на молочной коже плеча.
Дарс медленно втянул воздух. Перевел взгляд на мирно посапывающего Клайва.
Нет, это невозможно. Его сын, его мальчик, малыш, которого он носил на руках. Его несчастный сын, получивший проклятие бионика.
Оказывается, возможно. Пропустил, недосмотрел, слишком занят безопасностью империи. Не увидел, когда мальчик превратился в монстра. Полностью его вина.
Сглотнув вязкую слюну, Дарс неслышно шагнул вперед, склоняясь над неподвижно лежащей девушкой. У нее было узкое породистое лицо, левую скулу украшал бордовый синяк. Черные ресницы слиплись стрелками, на щеках высохшие дорожки от слез. Он прижал пальцы к шее, выдохнул с облегчением. Жива. Но, дьявол, когда она очнется, когда выйдет из этой комнаты…
Что тогда?
Отвратительно. До леденящей, расползающейся по венам жути. До зубовного скрежета. И – все еще неприятие. Это не Клайв, он не мог, он не должен был…
Дарс мотнул головой. Что ж, надо было что-то предпринимать.
Еще один взгляд на сына.
Затем – на распятую на полу жертву.
От девицы нужно было избавиться, и как можно скорее. Она ведь не будет молчать, и через несколько дней вся империя – а это все же две звездных системы – будет в курсе, какие дивные родственники у императора.
«О чем ты думал, Клайв? Да и думал ли? Когда из маленького мальчика вырос идиот и насильник?»
Дарс присел на корточки, принялся отвязывать тонкие запястья от ножек кресел, время от времени посматривая на неподвижное лицо девушки… Да где же они ее взяли? Неужели сокурсница? Нет, нет, невозможно…
И поймал себя на том, что разглаживает багровые полосы, оставленные на бледной коже веревкой. Избавиться. Он ведь может. Служба безопасности и не таких перемалывала, а тут всего лишь девчонка. Взгляд помимо воли цепляется за след от укуса. Кто? Неужели Клайв? Так не хочется в это верить. И одновременно понимаешь, что твоему ребенку осталось не так долго до того момента, когда он перестанет быть человеком, и что он в самом деле мог уже измениться.
Вызвать Ретри. Пусть… сделает так, чтобы никто и никогда не узнал о том, что в этих апартаментах была девица. Запись подтереть где нужно. Свидетелей убрать. Хм… Не слишком ли много хлопот?
А самое главное – не должен ли Клайв понести наказание?
Может быть, избавиться от девицы? А если это сокурсница? А если у нее папаша магнат? Ее будут искать, да и дело не только в этом.
Справившись с веревками, Дарс осторожно поднял девушку на руки – она оказалась очень легкой. Пальцы скользнули по позвонкам вверх, поддерживая голову, запутались в густых волосах. Перекидывая ее на плечо, Дарс вдохнул слабый запах ее тела. Яблоки и ваниль.
Избавиться, да. Но – хлопотно. И снова неясно, откуда эти придурки ее взяли.
Клайв продолжал мерно посапывать, откинув голову на пухлую спинку кресла. Справа, с груди на шею, медленно, но неотвратимо ползло желтое чешуйчатое пятно. Снизу оно уже доросло до пояса, и его никак не остановить.
Малыш, которого он таскал на руках, который звонко хохотал, скатываясь в бассейн по водяной горке… Дарс стиснул челюсти.
Поддерживая бесчувственную девушку за колени, свободной рукой он активировал сигма-тоннель. А вываливаясь обратно в свой кабинет, уже придумал, как поступить правильно. Ноздри щекотал едва заметный запах свежих яблок.

Клайв примчался к вечеру. Глаза горят, растрепан, рукава белоснежной рубашки подкатаны до локтей. И с порога кабинета:
– Где она? Это ты? Ты ее забрал? Только ты мог влезть ко мне, входная дверь была заперта!
– Садись. – Дарс указал на кресло. Сам остался сидеть за рабочим столом, положил руки на тонкую, словно мыльный пузырь, и прочную, как алмаз, панель визуализатора.
Клайв растерянно огляделся, затем подвинул к столу кресло и развязно в него плюхнулся.
– Где она?!! Ты что, ее отпустил? Вот просто так?
Несомненно, Клайву повезло, что он явился после того, как Дарс активировал медкапсулу и с руганью читал бегущие по визуализатору строки диагноза. Трещины в трех ребрах, многочисленные гематомы, а самое главное – и самое ужасное, что… Впрочем, к вечеру медкапсула выполнила все необходимые манипуляции с вверенной ей пациенткой, сейчас девушка спала в одной из гостевых спален, и Дарс немного успокоился.
– Как думаешь, сын, мне следует набить тебе морду? Или просто сдать тебя в службу безопасности? – негромко спросил он. – С каких пор племянник императора стал насильником?
– Это не я, – кажется, Клайв слегка побледнел, – не я.
– Предположим, верю. – И правда верил, потому что медкапсулу не обманешь, а следов деформированного генома на теле жертвы не обнаружилось. – Но ты там был, сын. И ты должен был остановить все это. Кто эта девушка?
Клайв привычным жестом взъерошил смоляные волосы, уже коротко стриженные. Синие глаза на миг подернулись дымкой – он думал. Затем пожал плечами.
– Не знаю, па. Я… мне сказали, что это рабыня. Мы были в порту, и я… выиграл ее в карты. Но мне кажется, что в данном случае нам просто подсунули проститутку, которая сильно задолжала кому-то.
Дарс откинулся назад, щурясь на сына.
Пожалуй, не врет.
Но вместе с тем все это совершенно не похоже на правду.
Племянник императора. И проститутка. Даже если так, скверная история.
Несет тебя совсем не в ту сторону, сынок. А как остановить?
– Тебе известно, что в империи запрещены любые формы рабства? – вкрадчиво спросил Дарс.
Клайв развел руками.
– Слушай, па. Мы были в порту, играли в ресторане. К нам подошел вполне себе гуманоидный мужик, предложил сыграть с ним. Сказал, что ему есть что поставить. Ну и проиграл мне. А потом приволок к нам в номер на поводке эту… Сказал, что его рабыня, привез из королевства Дирсах, и что теперь она наша. Вернее, моя. Вот и все.
– Рабыня, значит, – пробормотал Дарс, – что ж ты плохо следишь за своим имуществом? Дал другим попользоваться, а?
– Ну па, я ж не мог… отказать… он мой друг. Один из немногих, что остались.
– Ты идиот, – резюмировал Дарс, – и проклятие тут ни при чем. Мне жаль, что я вырастил сына-идиота. Племяннику императора недопустимо пятнать себя чем-то подобным, хоть это ты понимаешь? Да мало ли что придет в голову Вири?
Клайв вздохнул и сник.
– Более того, тебе известно, что в империи нет рабства, – холодно произнес Дарс, – но вы, кучка придурков, получили в руки неизвестно откуда взявшуюся девчонку и решили развлечься, так? И что, сладко быть хозяином?
– Я ее не бил, – упрямо пробормотал Клайв, – она и без того вся была в синяках, еще от прежнего хозяина досталось. А когда мы решили немного поиграть с ней, покусала Гая. Злющая. Ну он и объявил, что надо ее наказать.
Дарс поморщился. Наказали от души. Надо будет поговорить с этим… как его… Гаем Вири, а еще лучше – сразу с его почтенными родителями.
– Папа, – протянул Клайв, – так что теперь делать? Я как бы понимаю, что это была просто девка для развлечений. Но тот мужик уверял, что рабыня. Нельзя, наверное, ее просто так отпускать? Разболтает ведь.
– Ты уже сделал все, что мог. Далее тебя этот вопрос не касается.
– Она… здесь, да? В доме?
– Допустим.
Клайв подскочил, заметался по кабинету – а Дарс смотрел и тонул в печали. Мальчик очень похож на него. Жестами, повадками. Только вот к двадцати годам так и не поумнел. Видимо, мозги достались от мамочки.
– Я хочу ее увидеть, – наконец объявил Клайв, – мне кажется, я имею право.
– Ты не имеешь никакого права. И ты не имеешь права врываться в спальню к незнакомой тебе женщине. Ты ведь даже не удосужился узнать, кто она и откуда, так?
– А тебе она зачем? – И Клайв поднял левую бровь точно так же, как это делал сам Дарс. Под сердцем больно кольнула тоска.
– Как только она придет в чувство, я отправлю ее домой. Перед этим поговорю. Ты как-то все время забываешь, к какой семье принадлежишь и что будет, если обо всех твоих похождениях узнает пресса.
– Па, а если тот мужик не врал? Если она на самом деле рабыня и взял он ее где-то в королевстве Дирсах? Что тогда?
Дарс пожал плечами. Сохранять спокойствие удавалось все сложнее.
– Значит, она отправится в Дирсах. Теперь, когда королева мертва, это часть нашей империи.
– Черт…
Клайв почесал затылок. Посмотрел жалко.
– Похоже, я снова сглупил, да?
И тут же взгляд плеснул яростью – огненной, пылающей.
– Ну, конечно! Если сравнивать с тобой, великим и продуманным, я всегда буду идиотом! Зачем только…
Дарс знал, что последует дальше.
Этим всегда заканчивались их ссоры. Клайв начинал проклинать собственную жизнь, а заодно и тех, кто ему эту жизнь дал.
– Имей силы прожить так, как человек. Так, как подобает племяннику императора, – сухо сказал Дарс.
– Да что ты понимаешь! – взорвался отпрыск. – Ты думаешь, мне легко? Легко? Каждый день я просыпаюсь, а эта дрянь расползается все дальше и дальше! В кого я превращаюсь? Это ты виноват, ты! Со своим эгоизмом! Тебе так хотелось ребенка, хотя ты знал, что нельзя, а теперь я должен все это терпеть.
И внезапно всхлипнул.
Дарс продолжал сидеть неподвижно, хотя более всего хотелось вскочить, обнять, прижать к себе худощавое тело единственного сына. Про́клятого сына. И плакать вместе с ним.
Но он не мог.
Начнешь его жалеть, будет только хуже. Всем хуже.
– Я разберусь с девушкой, – спокойно сказал Дарс, – а ты сделай так, чтобы о ней забыли твои друзья. На этом все. Есть определенные границы, выходить за которые нельзя, Клайв. Не забывай, кто ты, и не забывай, кто я.

Глава 2
Обретая имя, обретая судьбу

Тело мелко подрагивало от пережитого кошмара.
Когда он начался, кошмар? Сложно сказать.
Она помнила Реми, который долго вез ее куда-то на старой шхуне, где, казалось, вот-вот иллюминаторы вывалятся. Несколько раз они проходили сигма-тоннели, и каждый раз на входе Реми, страшно ругаясь, платил пошлину, перечисляя по системной сети имперские кроны. После сигма-тоннелей Реми хватался за голову, глотал пригоршнями пилюли и зверел. Тогда самым правильным было спрятаться в уголке, сжаться с комок, и чтобы не нашел. Но он находил. Выволакивал пару раз за волосы, швырял на грязный пол, наваливался сам. Было больно. Она плакала, умоляла остановиться, но… кто ж будет слушать?
Потом высадка в крошечном порту, перелет в порт побольше. Реми запер ее в кладовке, которую арендовал на несколько суток. Она уж думала, что решил уморить. А он внезапно явился, нацепил на шею пластиковый ошейник с поводком и поволок куда-то по бесконечным лабиринтам плохо освещенных коридоров. Притащил в гостиницу, судя по количеству дверей, втянул за собой в номер. Там сидели трое молодых парней, роскошно одетых, и лица такие… красивые… не то что у Реми – свиная рожа с тройным подбородком и кривым носом.
– Вот, держи, – вручил конец поводка худощавому парню с пронзительными синими глазами, – делайте с ней что хотите. Только с цепи не спускайте.
– Э, Клайв, тебе повезло! – сказал кто-то. – Дашь попробовать?
Синеглазый, которого назвали Клайвом, безразлично пожал плечами.
– Разберемся. Приедем в кампус, посмотрим, что с ней делать. А откуда она? – и обратил взгляд на Реми.
– Королевство Дирсах, – сказал тот. – Нашел на разбитом корабле. Думал, что как-нибудь пригодится. Ну все, бывайте, парни. С вами было весело, но пора двигать дальше.
Она осталась с ними.
Клайв продолжал сжимать в кулаке поводок, все еще глядя вслед Реми, о чем-то думал. Она дернулась, когда чьи-то руки жадно стиснули ягодицы. Резко повернулась, избавляясь от ненавистных прикосновений, и встретилась взглядом с другим парнем, высоченным, она ему едва до плеча достает. Тоже ухоженный, красивый. Вьющиеся золотые волосы, глаза с прозеленью.
– Так что, дашь попробовать? – повторил он, даже не глядя на нее.
Клайв пожал плечами.
– Поехали домой. Разберемся.
И потянул за поводок.
А ей так хотелось, чтобы он ее просто отпустил. Снял с шеи пластиковое кольцо, от которого уже кожа слезает.
Всю дорогу они курили, пуская кольца приторно-сладкого дыма, а она сидела на полу каюты дорогого аэрокатера. Потом, уже ночью, долго брели по парку, теряясь в густых тенях, выныривая в широкие полосы света двух лун. Клайв немилосердно дергал за поводок, словно пытаясь удостовериться в ее присутствии, а ей каждый рывок отдавался тупой болью в сердце. Так хотелось верить, что он не такой, как Реми.
Ошиблась. Зря надеялась.
Сопротивлялась до последнего, кусалась, царапалась. Но они были сильнее. Привязали руки к тяжеленным креслам. Она все же умудрилась укусить «златовласку» за щеку, а другому разбить нос. После… Клайв просто вышел из комнаты.
Она всхлипнула. Подтянула колени к груди, обхватила себя руками за плечи и с ужасом поняла, что свободна.
Приоткрыть один глаз. Осторожно. Не делая больше резких движений.
А вдруг… он рядом? Этот… Клайв? И все это – очередное издевательство?
Потом пришло внезапное понимание, что больше ничего не болит. Вообще ничего.
Разглядывая из-под ресниц место, в котором очутилась, она видела стену, затянутую бледно-голубым пластиком, похожим на кожицу персика, темное окно, завешенное белоснежной кружевной занавеской, и край кресла, темно-синего, пухлого. На его подлокотнике лежала узкая женская рука с тонким колечком на мизинце, и колечко это блестело в неярком свете лампы.
Стало страшно.
Что ждет ее впереди?
Новый хозяин? Или хозяйка? Что они делали с ней, пока была в беспамятстве?
Облизнула губы, все еще не зная, что предпринять дальше. Лежать неподвижно? Или, может быть, попробовать сбежать? Но куда тут сбежишь, документов нет, даже имени нет. Оно, наверное, и было когда-то – да вот беда, себя она не помнила до того, как попала к Реми. Возможно, и правда он нашел ее на разбитом корабле? В спасательной капсуле?
Рука на подлокотнике дрогнула. Неведомая женщина как будто почувствовала, что ее разглядывают. Тихо скрипнуло кресло, освещение стало ярче, почти как днем, незнакомка поднялась и шагнула к ней. Серое платье до колен, белоснежный передник. Приятное высоколобое лицо с мелкими завитушками седых волос. Широко распахнутые, чуть навыкате голубые глаза. Редкие морщинки – в уголках тонкогубого рта, на щеках, как будто она очень часто улыбается.
– Мисс! Как вы себя чувствуете?
И голос приятный, словно мягкой кистью провели по коже.
Беспокойство во взгляде. Неподдельное?
Она сглотнула. Не молчать же, в самом деле, когда спрашивают. И с трудом вытолкнула несколько слов:
– Все хорошо, спасибо. А… где я?
Женщина улыбнулась, несколько мгновений рассматривала ее с интересом, затем спохватилась:
– Мисс, вы в хорошем, надежном месте. Ничего не бойтесь, здесь вам никто не причинит вреда. Если вы хорошо себя чувствуете, то я сейчас принесу сорочку и пеньюар, а затем позову хозяина. Он просил сказать, когда проснетесь.
«Хозяина».
Она невольно съежилась на постели, а по щекам потекли слезы.
Значит, ничего не изменилось. И она по-прежнему в руках того ослепительно красивого синеглазого мальчишки. Хотелось выть, биться головой о стену. Сделать с собой что-нибудь этакое… чтобы попросту перестать быть.
– Мисс, не надо плакать, – сказала женщина, – вам здесь ничего не угрожает, поверьте. Хозяин порядочный человек, к тому же… положение обязывает. Скажите, как мне вас называть, мисс? Я Магда, служу в этом доме вот уже пятнадцать лет. А вы? Могу я узнать ваше имя?
Она помотала головой.
Нет имени, увы. Может, и было раньше, до того, как нашел Реми.
Впрочем, Магда больше не стала приставать с расспросами, а торопливо вышла за дверь – чтобы через несколько минут вернуться с чем-то пенно-кружевным в руках.
– Вот, пожалуйста, мисс. Я помогу вам одеться.
– Не надо… – Горло саднило от невыплаканных слез. – Я сама. Пожалуйста, оставьте меня, пока буду одеваться. Я быстро.
В светлых глазах Магды мелькнуло понимание, и она неслышно выскользнула прочь из комнаты.
Тишина.
Хрустальная, успокаивающая.
Пальцы зарылись в невесомую пену кружев. Даже страшно подумать, сколько стоит такая красота. Наверняка несравнимо больше, чем тот проигрыш, за который ее отдал Реми.
Белый шелк скользнул по коже.
Сорочка оказалась довольно короткой, выше колен. Зато пеньюар с широкими рукавами окутал невесомым облаком почти до пят. Она запахнула его на груди, затянула на талии шелковый поясок с кисточками. Собиралась было вернуться в постель, но в дверь настойчиво постучали. От этого тактичного «тук-тук» кровь бросилась в голову, слюна приобрела противный железистый привкус.
– Можно войти?
Мужской голос. Низкий, звучный.
Она огляделась и на всякий случай отошла к самому окну, оставляя кровать между собой и дверью.
Откашлялась и хрипло ответила:
– Да, пожалуйста.
Дверь начала медленно открываться.

Первое, что пришло в голову при взгляде на вошедшего, – неведомые боги, в которых все еще верят на просторах этой галактики, ну просто дивные шутники.
Хозяин, о котором говорила Магда, был абсолютной копией того красивого мальчишки. Только постарше.
Нет, не старый. Скорее просто взрослый, серьезный. Виски тронуты ранней сединой. Четко очерченные скулы. Левая бровь приподнята. И ноздри аристократического носа хищно раздуваются, словно почуяв добычу. Она невольно съежилась.
Мужчина окинул ее изучающим взглядом, затем сказал:
– Добрый вечер. Пожалуйста, сядьте. Возможно, разговор будет долгим, а в ногах правды нет.
И было в его интонациях нечто такое, чему просто невозможно не подчиниться.
Она осторожно присела на край постели. Между ними по-прежнему оставалась кровать. Он хмыкнул, подвинул кресло и сел.
– Мне искренне жаль, что приходится затрагивать столь неприятную для вас тему, но я хочу услышать, каким образом вы оказались в апартаментах моего сына.
«Сын, значит, – подумала она, – неудивительно. Так похож».
Стало совсем горько. Если мальчишка не снял ошейник, то этот уж точно не отпустит. Реми лупил от души, но было терпимо, а этот… если даже раз ударит, мало точно не покажется.
– Я слушаю, – напомнил о себе хозяин, – расскажите все как было. Только правду.
Она вздохнула.
И начала с того момента, как Реми отдал ее тому красивому, но, к сожалению, жестокому парню.
Хозяин терпеливо выслушал, хищно щурясь, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.
– Значит, не соврал… – И тут же нахмурился. – Вы понимаете, что я не могу поверить на слово? Мне придется провести процедуру считывания вашей памяти. Все, что вы рассказали, звучит невероятно – тем более невероятно в империи Квеон. А что было до… Реми, вы не помните?
Она покачала головой.
– Нет, сэр. Простите.
– Извиняться не за что.
И умолк, размышляя о чем-то.
А она исподтишка рассматривала своего нового, выходит, хозяина.
Обратила внимание на кисти рук, сильные, ухоженные, с аккуратно постриженными ногтями. Взгляд поднялся выше к вольно расстегнутому вороту кипенно-белой рубашки, к открывшемуся уголку смуглой кожи. На шее тускло поблескивала цепочка, убегая под рубашку, и ей вдруг стало интересно глянуть – а что там? Медальон? Идентификатор?
– Послушайте, – она храбро встретила усталый взгляд пронзительно-синих глаз, – что я могу вам предложить, чтобы вы навсегда забыли о том, что произошло?
Она вздрогнула. Нелепый вопрос. И ответила даже прежде, чем успела подумать:
– Вы на самом деле полагаете, что все это можно забыть?
Хозяин поморщился.
– Я понимаю. Я пытаюсь предложить вариант, который устроит всех нас. В любом случае не забывайте о том, что я могу просто стереть ваши воспоминания. Насильно. Но я не хочу… вам и без того досталось. Поэтому я спрашиваю, на что вы готовы обменять ваше молчание.
Она не понимала. Зачем он спрашивает? Он – хозяин.
И повторила это вслух.
– Здесь нет рабства, – он сцепил пальцы домиком и устало посмотрел на нее, – вы совершенно вольны идти куда вздумается. Я дам вам некоторую сумму… скажем, это будет возмещение причиненного ущерба, физического и морального. В обмен, сами понимаете, на молчание. Так что скажете?
– Но мне некуда идти, – пробормотала она. – Я всегда мечтала о свободе, но… если вы меня просто так отпустите, куда я пойду? Я никогда не была в империи Квеон. Кем я тут буду?
– Вы можете вернуться домой.
– Я понятия не имею, где мой дом.
Мужчина разглядывал ее, склонив голову к плечу. Затем вдруг усмехнулся.
– Вот, знаете… Если мы сейчас проверим вашу нейроматрицу и убедимся в том, что каждое сказанное вами слово – правда, то я, пожалуй, смогу вам помочь.
– Я готова. – Она пожала плечами.
Действительно, чего ей бояться проверки?
Все, что она говорит, – чистая правда.
– Чтобы быть свободным гражданином империи, нужно иметь хорошее образование, – медленно произнес хозяин. – Вы хотите учиться?
И тут что-то словно взорвалось внутри. Радужный шар, наполненный теплом, радостью, мелкими щекотными пузырьками, что заставляют кровь быстрее бежать по венам.
Учиться!
Кажется, когда-то… в той, другой жизни… она училась.
Ведь не просто так осели в памяти многие технические термины.
Странно, правда? Себя не помнит, а то, что выучила когда-то, – пожалуйста.
И, едва веря собственной удаче, прошептала:
– Вы… правда можете… это устроить?
– Могу. Ну так что?
– Я согласна, – выпалила она, боясь, что хозяин передумает, – согласна!
– И никто никогда не узнает, что было в апартаментах Клайва?
– Клянусь.
Она не раздумывала.
Но ведь оно того стоило, верно?
Мужчина усмехнулся, покачал головой.
– Вам будет непросто. Там, куда я вас определю, вообще непросто. Но зато перспективы просто шикарные. Готовы бороться?
– Да, да!
Не в силах справиться с охватившей ее эйфорией, она вскочила на ноги, прошлась по комнате, затем стиснула руки на груди и повернулась к нему.
Хозяин – или уже не хозяин? – с легкой улыбкой наблюдал за ней.
И – боже мой! – в те мгновения показался невероятно, непостижимо красивым.
До легкой, тянущей и сладкой боли в груди.
– Вы прямо сияете, – добродушно сказал он. – Я рад, что мы пришли к соглашению. Но все же придется проверить вашу матрицу, а потом еще пройти тестирование. Вам придется выбирать специализацию, а для этого нужно понять, где вы сможете учиться.
Она улыбнулась.
– Я готова. Проверяйте!
– Нет-нет, не прямо сейчас. – Кажется, он даже смутился. – Уже ночь, проверка займет несколько часов. Давайте вернемся к этому вопросу утром. Я буду ждать вас за завтраком, вы ведь не откажетесь со мной позавтракать?
Мотнула головой.
Да за такие перспективы – все что угодно.
А завтрак – это такая малость.
– Хорошо.
Он поднялся, кивнул на прощанье.
– Доброй ночи. И прошу прощения, я так и не узнал, как вас зовут. Мне придется подготовить вам новые документы, а я даже не знаю…
– Я тоже не знаю, – вырвалось горестное. – Я не помню, как меня звали.
Удивленно приподнятая левая бровь. Точь-в-точь как у сына.
– Честно, не знаю. – Она растерянно развела руками. – У меня нет имени.
Он пожал плечами.
– Я понял. Значит, будет. Доброй ночи, мисс.

Она проворочалась без сна до рассвета. Да и как тут уснешь, когда судьба повернулась светлой стороной, когда несколько сказанных слов переворачивают жизнь с ног на голову?
Еще вчера… вещь.
Завтра, возможно, свободная женщина с отличными перспективами.
Он сказал, что будет непросто. Но она не боится. Справится. В конечном счете должна же она переиграть эту злобную суку под названием судьба?
Она даже вскакивала с постели, подходила к окну, вглядывалась с надеждой в небо – а ну как светает?
В темном бархате мерцали незнакомые звезды, складываясь в рисунки неведомых созвездий, две луны разливали голубоватый свет. Если присмотреться, то далеко, за черными макушками высоких деревьев, светили огни большого города. В доме стояла ватная тишина, изредка прерываемая испуганными вскриками ночных птиц.
Ей захотелось открыть окно, вдохнуть полной грудью воздух свободы – но не решилась. А вдруг это запрещено и тот замечательный мужчина, что пообещал учебу, рассердится?
Она привалилась спиной к шершавой на ощупь стене, закрыла глаза. Какой уж тут сон…
«Доброй ночи, мисс».
Низкий голос, от которого становилось приятно и щекотно в груди, все еще звучал в ушах. И несмотря на то что этот замечательный человек выторговал ее молчание, все равно было легко и радостно на душе. Она вновь стояла на пороге, распахивая дверь в светлое, новое, волнующее…
Наконец она снова легла в кровать. Спальню медленно затопили предрассветные сумерки, глаза начали слипаться. Тело сделалось легким, почти невесомым, и, словно с горки, она соскользнула в сон.
Ее крепко держат.
Нет, руки и ноги привязаны к жесткому креслу. Голова зафиксирована в металлических зажимах. Над ней склоняются незнакомые люди в стерильно-белых комбинезонах. Раздается тонкий, едва слышимый визг – так может звучать только крошечный бур. К лицу стремительно приближается сверкающий инструмент, он пищит, точно комар, вгрызается в лоб прямо под линией роста волос. И сквозь этот кошмар, как будто завернутая в плотный ватный кокон, она слышит свой собственный вопль:
– Мама! Мамочка! За что-о-о?!!
Она забилась, стремясь вырваться из крепко держащих ее рук.
– Нет! Не-э-эт! Мама!..
Сон и явь смешались. Отвратительный стрекот инструментов, запах антисептика, склянки с цветными лекарствами. Руки прижаты к бокам, зажаты в тисках. Горячих. И сквозь рвущийся из горла вопль слышится мягкое:
– Ш-ш-ш, тихо. Это сон. Всего лишь сон.
«Дыши», – приказала она себе.
Конечно, сон. Но тогда почему же не двинуть ни рукой, ни ногой? Странный сон. Даже в самую черную полосу жизни на борту шхуны, когда Реми куда-то вез ее, кошмары не снились. А тут на́ тебе.
Она с опаской открыла глаза, и первое, что увидела, был ворот белой рубашки, уголок гладкой загорелой кожи, тусклый блеск старой на вид цепочки. Едва соображая от ужаса, рванулась прочь от мужского тела, от крепких рук.
– Пустите!
И тут же, никем не удерживаемая, плюхнулась на мягкую перину, утонула в воздушном одеяле. Хозяин медленно поднялся, сунул руку в карман. Еще через минуту он спокойно сидел в кресле, а в молоке подступающего рассвета тлел алый огонек на кончике дорогой сигары.
– Я не хотел вас пугать, простите. Но вы кричали так, что перебудили весь дом.
Она сжалась в комок. Как нехорошо вышло. Он наверняка не хотел ничего плохого, а она повела себя как истеричка. Хотя… и сама не ожидала, каким неприятным покажется простое прикосновение.
– Простите, – выдавила виновато. – Я не хотела… простите…
– Но меня вы не разбудили. – Он неторопливо выдохнул колечко терпкого дыма.
– Вы не спите по ночам?
Со своего места она могла любоваться безупречным профилем хищника. Интересно, кто он? И нужно ли его бояться? Интуиция подсказывала, что да. Бояться… нужно. Обязательно.
– В моей жизни тоже было немало неприятных моментов, – нехотя ответил он, – перед рассветом они частенько всплывают в памяти. Я, наверное, должен еще раз принести извинения за своего отпрыска. И я прекрасно понимаю, что одних извинений слишком мало. Но уверяю вас, больше ничего подобного не случится.
Она помолчала.
Кошмар постепенно отступал, ночь уносилась прочь, уступая дню. Комната озарилась золотистым светом, принося веру в хорошее.
– Вам сделали идентификационную карту, – негромко проговорил хозяин, – на имя Луизы Вивьен Мар. Вы круглая сирота из весьма старинной семьи с Хелиора, это аграрная планета на границе с королевством Дирсах. Ну и поскольку вас ничто там не держало, решили прибыть на Рамос, чтобы обучаться в Академии контролируемых изменений.
Она слушала и не верила собственным ушам.
Этот человек только что играючи дал ей имя, дал родословную, а заодно и надежду на будущее. Впору бухнуться в ноги и целовать его туфли.
– Полагаю, этого довольно за молчание?
Она кивнула.
Все еще не верилось.
Попробовала повторить про себя имя. Луиза Вивьен Мар. Красиво. Очень женственно и даже загадочно.
– На время обучения на ваш депозит будут поступать необходимые средства. Вы сможете нормально жить все это время. Правда, без особого шика, – так же спокойно продолжил хозяин, – потом, когда завершите курс обучения, сможете устроиться на работу в любую приличную корпорацию. А если будет желание, примете участие в исследовательских экспедициях. Многие выпускники академии именно так и поступают, потому что там широкое поле для деятельности.
– Спасибо, – прошептала она, – спасибо…
Он приподнял левую бровь.
– Но все это, разумеется, после считывания вашей нейроматрицы. После того как я буду уверен в вашей правдивости.
Ей хотелось крикнуть – верьте мне! Я не обманываю, я на самом деле ничего не помню! Но осеклась. Она не будет вести себя как истеричка. Будет спокойной, воспитанной девушкой и постарается забыть все то, что с ней сделали.
Вскинула на него взгляд. Усталость и тоска в глазах. Челюсти упрямо стиснуты. И вдруг – странное, не поддающееся объяснению чувство, что с ним что-то не так. Болезнь? Предчувствие скорой гибели? Она не знала и не могла понять. Но тревога уже засела под ребрами скользкой личинкой, пустила тонкие колючие корешки.
«Что с тобой не так?»
– Мы… прямо сейчас пойдем проверяться? – спросила тихо.
В лицо повеяло хрустальной свежестью утра в лесу.
– Лучше это сделать до завтрака, мисс Мар. После считывания иногда тошнит, но ничего не поделаешь.

Глава 3
Лети, птичка!

Ночью часто совершаешь поступки, о которых приходится потом жалеть. Спрашивается, за каким чертом его понесло среди ночи в гостевую спальню? Неодолимо хотелось посмотреть, как девчонка спит. А еще до этого ее облик отпечатался и намертво прилип к сетчатке – худенькая, утопающая в белоснежной пене кружев, черные волосы рассыпались по плечам. И глаза – огромные, детские, зеленые и оттого, наверное, немного порочные. Конечно, самым правильным решением было бы избавиться от нее. Чуть менее правильным – подтереть память, чтобы ступила в новую жизнь, совершенно не помня себя прежнюю. Но вроде договорились. Обещала молчать. Стирать память насильно казалось как-то… подло. Недостойно брата императора. Но если бы уперлась, то стер бы.
А потом, сильно за полночь, приснился старый сон. Вот они, два молодых консула, крадутся по дворцовым лабиринтам. За ними – отряд. Дворцовый переворот – такая непредсказуемая штука, никогда не знаешь, повезет или нет. Но тогда что-то нужно было делать. Старый император медленно выживал из ума, несмотря на все процедуры омоложения. Три сотни лет, как ни крути, в его организме почти не осталось родных органов. Даже кожа была синтезирована. Некоторые участки коры головного мозга пересаживали, а они приживались не так хорошо, как хотелось бы. Империя замерла на краю обрыва, казалось, вот-вот все рухнет. Надо было что-то делать. Кто-то должен был взять на себя ответственность.
Но они оказались не готовы к тому, когда из-за поворота на них вышел бионик.
Вернее, никто не знал тогда, что щуплый бесцветный человечек обладает даром изменять живое.
Да и не было их в империи, самый загадочный орден – только там воспитывали и обучали таких – находился где-то в системе Крайстон, а уже оттуда они, как тараканы, расползались по галактикам.
Но каким-то невероятным образом бионик оказался на страже императорских покоев.
И никто – ни он, ни брат – не поняли, что это бионик. Ровно до тех пор, пока не накрыло удушающим облаком проклятия.
Ощущать, как меняется, крошится и тут же перестраивается твой геном, – больно. Свет меркнет перед глазами, грудь бионика начинает дымиться, потому что в него стреляют. И все.
Он проснулся с криком. Снова вдыхал отравленное облако, снова плавилась кожа, снова менялся он сам – незримо, но необратимо. Сердце колотилось где-то в горле, грозя выскочить.
Нащупал коробку с сигарами и, лежа в промокшей от пота постели, закурил, глядя в темный потолок.
Хронограф показывал три часа утра по Рамосу.
Почему бионик? И почему, даже если бионик, то ограничился изменяющим проклятием, а не положил весь отряд?
Напрашивался ответ, что бионик вовсе не охранял императора. Возможно, прибыл во дворец для решения каких-то вопросов, связанных с орденом. А может, и не умел он ничего, кроме как проклинать… теперь уже не разберешься. Все в прошлом, ничего не изменить. И сын медленно, необратимо превращается в акда. Когда процесс завершится, он перестанет быть человеком, потеряет способность мыслить как человек. Придется отправить его в систему Арзан-туэ, которую, собственно, облюбовали эти негуманоиды.
Дарс нервно докурил сигару, сел на постели. Понятное дело, что спать уже не получится.
И вот тогда ему захотелось пойти и проведать гостью. Просто посмотреть, как человек может спокойно спать.
Дверь открылась бесшумно. Он, затаив дыхание и мысленно обругав себя, проскользнул в спальню. Право слово – ну что за глупость? Хочется посмотреть на спящего человека – пойди к Магде. Вот уж у кого сон, как у младенца. Но нет. Понесла нелегкая.
В огромной кровати девушка казалась совсем маленькой. Свернулась как эмбрион, подтянув колени к животу, острые локти прижала к груди. На белых простынях темнели узкие лодыжки. Жалкая, беззащитная.
Непреодолимо захотелось закурить. Снова.
И – электрическим разрядом по позвоночнику – совершенно иррациональное, недопустимое желание взять ее на руки, прижать к себе, согреть…
«Идиот, идиот вселенского масштаба», – подумал Дарс, отворачиваясь.
Вместо того чтобы размышлять о том, что слишком все гладко в истории ее появления на Рамосе, воображение рисует умильные, слащавые до отвращения картинки.
Внезапно дыхание спящей сбилось. Худенькое тело вытянулось струной, руки взметнулись так, словно она во сне отбивалась от кого-то.
– Мама! Мамочка! За что-о-о?!!
Она выгнулась дугой, заскрежетала зубами. Это уже походило на припадок, и Дарс, усевшись на кровать, поднял ее, подсунув руку под горячий затылок. Голова запрокинулась, она вырывалась и царапалась, продолжая хрипеть.
– Нет! Не-э-эт! Мама!..
«Значит, во сне ты что-то помнишь».
Он все крепче прижимал ее к себе, вдыхая слабый аромат ванили и яблок. Опомнившись, разозлился на самого себя. Встряхнул ее как следует. И тут же – «отпустите».
Определенно, нужно выкурить еще сигару.

И вот она решительно вышагивает чуть позади, шлепая мягкими пушистыми тапочками. А ему приходится заставлять себя смотреть вперед и не оборачиваться каждую секунду. Смотреть на нее… интересно. Следить за тем, как меняется выражение лица, как мелькают тени в зеленых глазищах. И все это вместо того, чтобы вызвать Ретри и дать ему самое простое задание: чтобы никто и никогда ее больше не видел. Зачем тебе эти игры, Дарс? Вот зачем?
Перед дверью кабинета он все же оборачивается. Луиза Вивьен Мар серьезно смотрит на него снизу вверх. Она немного боится, руки, сцепленные в замок, слегка подрагивают. Нервничает. Но, надо отдать ей должное, не так, как если бы была в чем-то виновата. И Дарсу отчаянно, как мальчишке, хочется верить в то, что девчонка чиста, не работает на врагов империи, не вынашивает планы по уничтожению императора.
«Да у тебя, друг, паранойя».
Молчание затягивается. Надо срочно сказать хоть что-нибудь, но она опережает.
– Будет… больно?
– Если у вас есть встроенный интерфейс с нейропространством, то будет неприятно. Если такового нет – то да, неприятные ощущения усилятся.
– Дело в том, что я не помню… есть ли он у меня… – и удрученно качает головой.
– Сейчас разберемся, – кивает он и прислоняет ладонь к сенсорному замку.
Панель загорается зеленым, и тяжелая дверь с мягким шипением отъезжает в сторону.
Не удержавшись, он оборачивается к Луизе – на худом личике удивление, граничащее с благоговением.
Ну да. Рабочий кабинет обустроен так, как полагается.

Она спокойно опустилась в кресло перед считывающим терминалом, положила руки на колени. Дарс уже сидел напротив, перебирая виртуальные панели управления, сдвигая их, невесомые и неосязаемые, в нужном порядке, пока наконец не нашел нужную.
– Если интерфейс есть, сейчас он будет обнаружен и подключен, – пояснил, глядя на ползунок индикатора поиска. – Есть!
На панели жарко полыхнула надпись «соединение установлено».
Дарс улыбнулся девушке:
– Ну что ж, мисс Мар, все, что вам остается, это закрыть глаза и расслабиться.
Тонкие руки дрогнули в ворохе белых кружев.
– Я буду… без сознания?
– Не стоит беспокоиться. Как я уже говорил, с вами ничего плохого уже не случится. Но я должен убедиться, что вы не несете опасности для империи. Мне нужно пропустить вашу нейроматрицу через анализатор, понимаете?
Вместо ответа Луиза положила руки на широкие подлокотники и закрыла глаза.
– Давайте начинать, сэр.
Он ткнул пальцем в свернутое окно анализатора, разворачивая его настолько, насколько позволял размах рук. Не то чтобы зрение подводило – сорок лет, считай, – только начало жизни – но гораздо удобнее, когда информация отображается крупными символами. Так, чтобы сразу все было видно.
Луиза вздрогнула в кресле, когда анализатор присосался к ее нейроматрице, копируя каждое сохраненное состояние мозга, одновременно с этим проводя агрегацию и выстраивая регрессионные ряды.
Пока что ей не было больно… Больно будет потом, когда все закончится, но на этот случай у Дарса всегда была припасена капсула с обезболивающим.
На панели появились первые диаграммы, слоистые и разноцветные, как торт. Верхние слои – ярко-синие, сохранившие состояние организма за последнюю пару месяцев. А вот чуть глубже… Это уже было интересно. Затемненные пятна, воронки, а прямо из них торчат шифрованные триггеры, которые обязательно сработают при наступлении определенных событий. Каких? Не известно никому. Интересно, кто все это с девушкой проделал? Да и вообще очень хорошо поработал над памятью девочки, прежде чем отправить ее с Реми.
Дарс нащупал коробку с сигарами, закурил.
То, что показывал анализатор, нравилось ему все меньше и меньше.
На первый взгляд, выходило так, что кто-то перемалывал память Луизы по меньшей мере дважды: один раз, чтобы закодировать некоторые воспоминания, и второй – с повторной кодировкой, но уже других, более свежих воспоминаний. И если вскрыть повторную кодировку, то раскроются и области первичного шифрования – то есть Луиза вспомнит все.
Дарс выругался.
Ключа к шифру конечно же у него не было.
И девочка – ох непростая это девочка – либо была разменной монетой в чьей-то игре. Или, наоборот, тузом в рукаве, который выпрыгнет чертиком в нужное время. А уж тогда… Что тогда? Об этом могли знать только те, кто все это затеял.
Дарс хмуро курил, вглядываясь в изображения, что одно за другим выдавал анализатор. Дело дрянь: он, брат императора, сам принес в свой дом, возможно, бомбу замедленного действия.
Да, она совершенно не опасна, пока тот, кому это нужно, не вскроет зашифрованные области ее памяти.
Но потом… Что угодно.
С другой стороны, что может сделать худенькая девушка? Императора хорошо охраняют.
Да и сам он далеко не беззащитный котенок. Хотя от бионика не уберегся.
Он раздавил в пепельнице окурок, отмасштабировал на панели изображение. Интересные такие конусы, чем глубже, тем меньше света, оттенок спелой черники. Кто ж ты такая, Луиза Вивьен Мар?
Больше всего сомнений вызывали торчащие из зашифрованных областей усики триггеров. Они уводили в темноту и область беспамятства, сколько ни гадай, никогда не узнаешь, что там спрятано и на какое событие сработает. Впрочем – Дарс ухмыльнулся – недаром он был квалифицированным специалистом.
Усевшись поудобнее, он выдвинул сенсорную клавиатуру, голографическую, совершенно невесомую, и начал настукивать свой собственный код. Его Дарс планировал объединить с триггерами, сделать их продолжением. По срабатыванию триггеров девушку должно было парализовать. Жестоко, конечно, но в соответствии с правилами Службы имперской безопасности альтернативой параличу была только смерть. Убийство же Луизы ассоциировалась почему-то с убийством собственного сына.
Дарс выдохнул с некоторым облегчением, когда внес изменения в нейроматрицу девушки. Теперь стоило подключиться самому, чтобы, черпая случайные воспоминания, убедиться в правдивости ее рассказа.
Он дождался, пока соединение будет установлено. Прикрыл глаза – и понесся сквозь мельтешащие картинки недавнего прошлого Луизы.
Когда вынырнул, ощутимо тошнило.
И не потому, что перегрузил собственные мыслительные способности.
То, что делал с ней Реми… И еще какие-то странные полудетские воспоминания, когда она привязана к креслу, а к лицу стремительно приближается тонкий зудящий бур.
Дарса передернуло. Что ж, это жизнь, ничего из нее не выкинешь.
Бросил опасливый взгляд на Луизу – кажется, она спокойно спала в объятиях огромного кресла, ангел в белом. Ресницы чуть заметно подрагивали, и было видно, как под веками движутся глазные яблоки.
Нет, он совершенно правильно поступил, пристраивая девочку в академию. В лучшем случае, если никто не придет за ней, она получит блестящее образование и хорошо устроится в империи Квеон. В худшем же… Луиза, по крайней мере, будет на виду, и он всегда сможет лично проверить, как у нее обстоят дела.
Дарс отключил девушку от анализатора, проходя мимо стола, взял шприц-капсулу. Вот сейчас ей действительно станет больно. До хрипов, до судорог.
Худенькое тело содрогнулось. Она широко распахнула глаза, уставилась невидящим взглядом в потолок. Из приоткрытых губ вырвался едва слышный шепот:
– Боже… голова… сделайте что-нибудь…
Еще через секунду тело выгнулось дугой, ногти заскребли по мягкому подлокотнику. Дарс уже вкалывал препарат в окаменевшую шею, прямо в синюю жилку.
– Сейчас, – пробормотал он и, сам того не ожидая, погладил девушку по волосам. Черные, блестящие и чуть вьющиеся локоны оказались совершенно шелковыми на ощупь.
Луиза с усилием повернулась к нему. Полубезумный взгляд, в уголке рта собирается кровь. Прокусила язык? Вполне возможно.
– Помоги…те…
– Несколько секунд, – твердо сказал он, не отводя взгляда, – всегда больно. И мне больно, поэтому во время длительных процедур считывания записи со мной всегда секретарь.
Она закрыла глаза. Сглотнула. Затем нашла пальцами его руку, стиснула ее.
– Не ожидала… что будет так… – Препарат уже действовал, на бледное лицо постепенно возвращались краски. – Вы узнали, что хотели?
– Да, – он по привычке сунул руки в карманы брюк, – вы говорили правду. И поэтому отправитесь в академию. Давайте решим за завтраком, какая специализация для вас будет наиболее предпочтительна.
– Завтрак, – пробормотала Луиза. – Спасибо вам. Вы так добры. Скажите, как мне вас называть? Ведь вы даже не представились.
Дарс пожал плечами.
– В академии меня зовут мистер Эш.
И покачал головой. Эта зеленоглазая куколка совершенно искренне считала его добрым. Где-то глубоко под ребрами заворочалась совесть. Дарс только челюсти сжал: пусть считает, кем хочет, лишь бы дел не натворила, оказавшись в империи.
Магда постаралась на славу. На столе красовалась корзинка со свежими булочками, прикрытая белой кружевной салфеткой. Рядом стояли серебряные розетки с вареньем трех сортов, на блюде пестрели разноцветные цукаты. С ними соседствовали паштет, масло, золотистые груши. И конечно же главным украшением стола был великолепный нежно-бежевый, с золотой искрой сервиз, созданный в двух экземплярах: для императора и его брата. Гордость императорской фарфоровой фабрики.
Едва увидев все это великолепие, Луиза остановилась как вкопанная, даже попятилась, но спиной наткнулась на Дарса. Вздрогнула, как-то затравленно глянула и понурилась.
– Что такое?
– Вы… простите, сэр… я и не помню, когда последний раз за столом ела. Да и ела ли вообще.
Он хмыкнул. С ней придется быть терпеливым. То, что ему довелось увидеть в воспоминаниях, – упаси боженька перенести на собственной шкуре.
Дарс мягко взял ее под локоток, неспешно повел к столу.
– Ну же, вы теперь Луиза Вивьен Мар, последняя из обедневшего, но весьма знатного рода. Привыкайте. В академии, конечно, вы будете посещать столовую, а если захотите, сможете готовить сами. Все апартаменты учащихся оснащены кухнями. Но как бы там ни было, вам придется частенько есть на людях. Вы знаете, что такое ложка и вилка?
Сквозь тонкую ткань пеньюара ее острый локоть казался неестественно горячим. Ноздри щекотал едва ощутимый запах ванили, аромат ее кожи.
– Знаю, – смущенно ответила девушка и высвободила руку. – Простите… Мне не очень нравится, когда ко мне прикасаются. Ну вы понимаете…
– Понимаю. Приношу свои извинения.
Когда она подошла к столу, он аккуратно придвинул ей стул. Черный локон скользнул по руке, и Дарс поймал себя на совершенно неуместном желании запустить руку в ее волосы, пропустить между пальцами пряди, полюбоваться их блеском.
Мысленно выругавшись, он отошел – возможно, слишком поспешно, – уселся на свое место и принялся разливать кофе.
– Итак, мисс Мар. Завтра вы отправляетесь в Академию контролируемых изменений, вас отвезет Ретри, мой секретарь. Давайте решим, чем вы будете там заниматься.
Она двумя руками придвинула к себе чашку, осторожно подула на кофейную пену. Подняла на него растерянный взгляд.
– Кто вы, мистер Эш? Вы так запросто определяете меня в учебное заведение. Так ведь не бывает. Без вступительных экзаменов. Я, конечно, многое забыла, но кое-что просто знаю. Возможно, смогла бы поступить.
Он с удовольствием сделал глоток кофе, покатал на языке приятную горечь.
– Вас не должно волновать, кто я, мисс Мар. Мы ведь договорились, не так ли? Возможность учиться в обмен на молчание.
– Да, все это так. – Тонкие руки задрожали. – Я не отказываюсь… от сделки, если это можно так назвать. Но все это… просто невероятно.
«Невероятно – это то, что сотворили в твоей голове, девочка», – подумал Дарс, а вслух сказал:
– Даже если невероятно, я бы предложил просто принять это как данность. Не рассуждая и не задавая лишних вопросов.
Она опустила голову, словно нашкодившая школьница.
– Да, сэр. Простите…
А потом потянулась за булочкой.
Дарс прищурился. Интересно, сколько ей лет? Она выглядит почти ребенком, хрупким ребенком. Но если судить по толщине слоя воспоминаний… Скорее всего, старше Клайва лет на пять, а то и больше. Что ж… В академии учатся не только вчерашние школьники.
– Давайте я расскажу вам о том, какие специализации есть в академии, – предложил он, и ее зеленые глаза блеснули живейшим интересом.
Дарс сделал еще один глоток обжигающего кофе, отставил чашку.
– Самой востребованной специализацией, конечно, является кибероника. Возможность управлять большими киберсистемами через встроенные интерфейсы. Интерфейсы имплантируются в основание черепа и в глаза, чтобы при необходимости выводить информацию непосредственно в зрительные нервы. Следующая специализация – наноконструктор. Если по сути, то они пишут программы для наногенераторов. Ну и, если есть желание, можно имплантировать наногенератор. Она очень востребованна, особенно в экспедициях в другие звездные системы. И наконец, нейрокриптография. Расшифровка нейроматриц – вам ведь известно, что это такое? – и написание программ. Возможно, ложные воспоминания. Или программирование индивидов на определенные действия.
Луиза слушала, затаив дыхание и напрочь забыв о надкушенной булочке. Дарс приподнял бровь.
– Вы понимаете, о чем я? Знакомы термины?
– Д-да… кажется…
В этот момент Дарс подумал, что он – идиот.
Девочка не помнит, когда последний раз нормально ела, а он рассказывает ей об академии, где готовят высококлассных технических специалистов.
– Вы когда-нибудь учились? – спросил он. – Помните хоть что-нибудь?
Она пожала плечами.
– К сожалению, сэр, я не помню, где и как училась. Но кое-что я все же знаю. Например, мне известно, как управлять звездолетом. Не помню откуда, но точно знаю, как именно. Меня Реми… заставлял помогать. А еще я знаю, что такое нейроматрица и что с ней можно делать.
– Значит, учились, – подытожил Дарс, – какие-то начальные сведения имеете. И какую специализацию выберете? Киберонику?
Луиза наморщила лоб, раздумывая. Затем глянула на него ясными глазами.
– Нет, сэр. Если вы не против, то я бы предпочла учиться на нейрокриптографа. Видите ли, сэр, мне бы очень хотелось когда-нибудь вернуть свои воспоминания.
– Хорошо. – Дарс кивнул.
Если хочет – почему бы и нет?
Главное, чтобы не переоценила собственные возможности.
Луиза снова с аппетитом вцепилась в булочку, затем подвинула к себе розетку с айвовым вареньем. Было видно, что она изо всех сил пытается есть, как девица из аристократической семьи, – и вместе с тем голод брал свое. А он, глупец, не догадался накормить ее сразу же после медкапсулы.
Дарс допил кофе, подлил еще.
Черный, густой и горький кофе он мог пить литрами.
А вот Луиза предпочла добавить сливок, а затем еще и насыпать сахара.
В этот миг она с интересом воззрилась на него и спросила:
– А кто такие бионики, сэр?
– Этому не учат в академиях, – усмехнулся, чувствуя, как неприятно холодеет в груди. Воспоминания, чтоб им…
– Простите, сэр. Но это слово вертится у меня в голове, и я не могу понять, с чем оно связано. Возможно, я где-то его слышала.
Дарс вздохнул и ответил нехотя:
– У некоторых гуманоидов – их и называют биониками – есть врожденная мутация, она дает им возможность усилием воли внести изменения в чужой геном. Биоников очень мало, и те, кому посчастливилось или, наоборот, не посчастливилось ими родиться, воспитываются в храме. Далеко отсюда, очень. Ну а коль вам, мисс Мар, так любопытно, я скажу больше: крайне редко рождаются высшие бионики, которые могут менять не только геном других существ, но и свой собственный.
Тонкие брови Луизы приподнялись домиком.
– Изменяя свой геном, изменяешь себя.
– Вот именно. Разумное существо, способное принять любой облик… Вы завтракайте, мисс Мар, у нас еще много дел.
Говорить о биониках не хотелось.
Он хмуро взял булочку, разрезал ее пополам и намазал паштетом.
– Следующим номером нашей сегодняшней программы будет поездка по магазинам.
– Зачем? – Кажется, худенькие щечки Луизы порозовели.
– Ну вы же не отправитесь в одну из лучших академий Рамоса в… этом?

Жена ушла от него лет десять назад, и поэтому Дарс не помнил, да и не очень-то интересовался, что и где покупают себе женщины. Благо под рукой всегда был Ретри, он же и отвез их в модный нынче торговый центр, нашпигованный магазинчиками с брендовой одеждой вперемежку с закусочными, ресторанами и спа-салонами.
И вот здесь Дарс растерялся. Замер перед пестрыми витринами и понял, что попросту не знает, куда идти дальше. Покосился на Ретри – парень со скучающим видом разглядывал вывеску бара. Глянул на Луизу – девочка стояла, оцепенев, прижав кулачки к груди. Нет, конечно же они не повезли Луизу в ночной сорочке, Магда одолжила свою униформу. Так что теперь Луиза Вивьен Мар выглядела словно молоденькая горничная.
«И сюда надо было ее вместе с Магдой отправлять», – запоздало понял Дарс свою ошибку.
Но не возвращаться же домой?
– Мм… Луиза. Я могу вам дать кредитку, и вы прогуляетесь по магазинам самостоятельно.
Черные ресницы вспорхнули крыльями бабочки.
– Что? Нет, сэр… как я могу…
Попытка сбежать с пугающего мероприятия провалилась. Он пожал плечами.
– Ну тогда… что-нибудь сейчас придумаем.
И предложил девушке руку. Она послушно положила ладонь на жесткий рукав пиджака. Пальчики дрожали.
– Идемте, – повторил Дарс уже скорее себе.
И они двинулись вдоль ярких, будто кто-то наплескал красок, витрин.
Ощущая ее тепло, Дарс вяло размышлял. О том, что, наверное, начать нужно с отдела белья, потом купить несколько комплектов верхней одежды и завершить обувью. К сожалению, он понятия не имел, какие производители лучше, а какие хуже. Для него гардероб подбирал специально нанятый стилист старшего брата. Почесав переносицу, Дарс с некоторым затруднением вспомнил, что на бирках его одежды красовался какой-то логотип, похожий на перевернутый трезубец. Вспомнить бы еще, как называется компания…
И совершенно внезапно он увидел этот самый трезубец перед собой. Точно! «Марко Стрелли».
Возможно, там они смогут подобрать все необходимое?
Дарс решительно потянул Луизу за собой.
– Что, сэр? – Она мертвой хваткой вцепилась в его рукав.
– Сейчас все будет. – И чуть не добавил «маленькая».
Магазин был пуст. Почти. Скорее всего, по причине совсем недемократичной ценовой политики. У входа их встретил прилизанный молодой человек в идеально сидящем костюме-тройке. Его взгляд скользнул, не задерживаясь, по Луизе и прилип к Дарсу.
– Сэр? Чем могу помочь?
Дарс огляделся.
Справа, слева, впереди – простирались бесконечные стеллажи, вытянулись шеренги манекенов. По правую руку был мужской отдел, по левую, похоже, женский.
– Девушке нужно подобрать белье, верхнюю одежду и обувь. На сезон.
Белесые брови консультанта приподнялись, и он взглянул на Луизу уже с некоторым интересом. Серое платье Магды болталось на ней колоколом, маленькие ступни тонули в тапочках. Дарс едва не хихикнул совсем по-мальчишечьи. Пожалуй, этот день консультант запомнит надолго.
– И два чемодана. Если они у вас есть, – добавил Дарс.
Потом он с трудом отцепил от своего рукава Луизу, а сам взял под локоток консультанта, отвел его в сторону и достал из нагрудного кармана идентификационную карту.
Молодой человек побледнел и покрылся испариной.
– Я хочу, чтобы вы сделали все возможное, чтобы девушка ушла довольной, – проговорил Дарс тихо, глядя в невыразительные глаза навыкате.
– Слушаюсь… сэр… – Парень закашлялся надсадно, но быстро взял себя в руки, обернулся к Луизе и сверкнул дежурной улыбкой. – Вы позволите, мисс, показать вам самые лучшие товары?
Луиза молча кивнула и растерянно посмотрела на Дарса, безмолвно умоляя – не отпускай…
– Мисс Мар, вас сейчас обслужат, – сказал сухо. И тут же, поворачиваясь к консультанту, поинтересовался: – Здесь есть диван, чтобы подождать?
Конечно же диван у них был. Равно как и запотевший стакан ледяного фреша, и девицы-консультанты. Вдесятером они окружили Луизу, порхали вокруг подобно мотылькам, а потом увели ее, совершенно несчастную, в лабиринты из полок и коробов.
Дарс устроился на диване и прикрыл глаза. Ночью он, мягко говоря, спал неважно. После работы с анализатором неприятно гудела голова. Мысли о том, как долго протянет еще Клайв, не давали покоя, раздирая и без того кровоточащую рану на сердце.
Заботы, бесконечные дела.
Император.
Империя.
А где он сам, Дарс Эшлин Квеон? Нет его…
«Надо будет сказать Клайву, чтобы не смел даже приближаться к ней в академии», – подумалось Дарсу.
Перед мысленным взглядом вновь всплыло то, что он увидел тогда в апартаментах сына: худенькое обнаженное тело, синяки, тонкие запястья, перетянутые веревками. Золотисто-молочная кожа, гладкая, бархатная…
«Пусть будет в академии, все же под присмотром, – мысли текли лениво, – а если что и случится, то я поставил блоки. К тому же будет приманкой для тех, кто ее сюда подослал. Если подослал».
Блоки, которые приведут к полному параличу, когда сработают встроенные в ее голову триггеры.
Не смерть, да. Состояние мыслящего овоща.
Впрочем, состояние это было вполне обратимо, так что…
«Лети, птичка, лети».
– Сэр.
Он резко открыл глаза, уже понимая, что совершенно недопустимо задремал.
Перед ним стояла Луиза в окружении девушек. Они держали многочисленные пакеты и свертки. Луиза же преобразилась: на ней были узкие темно-серые брюки, плотно облегающие стройные ноги, и короткий зеленый свитер. Вместо тапочек красовались черные блестящие ботинки на высокой танкетке.
– Сэр, – нерешительно повторила она, – я… все… если не возражаете.
– Все так все. – Он с некоторым сожалением покинул мягкий диван. – Пришлите мне счет. А покупки отправьте по адресу…
Они покинули магазин, сопровождаемые всем персоналом.
Рука Луизы несмело легла на его локоть, и Дарс вдруг понял, что теряется в собственных мыслях. Как юнец, который пришел на свидание и совершенно не понимает, что же делать дальше. В стенах академии, да и дома перед визуализатором он чувствовал себя как рыба в воде. А посреди шумного торгового центра с девчонкой под руку… Глупец из глупцов. Он понятия не имел, что говорить.
Но Луиза по-прежнему осторожно держалась за него, и от этого на душе разливалось щекочуще-приятное чувство. Уже только потому, что не отшатывалась от его прикосновений, как ночью.
«Ну, что есть, – усмехнулся Дарс про себя, – не чурался бы столичных цыпочек, пел бы сейчас соловьем».
С цыпочками было скучно. Они вечно вились вокруг и быстро надоедали.
Луиза вдруг остановилась, глядя куда-то. Затем осторожно потянула Дарса за рукав.
– Простите, сэр… Могу я?..
И указала на очередную витрину, на которой Дарс не без труда разглядел название известного салона красоты.
Он удивился. А это еще зачем? Все вроде в полном порядке. Но отказывать не хотелось. Бедная девочка и так мало хорошего видела.
– Идите, мисс Мар. Надеюсь, выйдете оттуда до наступления ночи.
Кажется, она улыбнулась. Несмело, едва-едва. Сердце совершило кульбит. Глупости какие.
Вышла она довольно быстро. Черные волосы были ровно подстрижены, длиною едва прикрывая точеный подбородок. Пышная челка падала на лоб. Широко распахнутые глаза светились счастьем.
А у Дарса внезапно шевельнулось щемяще-противное чувство тревоги.
Глядя на придуманную им самим Луизу Вивьен Мар, он внезапно подумал, что ее лицо кажется ему смутно знакомым. Знать бы еще почему?

Глава 4
Академия контролируемых изменений

Ретри оказался милым разговорчивым парнем и всю дорогу от загородного дома мистера Эша до Академии контролируемых изменений развлекал Луизу веселыми рассказами о жизни на Рамосе.
Она в основном помалкивала, глядя, как далеко внизу проплывают зеленые барашки лесных массивов, драгоценные вкрапления мелких водоемов, дома, бело-золотые, так похожие на древние башни замков прародины всего человечества.
Спросила только:
– А где поля?
– Что вы, мисс Мар, какие поля? Рамос – главная планета империи Квеон. Аграрные планеты все больше на периферии.
– У, – только и сказала она. Потом подумала и вновь спросила: – Простите, Ретри, а вы давно работаете у мистера Эша?
– Лет пять, – охотно откликнулся парень. – А что?
– Скажите… а он… кто?
Ретри оторвался от руля, оглянулся на нее с улыбкой.
– Мисс Мар, видимо, для вас он просто мистер Эш. Примите как данность.
Она приняла. И умолкла.
– Не обижайтесь, мисс Мар. Понимаете, я не могу…
– Разумеется, не можете.
Она задумалась. Вернее, эта мысль возвращалась время от времени и не давала ей покоя. Луизе начинало казаться, что все происходящее с ней – не просто так.
Реми – пусть бы он трижды сдох в лапах акдов – не просто так поволок рабыню на Рамос. И всучил ее далеко не первым встречным. В итоге после ночи издевательств она попала в дом к весьма непростому человеку, который одним уверенным щелчком пальцев организовал ей документы на имя Луизы Вивьен Мар и отправил учиться в столичную академию.
«А ведь точно так же, очень быстро и просто, он мог меня убить».
Но не убил. Почему?
Вряд ли по доброте душевной. Луиза была уверена в том, что такие люди не могут позволить себе быть добрыми. Один раз расслабился – и все. Ам! Съели тебя более зубастые.
Ощущение медленно назревающей опасности усилилось, пустило тонкие, но прочные корешки, оплело сердце. Загадочный мистер Эш, вне всякого сомнения, был опасен, в игры с таким играть точно не стоит. Никогда.
Но вместе с тем, находясь рядом с ним, Луиза начинала чувствовать себя в полной безопасности. И это было настолько ново и непривычно для нее, лишенной воспоминаний о себе, что она терялась в собственных ощущениях. Только сердце ускоряло бег и почему-то пальцы покалывало – как тогда, когда она взяла его под руку.
– Мы почти на месте, – прервал ее размышления Ретри, – вон, смотрите, мисс, академия!
И она посмотрела.
Территория академии была вынесена за пределы города, окруженная лесом. С высоты полета Луиза увидела привычное уже бело-золотистое нагромождение башен, парк вокруг, а чуть в отдалении – несколько малоэтажных зданий, белых, с остроконечными охряными крышами.
Немного страшно.
Но ведь мистер Эш предупреждал, что будет непросто.
Ретри посадил аэромобиль прямо перед административным зданием, учтиво подал руку, помогая выбраться на жесткое, чуть пружинящее покрытие.
– Я бы предложил, мисс Мар, сначала явиться в приемную ректора с предписаниями мистера Эша, а уж потом я отнесу ваши вещи туда, куда вас поселят.
Она кивнула, машинально разглаживая подол строгого платья.
Заметила, что руки подрагивают, и мысленно ругнулась. Смелее, Луиза, смелее. Ты пережила не такое, а теперь дрожишь как листок.
Внезапная мысль – не хватает его. Мистера Эша то есть. С ним, наверное, было бы спокойнее. Но вряд ли они когда-нибудь увидятся, так что…
Вздохнув, она пошла вслед за Ретри. Надо быть сильной и смелой, и тогда все получится.
Ректор оказался солидным и очень спокойным мужчиной. Под стать ему был кабинет – просторный, светлый, выдержанный в классическом стиле, когда везде сплошь натуральное дерево, художественная штукатурка на стенах, а светильники – стекло и состаренная бронза.
Он окинул Луизу заинтересованным и почему-то насмешливым взглядом поверх очков в тонкой золотой оправе, отложил в сторону бумаги.
– Ну что ж вы, садитесь, мисс Мар, садитесь. Уж извините, что так, между делом. Вы же понимаете, что у ректора дел по горло.
И улыбнулся. Хитро и немного снисходительно, как будто Луиза была для него всего лишь маленькой и глупой девочкой. Впрочем, разве не так?
Луиза поежилась. В последнее время ей редко улыбались вот просто так, без последствий. Она даже оглянулась на дверь и едва удержалась от соблазна подойти и подергать за ручку – не заперто ли? А страх уже подкрадывался неслышно, охватывая шею мягкими лапами с игольчатыми когтями.
«Держи себя в руках. Ты в приемной ректора. С тобой ровным счетом ничего не случится, тем более что все плохое уже давно произошло».
Но все равно было страшно. Так, что начало потряхивать, будто она подцепила простуду. Луиза сжала зубы и уставилась на ректора, который тоже с явным интересом ее разглядывал.
«Зачем? Почему он так на меня смотрит?!! Я не хочу… Уйти отсюда подальше, где никто не найдет…»
Ректор был гораздо старше мистера Эша, но принадлежал к той редкой породе мужчин, которые с возрастом становятся только лучше. У него были темные, как ежевика, глаза, острый хищный нос. Лоб, исчерканный морщинами. Аккуратно причесанные седые волосы, не утратившие густоты.
Она медленно, на подгибающихся ногах подошла к столу и положила на край папку с рекомендациями мистера Эша. А сама устроилась в кресле напротив. Ректор сцепил пальцы в замок, продолжая бесцеремонно рассматривать ее. Взгляд черных глаз давил, лишая остатков храбрости. Желание вскочить и бежать из этого роскошного кабинета сделалось почти необоримым.
– Э… бумаги, мистер… – хрипло прошептала Луиза.
– Варус к вашим услугам. – Хитрая улыбка. – Эш связался со мной и предельно ясно объяснил ситуацию. Можно сказать, поставил перед фактом, что в нашей академии будет обучаться новая студентка. Ну а поскольку отказать ему я не могу, то можете считать себя первокурсницей, мисс Мар. Выбрали нейрокриптографию? Замечательная, весьма перспективная специализация. Если очень сильно повезет и дотянете до окончания последнего курса, получите возможность работать в лучших и самых комфортных городах Рамоса.
– Дотянете? – переспросила она. – Как это? Почему?
– Я имел в виду, если не отчислят из-за неуспеваемости, – отчеканил ректор, сверкнув темными глазищами. – Хоть вы и протеже моего приятеля и очень высокопоставленного лица, неспособных здесь не держат. Так что, моя драгоценная мисс Мар, вам придется поднапрячься и поработать головой. Возможно, это будет несколько ново для вас. Вероятно, вы привыкли по-иному добиваться желаемого.
И еще раз окинул презрительным взглядом так, что щекам вмиг стало жарко.
«Да он считает меня содержанкой, вот и все! – вдруг сообразила она. – Обидно-то как…»
Роскошный кабинет ректора поплыл перед глазами, Луиза попыталась сморгнуть набежавшие внезапно злые слезы.
– Мисс Мар, так дело не пойдет.
Скрипнуло отодвигаемое кресло, Варус поднялся и подошел к ней. Луиза, опустив голову, не могла его видеть. Шмыгнула носом и с ужасом поняла, что плачет и ничего с этим не может поделать.
– Мисс Мар, посмотрите на меня.
Она замотала головой. Было больно… и стыдно. Оттого, что сидит, ревет как дурочка в кабинете ректора. Что он теперь о ней подумает? Что мистер Эш прислал на обучение не просто содержанку, но еще и истеричку?
– Мисс Мар. – Варус позвал ее совсем тихо, прикоснулся к плечу.
Она дернулась. Снова вернулся страх, ей совершенно не хотелось, чтобы кто-то ее трогал, пусть даже и ректор. Хватило Реми и того белобрысого мерзавца, которому ну очень хотелось наказать дерзкую рабыню.
– Так, ну все. Довольно, мисс Мар. У меня здесь ежегодно перед отчислением девицы рыдают, так что если вы думаете, что я поведусь на эти ваши трюки, то ошибаетесь. Вот такие же, как вы, которых прислали учиться, да они умом не блещут, как говорится.
В голосе Варуса прозвучал металл.
Да, ему надоело.
А ей-то что делать? Когда, невзирая на доводы рассудка, слезы продолжают горячими горошинами катиться по щекам? Хотелось вскочить на ноги, крикнуть ему в лицо – нет, я не такая, я не одна из тех девиц! Но вместо этого душа разрывалась в клочья, и слезы, слезы, проклятые слезы…
– Вот ваше распределение, вот ключи от апартаментов, – продолжил как ни в чем не бывало Варус. – Идите и приступайте к учебе. Надеюсь, вы все же доучитесь и станете одной из выпускниц академии. Хотя я уже ни в чем не уверен.
Луиза поднялась. Щеки горели. Взяла со стола карточку и модуль памяти, кивнула и побрела прочь.
Не прощаясь.
– И да, мисс Мар, – прозвучало сухо за спиной, – не сочтите за труд прогуляться до медблока и попросить успокоительного. Я ведь не сказал ровным счетом ничего такого, из-за чего действительно надо плакать. По большому счету плакать надо мне – ректору этой замечательной академии. Это ведь мне присылают девушек, которых кому-то надо хорошо пристроить. А потом я вынужден заниматься их отчислением, да помимо этого еще и объясняться с теми, кто их устраивал сюда вроде как учиться.
Она замерла и все же нашла в себе силы обернуться.
– Вы… вы ничего обо мне не знаете. И вы не вправе судить меня только по тому, что меня сюда прислал мистер Эш.
Варус, уже сидя за столом, взялся за пачку бумаг. Глянул на нее поверх очков.
– Идите, мисс Мар. В медблок. У нас еще будет время узнать друг друга… лучше.
Ее передернуло.
Все это прозвучало крайне двусмысленно. Воспоминания недавних событий жарко полыхнули, мгновенно лишив Луизу способности здраво мыслить.
И уже не стесняясь, захлебываясь слезами и охваченная животным, неподвластным рассудку ужасом она вылетела за дверь.
Как она будет учиться? Может быть, зря все это мистер Эш затеял? И она – еще одна никчемная, ни к чему не способная?

Двери апартаментов закрылись за спиной, отрезая Луизу от всего мира.
Там, где-то там остался Ретри, который все суетился, пытался сунуть ей чистый носовой платок и на чем свет стоит ругал ректора. Где-то там остались студенты, которые молча провожали ее заинтересованными взглядами. Их было немного, оказывается, сегодня выходной и все разлетелись кто куда, но все равно было неприятно и страшно. Все заметили, что у нее глаза красные, и все видели, что чемоданы нес Ретри.
Луиза прислонилась спиной к прохладным дверям и выдохнула.
Все. Теперь это ее дом и ее крепость. А Варус… что ж, она постарается держаться от него подальше.
Посмотрела на идентификационную карточку – «12А».
Прямо перед ней начинался широкий светлый коридор, уводящий, судя по всему, в такую же светлую и просторную кухню. Коридор рассекал апартаменты на две равные части, слева был номер «12А», справа – «12Б». Луиза схватила чемодан, толкнула свою дверь. Оказалось – заперто. Вспомнила про сенсорный замок, приложила к панели выданную ректором карту. Пикнул отпирающий механизм, дверь распахнулась, и в лицо повеяло застоявшимся воздухом помещения, которое давно не проветривали. Луиза затащила внутрь чемоданы, закрыла дверь и только тогда вздохнула с облегчением.
Ей будет нелегко, это точно.
Отвыкла, что вокруг люди. Пока летели на Рамос, кроме Реми, никого больше не было.
И всюду чудится подвох, какая-то опасность.
Луиза тряхнула головой. Ей не хотелось думать о плохом, не хотелось ничего вспоминать. Боже мой, да любая другая на ее месте уже визжала бы от счастья! Учеба в престижной академии. Блестящие перспективы. Быть может, даже друзья. Полный сумбур в мыслях. Так нельзя, нельзя…
И она отправилась исследовать свое новое жилище.
Гостиная была довольно просторной и шикарно обставленной – впрочем, как и все в этой академии. Диван, кресло, большой круглый стол и два стула. Черный глянцевый прямоугольник визуализатора во всю стену. Широкое окно занавешено легкой бежевой тканью. Пол деревянный, лакированный. Гладкие обои цвета кофе с молоком.
В гостиной была еще одна дверь, в спальню. Комната оказалась выдержана в такой же цветовой гамме: теплой, древесной. На широченной кровати лежало упакованное в полиэтиленовую пленку постельное белье. Внушительных размеров платяной шкаф. А напротив окна в толстой деревянной раме висело зеркало.
Луиза вздохнула, присела на край кровати. Слезы давно высохли, но неприятный осадок все равно остался. Может быть, и правда сходить в медблок?
Она поднялась, вернулась к чемоданам. Нужно было их распаковать, развесить все вещи, просмотреть на визуализаторе все то, что получила от ректора на кристалле памяти. Завтра начнутся занятия.
От мысли о том, что ей придется сидеть в огромной аудитории среди жизнерадостных студентов, стало еще хуже.
И с этим нужно было что-то делать. Немедленно.
Луиза расстегнула ближайший чемодан и начала перемещать свой гардероб в шкаф.
Вздрогнула от неожиданности, когда от приоткрывшейся двери донеслось многозначительное «ого».
– Кто там? – Страх царапнул костлявыми пальцами по позвоночнику.
На пороге застыла высокая худая девушка с ярко-рыжими кудряшками. Она стояла, сунув руки в карманы мешковатых брюк, и с любопытством осматривалась.
– Э… Ты не заперла входную дверь.
– А ты конечно же считаешь нужным заходить без приглашения, если не заперто?
Девушка пожала плечами – мол, а что такого? И, улыбнувшись во все тридцать два белоснежных зуба, решительно шагнула внутрь.
– Просто эти апартаменты долго стояли закрытыми и здесь никто не жил. Я каждый день мимо ходила, все ждала, когда хоть кого-нибудь поселят. Ну и вот. Я твоя соседка, если что. Элла. А ты кто?
– Я – Луиза. – Она помолчала и добавила: – Луиза Вивьен Мар.
– Клевое имечко.
Элла прошлась по комнате, мимоходом заглянула в шкаф.
– Ух ты, «Марко Стрелли»! А ты вообще откуда? Ну если не секрет, конечно.
– Да какие секреты? – Луиза глубоко вдохнула. Как ни странно, присутствие соседки подействовало благотворно. Страх если не ушел, то запрятался глубоко-глубоко, отступил под натиском рыжих кудряшек. – Я издалека. Выросла на аграрной планете, но там меня ничто не держало. Вот, решила стать востребованным специалистом, прилетела на Рамос.
– Занятия уже начались, – сказала Элла. – И все равно приняли?
– Я раньше поступила. Мне пришлось возвращаться домой, улаживать кое-что. Ну ты понимаешь, дела семейные и все такое.
Ложь далась на диво легко. Впрочем, Луиза угрызений совести по этому поводу не испытывала. В конце концов, ей теперь жить с чужим именем и с чужой историей жизни. Возможно, даже лучше получится, чем с забытыми своими.
– И какая специализация? Можно присяду?
– Да, конечно. Нейрокриптография.
– Ух ты! – Луиза не успела отпрянуть, как оказалась в крепких объятиях. Пахло от Эллы дорогим парфюмом и пудрой, и вблизи было видно, что она старательно замазывает россыпь веснушек. Глупости какие. Это же так мило!
– Я тоже поступила на нейрокриптографа. – Наконец Элла отпустила ее.
Теперь она села рядом на кровати, болтала худыми ногами.
– Ты отстала, я тебе дам свои конспекты. Говорят, Варус просто зверь, хоть и кажется милашкой…
– Варус? – Луиза растерянно моргнула. – Ректор Варус?
– Ректор Бенджамин Варус, доктор Бенджамин Варус, – Элла скорчила смешную рожицу, – его величество мудрый змей. Он у нас будет первые два года вести основы криптоанализа. Ты что, не знала? И расписания не видела? Завтра первые две пары! Эй, ну ты чего скисла? Да он отличный дядька, только, говорят, зануда. Хочет, чтобы мы ложились спать в обнимку с криптоанализом и просыпались в обнимку с ним же. А иначе…
И красноречиво провела ребром ладони по шее.
Луиза невольно передернула плечами. Вспомнилось: «у нас еще будет время узнать друг друга».
– А что еще завтра? Прости, я просто… руки не дошли до расписания.
– После криптоанализа будут основы разработки нейропрограмм. Говорят, сложная штука. Это все равно, что научиться ложные воспоминания писать, прикинь?
– И все? Три пары?
– А тебе сколько надо? – Элла шутливо нахмурилась. – Не боись, лягуха, болото наше, прорвемся.
– Да я и не…
– Слушай, – соседка прищурилась, – а что с тобой такое? Ты как будто… приторможенная какая.
– Голова болит, – ляпнула Луиза, – извини. Добиралась долго.
– А я вижу, что ты ревела. Кто успел обидеть?
– Да никто… вроде бы.
Элла поднялась, потянулась. Длинные худые руки вынырнули из широких рукавов джемпера, и Луиза заметила татуировки, широкими браслетами окольцевавшие предплечья Эллы.
– Что это?
Элла пожала плечами.
– Давай так. Ты мне говоришь, кто тебя довел до слез, а я расскажу, что это за гадость у меня на руках. Идет?
Луиза невольно улыбнулась. И впрямь, отчего бы не сказать? Соседка вроде бы забавная девчонка. Веселая. А вдруг все не так ужасно, как она себе нарисовала?
– Я разговаривала с ректором, – осторожно проговорила она, – и мистер… доктор Варус дал понять, что не потерпит в стенах академии тупых содержанок.
– Пфф! И это все? И из-за этого ты ревела?
Луиза пожала плечами.
– Ну… да.
– Мудрый змей это всем говорит. Мне тоже говорил, мол, рыжие шлюхи здесь долго не задерживаются. И что? Думаешь, я плакать пошла? – Элла рассмеялась, как будто вспомнила нечто весьма забавное. – Нет, я не стала рыдать. Я села на край его стола и сказала, что, если он разгонит всех рыжих шлюх, академию прикроют. Даже несмотря на то, что ее курирует член императорской семьи, и такой же… еще один здесь учится.
– Он что… – Луиза поняла, что охрипла от волнения, – он тебя в лицо шлюхой обозвал?
Элла ухмыльнулась.
– Нет конечно же. Он это сформулировал чуть по-иному, но смысл-то был понятен. Так что, дорогая, если это все, что тебя так расстроило, то даже думать об этом не стоит. Доктор Варус – один из лучших специалистов на Рамосе.
Луиза через силу улыбнулась.
Ей было непривычно вот так запросто обсуждать ректора с однокурсницей. Но – весело. Все черные мысли, страхи отползали, торопливо сматывая темную паутину сомнений.
– Ну а ты? Что за браслеты на руках?
– А я, милочка, помолвлена. – Элла притворно вздохнула. – Союз заключали родители, так что я знаю женишка от силы дня два. И, должна сказать, не в восторге. Не в моем вкусе, понимаешь ли.
– И… что теперь?
Элла неопределенно пожала плечами.
– Ну а что теперь. Ты знаешь, что такое династический брак?
– Теоретически.
– Отлично. Значит, должна понимать, что в таком браке и муж и жена практически свободны друг от друга. Только все надо проворачивать таким образом, чтобы медийщики не добрались. Вот и все.
Луиза только головой покачала.
– А вдруг… он тебе еще понравится? И вы найдете общий язык?
Элла с размаху плюхнулась спиной на кровать.
– Знаешь, мать, ты мыслишь на диво позитивно. Но я сомневаюсь, что у нас с женишком что-то получится. Пойдем на кухню, а? У меня есть тортик, а в холодильнике коктейли. Идем! Потом свои тряпки развесишь.

Утро началось с головной боли и воплей Эллы о том, что надо отдирать задницы от кровати и бежать на лекцию, ибо до ее начала осталось ровно полчаса, а они еще в пижамах. Луиза со стоном закрыла ладонями глаза, от яркого света боль разрывала голову маленькими вспышками. Во рту была зловонная пустыня. Коктейли, говорите… Тортик… Полчаса до лекции доктора Варуса, который ее и без того считает тупой содержанкой, а если еще и опоздать…
Совершенно некстати накатил приступ тошноты, Луиза едва успела добежать до туалета – но там внезапно и коварно отпустило. Она поплескала в лицо холодной водой, тут же из-под крана утолила жажду. Вода была холодная и вкусная, не то что на корабле Реми.
– Луиза! Ты что?!!
Не заметила, как подкралась Элла. Одетая, уже накрашенная, да и в целом свежа, как только что сорванный с грядки огурчик. Рыжие кудри все так же торчали пружинками во все стороны, и Луиза подумала, что их хоть причесывай, хоть не причесывай.
Элла окинула ее задумчивым взглядом, а потом шепотом спросила:
– Это же были всего лишь коктейли, Лу. Ты что, никогда раньше не пила?
– П-пила… наверное… – Она выпрямилась, осмотрела себя в зеркале и внезапно пришла к выводу, что именно так и выглядят жертвы пыток: зеленоватый оттенок лица и черные круги под глазами.
– Так, подожди. – Рыжие кудряшки Эллы не поспевали за своей хозяйкой. Через минуту она снова была рядом, протягивала стакан с мутноватой жидкостью. – Пей быстро.
Луиза понюхала. Пахло апельсинами. На неизмеримо короткий миг в душе всколыхнулись прежние страхи – что там такого намешала ей Элла? Она задавила ростки сомнений. Ничего плохого Элла не даст. Ну разве что еще один коктейль.
Головная боль ушла с последним глотком. И, глядя в зеркало, Луиза с облегчением поняла, что и лицо обретает вполне нормальный, человеческий цвет.
– Спасибо, – вернула Элле стакан.
Та махнула рукой.
– Не за что, милашка. Одевайся быстрее, не забудь планшет. А то и вправду опоздаем.
Потом они мчались по белым дорожкам, обгоняя торопящихся студентов, взлетели по широкой мраморной лестнице на второй этаж учебного корпуса «А».
– Сюда, скорее! – потянула за рукав Элла.
И Луиза не успела даже испугаться, как они влетели в огромную аудиторию.
Как и все на Рамосе, она была выдержана в белых и золотистых тонах, уровень пола сзади был выше, чем у кафедры преподавателя. В противоположном конце аудитории всю стену занимала огромная голографическая доска, на которой светилось несколько только что отображенных символов.
Ну и конечно же доктор Варус уже был там. В светло-сером классическом костюме. Холеный, серьезный. Он посмотрел поверх очков на опоздавших студенток и, поймав взгляд Луизы, усмехнулся. Лицо обдало жаром. Стараясь не глазеть по сторонам, Луиза пробралась за Эллой к одному из столов и тихо села.
– Эх, не успели все-таки, – пробормотала Элла, – ну да ладно.
Луиза трясущимися руками включила планшет и приготовилась записывать. Варус неспешно прохаживался вдоль доски, продолжая лекцию.
– Итак, в контексте нейронаук предметом исследования криптоанализа являются операции, обратные нейрошифрованию. Поэтому тема сегодняшней лекции – классы операций шифрования, включающие шифрование с открытым и закрытым ключом. Но перед тем как перейти к основной тематике, мне бы хотелось обратиться к тому, что называется остаточными знаниями.
Тут Луизе показалось, что ректор презрительно хмыкнул.
Она оторвалась от планшета, их взгляды снова встретились.
На губах Бенджамина Варуса играла хитрая улыбка.
И следующим, что он произнес, было:
– Ну-с, так что насчет остаточных знаний, господа студенты? Кто готов блеснуть? Все вы прошли вступительные испытания, так что должны сохранить в себе хотя бы ничтожную крупицу той информации, что скармливали вам годами. Как насчет… мисс Мар?
Луиза похолодела.
Как будто с размаху прыгнула в ледяную прорубь. Стало так страшно, что дыхание перехватило. Отказаться? Пожалуй, она имела на это полное право. Но тогда… Тогда она и останется глупенькой содержанкой.
Варус противно ухмыльнулся, взгляд черных глаз резал.
– Ну так что, мисс Мар? Изволите продемонстрировать нам остаточные знания?
Она стиснула кулаки. Вдохнула поглубже. Сердце неслось вскачь, щеки горели.
И медленно встала.
– Да… сэр.
Варус вскинул бровь.
– Ну так пожалуйте сюда, к доске.
Луиза двинулась вперед. Ей казалось, что воздух загустел, сделался похожим на горячий кисель. Обжигает кожу, замедляет каждое движение. Волнами накатывала паника. Она – одна. Вокруг – толпа. Студенты. Ректор.
Мистер Эш предупреждал, что будет непросто.
Она остановилась у доски, посмотрела на Варуса.
Сейчас он обязательно спросит нечто такое, чего она не знает. Конечно, ничего ужасного не случится, но…
Варус всем своим видом живо напоминал питона, который только что отобедал кроликом.
– Скажите, мисс Мар, аналогию с каким абстрактным объектом проводят, традиционно описывая человеческий мозг?
Воспоминания ускользали, словно рыбешки в мутной воде. Но ведь… она знала, точно знала все это раньше, когда…
Посмотрела беспомощно на ректора. Он спокойно ждал, надо отдать ему должное, не пытался высмеять ее перед аудиторией. Просто ждал ответа на вопрос.
И вдруг Луиза совершенно случайно поймала конец той самой ускользающей нити воспоминаний. Она не помнила себя, она не помнила, что было до Реми, но совершенно точно могла сказать, откуда потянулась теория нейроматриц!
– Как правило, сэр, рассматривают абстрактный автомат с памятью. Это направление известно еще со времен существования Земли как колыбели человечества, детерминированные автоматы Мили и Мура. Но для описания человеческого мозга, сэр, необходима многомерная память очень большого объема с возможностью сохранения всех предыдущих состояний объекта. Но при этом самые простейшие автоматы можно описать соответствующими кортежами переменных.
Повернувшись к доске, она стилусом вывела формулы, которые въелись в память просто намертво.
В аудитории воцарилась тяжелая, давящая тишина.
Луиза все еще не смотрела на застывших в изумлении студентов, она осторожно покосилась на Варуса. Ректор невозмутимо снял очки и начал протирать их специальной салфеткой.
– Очень хорошо… мисс Мар. Вы так дивно просветили нас. Может, скажете еще, каким образом оценивается необходимый объем памяти?
Луиза моргнула.
И сказала то, что знала уже очень давно:
– Эта задача, сэр, до сих пор не решена, поскольку до сих пор не решено соотнесение субъективного и объективного времени. За одну минуту жизни может потребоваться одно или тысяча дескриптивных состояний.
Варус смотрел на нее без улыбки, и у Луизы появилось нехорошее предчувствие, что он сию же минуту препарирует ее одним взглядом, влезет в мысли, переберет их, внимательно разглядывая на свет, словно цветные стеклышки.
– Идите, пожалуйста, на место, мисс Мар, – устало вымолвил ректор, поворачиваясь к аудитории. – Вы устроили весьма любопытную презентацию своих знаний.
Луиза молча кивнула и пошла на свое место.
За ее спиной перекатывался тихий шепоток, спина неприятно зудела под любопытными взглядами. Проходя мимо очередного стола, Луиза все-таки нашла в себе силы и подняла глаза. На нее с интересом энтомолога и циничной улыбкой смотрел парень. Смотрел так, как смотрят на знакомых.
И вдруг Луизу будто током дернуло.
Это ведь он… был в ту ночь, когда ее привязали к ножкам кресел.
И это ему Клайв позволил попользоваться приобретенной рабыней.
На совершенно негнущихся ногах Луиза добралась до своего места и опустилась на стул. Ее толкнула локтем Элла.
– Слушай, ну ты даешь! Оказывается, ты у нас умная!
Луиза только мотнула головой и промолчала.
В голове билась одна-единственная мысль: надо выбираться отсюда. Из аудитории. Из этой академии. Куда угодно, только бы не быть рядом с ними.
– Эй, да что с тобой? – Элла склонилась к ней, щекоча кудряшками щеку. – На тебе лица нет.
– Мне нехорошо, – выдохнула Луиза, – прости.
И уставилась немигающим взглядом на Варуса.
Она обязательно сбежит. Она не обязана терпеть… все это.

Как только закончилась лекция, Луиза вскочила и опрометью бросилась к двери, игнорируя «эй, ты куда?» соседки.
Ей отчаянно не хватало воздуха. Легкие пекло, сердце разрывалось.
Только подальше отсюда.
Она с кем-то столкнулась, пробормотала извинения не глядя, пробежала по длинному и пока что пустому коридору, куда-то свернула – и только там, прислонившись к стене, смогла отдышаться.
С этим надо было что-то делать. Видеть эту аристократическую сволочь каждую лекцию? Увольте.
Луиза зажмурилась и прислонилась лбом к холодной, облицованной мрамором стене.
А перед мысленным взором – омерзительная ухмылка. Ты знаешь, что хозяину нельзя дерзить? Придется тебя наказать, маленькая дрянь.
Она всхлипнула, уперлась ладонями в стену и едва не завопила в голос, когда чьи-то руки обхватили ее за талию, привлекая к себе.
– А, вот ты где!
Все же он нашел ее.
– Пусти! – прохрипела Луиза. Сознание зацепилось за хрусткую кромку действительности, того гляди, соскользнет в темную бездну.
Она резко вывернулась из объятий, но тут же оказалась весьма недвусмысленно прижата к стене. От ужаса тошнило, перед глазами прыгали черные точки.
– Мне вот интересно, – прошептал парень, ладонями охватывая ее лицо, – каким образом проданная Клайву девка оказалась в одной из лучших академий Рамоса?
Держа ее, он заставлял смотреть на себя.
На красивый изгиб ненавистных губ. На яркие, словно раскрошенное бутылочное стекло, глаза. На розоватый шрам на гладкой холеной щеке.
Луиза вспомнила, как укусила его, как он ругался, прикладывая к кровоточащей ране какой-то прибор.
– Не твое дело! – наконец просипела она, стряхивая оцепенение. – Не смей меня трогать, сволочь!
– Отчего же? – Темно-золотистая бровь выгнулась удивленно. – Мне нравится тебя трогать, малышка. Клайв просто тряпка, если позволил тебе просто так разгуливать на свободе. На его месте я бы…
Не договорив, он быстро наклонился и накрыл ее губы поцелуем. Луиза взвыла, отбиваясь, выворачивая голову до хруста в позвонках. И внезапно раздалось:
– Мистер Вири!
Парень отскочил в сторону как ошпаренный, а Луиза принялась с омерзением тереть губы.
Перед ней в двух шагах стоял Бенджамин Варус. Под мышкой он держал увесистую папку, в свободной руке – планшет. Луиза стиснула зубы, чтобы не зарыдать в голос, и закрыла лицо ладонями.
– Мистер Вири, – повторил ректор, – напоминаю вам, что здесь учебное заведение, а не бордель. Жду вас и ваших родителей завтра в два в кабинете. А вы, мисс Мар, следуйте за мной.
– Но… – Она нашла в себе силы посмотреть на ректора.
Кажется, доктор Варус побледнел от тщательно сдерживаемого бешенства.
– Никаких «но», мисс Мар. Я желаю, чтобы вы немедленно проследовали за мной.
Она сама не знала, как дошла до ректорского кабинета.
Ее немного пошатывало, руки тряслись от пережитого. Варус швырнул папку с бумагами на стол, туда же последовал планшет. Указал на кресло.
– Присаживайтесь, мисс Мар. – В голосе ректора послышалась усталость.
Луиза послушно села. Да и ноги не держали. Она прикрыла глаза и слушала, как за ее спиной Варус вышагивает туда-сюда по кабинету. Хотелось уснуть и спать, спать…
– Ничего не хотите мне сказать? – наконец спросил он.
Луиза мотнула головой.
– Мне… нечего вам сказать… сэр.
Кажется, Варус вздохнул. Или это сквозняк шевельнул тяжелые портьеры?
– Такое поведение недопустимо в стенах академии, – тяжело произнес ректор.
– Но я…
– Послушайте, мисс Мар. – Он обошел кресло и остановился рядом с письменным столом. – Гай Вири принадлежит к очень старинному роду Рамоса. А кто вы такая, я понятия не имею. Но именно поэтому мне бы хотелось послушать сначала вас, а потом уже беседовать с его родителями. Что происходит, мисс Мар?
Сказал – словно под дых ударил.
Луиза не могла унять охватившую ее дрожь. Отстраненно подумала о том, а что он сейчас видит в ее глазах? Раскаяние? Укор? Или что-то еще?
– Я не давала ему повода, если вы об этом, – выдохнула она.
– Вы были раньше знакомы?
– Нет… да…
Варус развел руками.
– Ну вы уж определитесь, мисс Мар.
– Я не могу вам всего сказать.
Она опустила голову.
– И еще, мисс Мар. Мне совершенно не нравится ваше досье, – как бы между прочим добавил ректор, – там написано, что вы оканчивали школу Верлей на Хелиоре. Но, видите ли, я достаточно осведомлен по части учебных программ империи. То, о чем вы столь красочно поведали сегодня, не входит в эти самые программы. Что на это скажете?
Луиза только покачала головой.
Ничего она не скажет. И пусть Варус выгонит ее взашей из этой чертовой академии, это даже лучше. Не будет необходимости лицезреть Вири.
– Так, – тяжело произнес ректор, – понятно.
«Ну вот и все», – подумала Луиза.
Но она ошиблась.
Бенджамин Варус отошел к окну и, взяв со стола планшет, принялся что-то настукивать на клавиатуре. Затем после минутного молчания заговорил, обращаясь уже не к Луизе.
– Слушай, ты можешь сейчас заглянуть ко мне? У нас тут… инцидент неприятный вышел с мисс Мар, и мне нужно посоветоваться, прежде чем кого-то наказывать.
Она непроизвольно сжалась, когда в ответ прозвучал знакомый голос:
– Прямо сейчас? Бен, я занят. Впрочем, ладно. Сейчас буду.
– Вот и прекрасно, вот и поговорим, – буркнул ректор, – и не надо на меня так смотреть, мисс Мар. Не хотите рассказывать мне, рассказывайте своему…
Кому именно своему, он не договорил. Не успел.
Пространство между окном и столом будто треснуло, выпуская яркий свет. А вместе со светом в кабинет ректора шагнул мистер Эш.
Луиза невольно прикусила губу. Таким она его еще никогда не видела! Темно-синий строгий мундир, непонятные знаки отличия на груди, словно золотые звезды.
Строгий и какой-то далекий, совсем не такой, каким она его почувствовала тогда, в торговом центре.
Пронзительный, выворачивающий душу наизнанку взгляд почти равнодушно скользнул по ней, затем устремился к ректору.
– Ну, и что тут у вас?
– Сейчас расскажу. – Бенджамин стоял, уперев руки в бока и перекатываясь с пяток на носки. – Мисс Мар изволили опоздать на лекцию, затем целовались со студентом. И это притом, что в стенах академии подобное проявление чувств крайне нежелательно.
Луиза мысленно застонала.
Ну вот зачем, зачем он говорит так? Видно же, что все это не нравится Эшу, глаза потемнели, вот-вот начнут молнии метать.
– Луиза?
Она поникла под тяжелым злым взглядом. Вздохнула.
– Простите, сэр. Я… честное слово, сэр, это не моя вина.
– Ну так и объясните это господину ректору. – В голосе Эша катался металл, и ей стало страшно.
Казалось, воздух потрескивает от накопившегося напряжения.
– К тому же, Эш, ее документы… явно не соответствуют действительности, а мисс Мар упорствует в своем молчании.
– Мисс Мар попала в аварию и частично потеряла память, – сквозь зубы процедил Эш. – Я бы не рекомендовал тебе, Бенджамин, ее тревожить. Мисс Мар требуется длительная адаптация, и все это согласовано с лечащим врачом.
Она удивленно вскинула взгляд. Мистер Эш врал своему приятелю столь вдохновенно, что оставалось только позавидовать. И при этом даже не смотрел в сторону ректора. Только на нее.
– Ну хорошо, хорошо, – Варус поднял ладони вверх, признавая поражение, – только, будь добр, объясни своей кукле, что не следует попирать законы академии. Личную жизнь мы оставляем за порогом учебного корпуса. Договорились?
– Договорились. – Мистер Эш процедил это сквозь зубы как ругательство. – Сейчас все объясню. Пока буду провожать мисс Мар в ее апартаменты.
Она от неожиданности сдавленно пискнула.
– Да-да. – Эш впервые одарил ее скупой улыбкой. – Должен же кто-то следить за вашим моральным обликом, мисс Мар.
Луиза подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. Синие, яркие… И поняла, что тонет, что еще немного – и окончательно увязнет в их обманчиво-спокойной глубине.
– Ну что за молодежь пошла, – вздохнул ректор. – Все, у меня больше нет вопросов. Пока нет.
Луиза с тоской подумала о том, что все-таки ее не выгонят сегодня.
Хорошо это или плохо, она не знала.
Однако стоило только захлопнуться дверям в кабинет ректора, на ее запястье сомкнулись железные пальцы.
Она ойкнула, когда свободной рукой он стиснул ее подбородок, разворачивая к себе лицом.
– Кто?!!
– Сэр…
Мистер Эш пребывал в бешенстве, иначе не скажешь.
Луиза в панике дернулась назад, попыталась вывернуть руку – тщетно.
– Кто? – почти прорычал он. – С кем ты целовалась?!! Я тебя зачем сюда отправил? С таким же успехом мог отправить в столичный бордель!
– Сэр, – едва слышно, на выдохе, – мне больно… пожалуйста…
Еще никогда она не была так близко к нему. Еще никогда не чувствовала на губах теплое дыхание с мятным привкусом. А в потемневших глазах – тоска, непонятная боль, жажда и сама она, маленькая, взъерошенная и жалкая.
Словно опомнившись, мистер Эш резко отпрянул. Выдохнул резко, механическим движением провел рукой по гладко причесанным волосам.
– Ладно. Можете мне ничего не говорить, мисс Мар. Вы совершенно правы, это ваше личное дело.
Голос выцветший, ни тени эмоций. И это ледяное выражение лица. Почему так больно кольнуло под ребрами?
Луиза набрала полные легкие воздуха и на выдохе пробормотала:
– Это был Гай Вири, сэр. Вы просили молчать и забыть – я забыла. Но он, видимо, нет.
– Гай Вири, – он потер пальцами переносицу, – вот сучонок. Простите, мисс Мар. Я должен был с самого начала догадаться, что вашей вины в этом нет.
– Ничего страшного, сэр. Вы имеете полное право на меня сердиться. Ведь из-за меня вас оторвали от важных дел.
Он вздохнул. Посмотрел грустно, склонив голову набок.
– Идемте. Вы помните, как дойти до апартаментов? Только давайте выйдем через боковой вход, там народу меньше. А мне не хотелось бы, чтобы вы стали предметом сплетен в академии.
Кажется, гроза миновала.
И там, где бесновался шторм и сверкали молнии, теперь царил мертвый штиль.
А Луиза вдруг подумала, что в тот момент, когда он был так близко к ней, ей понравилось, как пахнет его дыхание. И даже не было страшно. Ну самую малость.
Они свернули в пустой коридор, по правую руку утыканный закрытыми дверями. Под потолком ярко и ровно светили лампы. Мистер Эш шел чуть впереди, и Луиза могла беспрепятственно разглядывать широкие плечи и крепкую спину, затянутые в темно-синюю ткань мундира.
– Вас здесь хорошо знают, сэр? – набравшись смелости, спросила она.
Мистер Эш замедлил шаг, поравнявшись с ней, и усмехнулся.
– Знают, мисс Мар. Как не знать. Я один из учредителей и куратор этого учебного заведения. Каждый год в начале осени я присутствую здесь на балу и произношу мотивирующую речь. Никуда не денешься. Хорошо еще, что не обязан танцевать со студентками.
Луиза несколько минут переваривала услышанное. Ну, конечно! Только облеченный властью человек может сделать фиктивные документы за одну ночь. И пристроить никому не известную девицу в столичную академию. Взгляд сам собой зацепился за знаки отличия на мундире. Жаль, что она совершенно не понимает их значения. Иначе имела бы представление, с кем ее связал случай.
– А разве это плохо, танцевать со студентками? – млея от собственной наглости, поинтересовалась Луиза. – Даже если вы женаты, сэр, что дурного в танцах?
– Я не женат, – сухо ответил Эш, – а студентки быстро надоедают. Особенно когда узнают, что я не женат.
Луиза прислушалась к себе.
Не женат.
Казалось бы, что ей за дело?
Однако новость оказалась скорее приятная.
– Я не буду вам надоедать, сэр, – сказала она, возможно, чересчур поспешно.
– Рад это слышать, – внезапно недовольно буркнул Эш.
Они задержались перед очередной дверью, Эш несколько секунд повозился с сенсорным замком, а потом они оказались в тихом и сумрачном углу парка. Увитые плющом деревья смыкали кроны над головами, пахло мхом, сырой землей. Под ногами вилась мощенная булыжником дорожка, кое-где заросшая травой.
– Меньше лишних глаз и ушей, – пробормотал Эш. – Послушайте, мисс Мар, я вот что вам скажу. Если это ничтожество по имени Гай Вири еще раз подойдет к вам, не стесняйтесь дать ему по морде. Отрастите себе ногти поострее и подлиннее, сделайте маникюр, в конце концов, или что там женщины делают, чтобы из ногтей получились когти. Прекращайте быть жертвой.
Она вздохнула.
– Я испугалась, сэр. Это сильнее меня.
– Значит, вам придется преодолеть ваши страхи. Думаю, у вас впереди много чего еще, с чем придется бороться.
– Тогда… заберите меня отсюда, сэр. Я могла бы помогать Магде.
– И вы променяете блестящие перспективы выпускницы академии на возможность быть горничной?
Луиза прикусила губу. В самом деле, что за чушь она городит?
Но в пребывании в доме мистера Эша был один неоспоримый плюс: там она чувствовала себя в полной безопасности.
– То-то же, – сказал он, – выбросьте из головы эту блажную затею быть горничной. Вы, кстати, Клайва не видели?
Луиза мотнула головой. Нет, на лекции она не приметила того красивого мальчика с взглядом, напитанным странной горечью.
Эш промолчал, неспешно шагая впереди.
В одном месте дорожку размыло, он обернулся, протянул руку, Луиза послушно оперлась на нее. А потом, сделав широкий шаг, вдруг поняла, что мистер Эш легонько поддержал ее за талию. Поддержал… и тут же отпустил.
Едва ощутимое разочарование.
– Мы уже добрались до жилых корпусов, Луиза. – Он в первый раз сегодня назвал ее по имени.
– Спасибо, что проводили, мистер Эш.
– Я могу посмотреть, как ты устроилась?
Столько сомнения в голосе. Боится, что откажет? Но как можно отказать человеку, который сделал для нее столько всего?
Луиза кивнула.
– Конечно, сэр. На кухне есть кофе, а в холодильнике остатки торта.
– Ты съела почти весь торт? – Он приподнял бровь. – Не представляю, как это у тебя получилось.
– Нет, сэр. Вдвоем. У меня появилась подруга, моя соседка. Мне кажется, она хорошая девушка.
– Это прекрасно, если у тебя будут здесь друзья, – ответил Эш, а сам отчего-то нахмурился.
В апартаментах было тихо и пусто. Элла еще не вернулась с занятий, и Луиза мысленно поблагодарила ее за то, что сидит на лекции и конспектирует. Надо будет потом попросить у нее планшет, переписать конспект себе. Ну и потом, хорошо, что любопытная Элла не увидит мистера Эша. Не то чтобы Луиза боялась ее зависти, но отвечать на неудобные вопросы и лгать тоже не хотелось.
Тем временем мистер Эш совершенно по-хозяйски прошелся до кухни и обратно, завернул в комнаты «А». Луиза тихо последовала за ним, во-первых, потому что бросать гостя одного было невоспитанно, а во-вторых, Эш мог пожелать задать ей пару вопросов.
Он остановился на пороге спальни, окинул комнату взглядом. Затем почему-то подошел к окну, открыл его, выглянул наружу. Хмыкнул недовольно и нехотя пояснил:
– Первый этаж, слишком низко, слишком легко проникнуть внутрь.
Странный он. Кому понадобится лазить в окна? К совершенно безвестной студентке? Луиза пожала плечами.
– Не думаю, что кому-то это понадобится… сэр.
Все еще стоя у распахнутого окна, он смотрел на нее, и во взгляде читалась тревога.
– Не хочешь ли сменить апартаменты?
– Нет! – вырвалось у нее. – Мне тут хорошо, сэр. И соседка хорошая.
– Ну как знаешь.
Еще один задумчивый взгляд, брошенный на кровать, и мистер Эш вернулся в гостиную, уселся в кресло. Луиза топталась на месте, не зная, что делать дальше. Отчего-то ей было неловко, и сама она начинала казаться себе шарнирной деревянной куклой. Особенно когда мистер Эш сидит, подперев кулаком подбородок, и вот так очень пристально разглядывает ее.
– Тебе здесь нравится? – наконец спросил он. – Ты хорошо устроилась?
– Да, сэр, очень хорошо. Спасибо, сэр.
– Прекрати, – поморщился он недовольно, – ты, кажется, обещала мне кофе.
– Сию минуту… сэр.
Она ускользнула на кухню, проклиная непонятную внутреннюю скованность, которая нападала каждый раз, когда он был рядом. Кофемашина была заправлена, и Луиза быстро сделала чашку обычного черного кофе. Вспомнив их совместный с мистером Эшем завтрак, она не стала добавлять сахар, но взяла тарелку и положила туда кусочек торта, воздушного, с желе.
– Вот, приятного аппетита, сэр.
И поставила поднос на журнальный столик рядом с креслом.
Он вскинул на нее задумчивый взгляд.
– А себе?
– Я не голодна, сэр.
Лицо Эша буквально на глазах окаменело.
– Я хочу, чтобы ты составила мне компанию, Луиза. Это сложно?
Ноги сами понесли ее к кофемашине. Дрожащими руками набрала нужную комбинацию на пульте, а потом через две минуты едва смогла донести и не расплескать капучино.
Села в соседнее кресло, стараясь не смотреть на мистера Эша.
– Спасибо, – вдруг сказал он.
Луиза промолчала, уткнувшись носом в чашку. Отчего-то ей было неприятно. Этот его ледяной тон… Наверное, именно так он и разговаривает с подчиненными.
– Что случилось, Луиза, – вкрадчиво поинтересовался он, – кофе невкусный?
– Все в порядке. – Она через силу подняла взгляд.
– Ну так улыбнись… хотя бы.
И ей показалось, что мистер Эш вздохнул.
– Я поговорю с Вири, – сказал он уже совершенно спокойным тоном, – не бойся здесь никого. А чтобы ты чувствовала себя более… гм… уверенно, я бы предложил тебе вот что.
На широкой ладони блеснуло черно-золотое кольцо, и он коротко пояснил:
– Это точка выхода, на которую я настроил свою сеть сигма-тоннелей. В случае, если ты поймешь, что не справляешься сама, нужно вдавить камень.
– И вы придете, сэр? Как в кабинет доктора Варуса?
– Именно. Возьми, пожалуйста. Так мне будет спокойнее.
И протянул раскрытую ладонь с черно-золотым ювелирным чудом.
Луиза осторожно взяла кольцо. Тяжелое, хранящее его тепло. Примерила на средний палец – село идеально.
– Спасибо, я обязательно воспользуюсь, если что…
– Вот и ладненько. – Мистер Эш доброжелательно и как-то искусственно улыбнулся. – Ну что ж, спасибо за кофе. Мне пора возвращаться на службу.
– А кем вы служите, сэр?
– Разве это имеет значение?
Он поднялся, стряхнул с рукавов несуществующие пылинки.
И, как назло, именно в этот миг дверь приоткрылась, в щель просунулась рыжая голова.
– Лу! Ты здесь?
Глаза Эллы округлились.
– О, простите.
Мистер Эш усмехнулся.
– Надеюсь, ты придумаешь, что рассказать подруге.
И активировал свой перстень.

Глава 5
Разговоры по душам

Некоторое время Дарс, вернувшись в свой рабочий кабинет, шагал из угла в угол, тщетно пытаясь успокоиться. Его не отпускало ощущение сродни тому, что может испытывать человек, прыгающий на гибком тросе с небоскреба: и страшно, и сердце замирает, и адреналин колотит пульсом в висках. К собственному ужасу, он начинал понимать, что теряет над собой контроль. Казалось бы, с чего?
Он остановился у витражного, в пол, окна, слепо глядя на бесконечную череду пронзающих облака небоскребов Рам-сити. Город, сверкающий на солнце миллиардами стекол, расползался на многие сотни километров и с высоты напоминал друзу дымчатого кварца. Он был оплетен воздушными трассами, как бабочка паутиной, по которым то и дело проскальзывали короткие световые импульсы, обозначая движение транспорта. Столица империи Квеон, процветающая, несравненная.
А с ним что-то не так. Непривычное колющее чувство под ложечкой. Кидает то в жар, то в холод. От ярости до забытой, казалось бы, сентиментальности один шаг. У ректорского кабинета вообще слетел с катушек, бледное личико с огромными зелеными глазами оказалось так близко, что почувствовал запах ее кожи. Легкое, едва уловимое плетение ванили и яблок. И в тот миг более всего на свете хотелось впиться в ее пухлые губы, стереть с них следы того, другого поцелуя. Почти неконтролируемое желание. Но это было бы неправильно, и он справился с собой. Осталось лишь горькое сожаление: Луиза его боялась до дрожи в коленках. Вон даже кофе не хотела пить.
Дарс раскурил сигару. Подумал о том, что в последние дни он как-то часто курит, и это было не к добру. Нужно заняться делами. Отвлечься. Забыть о самом существовании Луизы Вивьен Мар. Он взрослый, мыслящий здраво мужчина, находящийся на высоком государственном посту. А она – свалившаяся на голову девчонка со странным прошлым и блоками шифровок в голове.
Забыть. Да, так правильно. И без того сделал для нее много. В лучшую академию отправил.
Созерцать Рам-сити можно было бесконечно долго. Дарс отвернулся, подошел к коммуникатору и выбрал на панели нужного абонента. Голографический экран загорелся тусклой зеленью – абонент принял вызов, а следом в широком прямоугольнике визуализатора появилось лицо Клайва.
– Привет, па.
Дарсу показалось, что сын бледноват. Судя по обстановке, сидит в апартаментах. На заднем фоне одежда бестолково свалена в кучу. Он так же и дома… Нет на него Магды.
– Почему не на лекции?
Наверное, нужно было спрашивать о том, как здоровье. О том, насколько далеко расползлось хитиновое пятно. Но предпочитал интересоваться о вещах самых обычных. Задавить, растоптать жалость и панику. Клайву следует жить, а не думать о том, когда его жизнь изменится навсегда.
– Так закончились уже лекции. – Он пожал плечами и машинально поправил воротник хлопковой рубашки, стягивая его у горла.
Дарс успел заметить, как мелькнуло глянцевое охряное пятно на коже.
В прошлый раз оно было не таким плотным, чешуйки только-только прорезались сквозь кожу.
Он стиснул зубы. Нет, только не показывать жалость. Только не…
– Сегодня на лекции я видел ту девушку, – бесцветным голосом произнес Клайв. – Что ты задумал? Зачем устроил ее в академию?
– Допустим, так надо.
Клайв пожал плечами.
– Дело, конечно, твое, но я все равно не понимаю. Кстати, оказывается, она уже где-то училась. Сегодня Варус ее вызвал к доске на лекции, так она рассказывала вещи, которых и я не знаю. Может быть, и правда ее похитили, чтобы потом перепродать? Она тебе ничего не говорила… такого?
– Она ничего о себе не помнит, – буркнул Дарс. Отчего-то интерес сына к Луизе был неприятен.
«Ну а тебя она вообще боится, – мелькнула режуще-пронзительная мысль, – не лучше ли поставить на всем жирную точку прямо сейчас?»
– Ей, наверное, специально память стерли, – продолжил задумчиво Клайв. – Удивительно, что не стерли профессиональные знания. Па, что ты хотел? А то мне идти пора.
Дарс усмехнулся. Вот он, выросший ребенок. Казалось, еще совсем недавно сидел на руках, пускал слюни и задорно гукал, а вот уже и вырос. Свои дела, своя жизнь.
– Передай мистеру Вири, что я жду его сегодня ровно в шесть в ведомстве, в моем кабинете.
Клайв вздернул бровь.
– Это… как-то связано…
– Сын, ты догадлив.
– Но я… – Уже растерянность в глазах.
– Но ты был там и ничего не сделал. Ты просто ничего не сделал, когда твой приятель, который позиционирует себя как твой лучший и единственный друг, надругался над беззащитной девчонкой. Как ты понимаешь, это не делает тебе чести.
Клайв стиснул зубы так, что желваки заиграли. Во взгляде плескался гнев – кипящий, жгучий.
– Да, я все понимаю. Моя вина. Как исправить?
– Прежде всего сделать вид, что ничего не было, и держать рот закрытым. Но ты вроде бы это и сам понимаешь, да? А вот Гай Вири – нет. Поэтому передай, что я буду ждать его в ведомстве. Если не придет сам, за ним явятся агенты имперской безопасности, и тогда разговор будет уже совсем иным.
Клайв знакомым до боли жестом провел пятерней по волосам, приглаживая их. Дарс почти каждый день наблюдал то же самое движение в зеркале, и оттого сейчас в груди болезненно толкалось сердце.
Его сын. Его единственный сын. И не предвидится никакой возможности противостоять пустившему корни изменению. В империи Квеон нет высших биоников, которых удалось бы зарегистрировать. Да и за ее пределами они словно сквозь землю провалились.
– Я передам ему, папа, – сказал Клайв, – и постараюсь загладить свою вину.
Шипучая, едкая злость накатила столь внезапно, что Дарс не успел задавить рвущиеся слова:
– Не смей к ней приближаться!
Клайв от неожиданности отпрянул от экрана, посмотрел недоуменно.
– Хорошо… ладно, па. Я хотел как лучше. Хорошо, как скажешь.
Дарс впился пальцами в край стола. Да что ж это такое? Воистину, он близок к помешательству, если начинает кидаться на собственного сына.
Выдохнул тяжело.
– Прости. Я… я просто не знаю, к чему все это приведет… и потом, я даже не знаю, кто эта девушка. И до сих пор не могу сказать, откуда она и зачем появилась. Понимаешь?
– Наверное, понимаю. – Клайв развел руками. – Безопасность прежде всего. Ну пока.
И отключился. Дарс отошел от стола и с размаху засадил кулаком в стену. Так сильно, что сбил кожу на костяшках. Да что с ним такое? Дергается, как жук на нитке. А еще навязчивое воспоминание – широко распахнутые зеленые глаза, блестящие, покрасневшие от непролитых слез, приоткрытые губы, маняще-сладкие. И запах ванили вперемешку с яблоками. Запах, от которого хочется выть и лезть на стену.

Гай Вири явился строго к назначенному времени. Застыл на мгновение на пороге, затем шагнул в прохладный сумрак кабинета с беззаботностью восемнадцатилетнего мальчишки, которой можно было только позавидовать. В белом с золотом костюме, светловолосый, он воплощал в себе образ перспективного молодого человека из очень хорошей семьи с большими связями.
– Добрый вечер, сэр. Вызывали?
Дарс постучал по столу карандашом, хотя – видит бог – внезапным и пугающим сиюминутным желанием было засадить этот карандаш в глаз подонку. Почему Клайв носится с ним? Других, что ли, мало?
Дарс знал ответ на этот вопрос: да потому, что многие отвернулись от его мальчика, когда скрывать болезнь стало затруднительно. Дурные вести расползаются быстро в отличие от хороших. А вот Вири, похоже, было плевать на то, что его закадычный дружок вот-вот превратится в акда – жутковатое чудовище, покрытое с головы до пят хитиновой броней и предпочитающее человечинку.
– Садись. – Дарс указал карандашом на свободное кресло.
В голове все крутился вопрос: о чем мог думать и что чувствовать этот отморозок, принадлежащий к сливкам общества, когда бил и насиловал совершенно беззащитную девчонку?
А ведь, глядя на него, и не скажешь, что мразь.
Из задумчивости его вывел голос Вири.
– Сэр, мне ваш сын передал, что вы хотели со мной побеседовать. О чем, сэр?
Дарс вдохнул поглубже.
Никакой ругани и мордобоя, спокойно. Просто поговорить и предупредить на будущее. Все-таки Вири – могущественный род, а император не имеет права лишаться благосклонности влиятельных людей, потому что они могут задуматься и о новом императоре.
– Вы, мистер Вири, принадлежите к одной из старейших семей Рамоса, – вкрадчиво сказал Дарс, – подумайте, не запятнает ли вашу репутацию тот досадный случай в космопорту с выигранной в карты рабыней? Вам должно быть известно, что на Рамосе рабства нет, и стоит только кому-нибудь из медийщиков что-нибудь разузнать… Боюсь, ваш отец будет не рад. Очень не рад.
Гай Вири несколько секунд молча смотрел на него, а затем, вдруг беззаботно махнув рукой, рассмеялся:
– А, вот вы о чем, сэр! Вы о той девке, которая досталась Клайву? Да бросьте, дело выеденного яйца не стоит.
Дарс покрутил в пальцах остро заточенный карандаш и подумал, что ему будет непросто. Очень непросто не воткнуть карандаш в глаз этому мерзавцу.
– А если девушка захочет нанять адвоката и подать на вас в суд, мистер Вири? Поверьте, я-то все сделал для того, чтобы она забыла о произошедшем. Но вы настойчиво ей об этом напоминаете. И, знаете ли, был бы на вашем месте кто-нибудь другой, он уже давно понес бы наказание.
– Это вы ее определили в академию, сэр? – Вири картинно приподнял золотистую бровь.
– Адекватная плата за молчание, мистер Вири. И я бы настоятельно советовал вам не приближаться более… к мисс Мар, если не хотите, чтобы делу дали ход. Повторяю, вашему отцу все это крайне не понравится.
Гай сложил руки на груди, исподлобья поглядывая на Дарса.
– Послушайте, я не понимаю, почему вы так обеспокоены всем этим делом. Ну, подумаешь, какой-то урод проиграл в карты шлюху. Ну, подумаешь, я воспользовался своим правом богатого и сильного. И что?
Дарс прикрыл глаза. Перед мысленным взором правильное лицо Гая Вири уже было покрыто багровыми кровоподтеками, идеально прямой нос сломан, губы распухли до состояния кровяной колбасы. Нет, так нельзя.
– Не делайте вид, что не понимаете меня, мистер Вири, – медленно произнес Дарс, – я убедительно прошу вас. Нет, я настоятельно требую, чтобы вы впредь не приближались к этой особе. Подумайте о том, что это может быть опасно и для вас. В конце концов, пока что мы о ней ничего не знаем. Сканирование показало частичную потерю памяти.
– Так зачем вы ее тогда устроили в элитную академию, сэр? Ну и держали бы где-нибудь… у себя, за решеткой. Вам ведь никто не мешал вскрыть ей черепушку и как следует там порыться. Я же знаю, кто вы, сэр, и точно так же знаю, что вам не составило бы труда сделать так, чтобы эту шлюшку вообще никто и никогда не нашел. Так в чем дело?
«В чем дело, в чем дело… Любопытно посмотреть, что за цепочка потянется за мисс Мар. Наконец, кто за ней придет. Для этого должна быть видимость полной свободы».
А в том, что рано или поздно за Луизой придут, Дарс сомневался все меньше и меньше.
Но Гай Вири расценил его молчание на свой лад.
Ухмыльнулся гаденько, положил ногу на ногу так, словно он был хозяином этого кабинета.
– А может быть, сэр, вы ее для себя придержать решили? Сбросить напряжение в перерыв? Что ж, понимаю. Всяко лучше, чем с андроидом. Или с какой-нибудь профессионалкой, они чересчур затасканы. Вам понравится, сэр.
Дарс улыбнулся.
Подчиненные знали, что такая улыбка не предвещает ровным счетом ничего хорошего. Но Гай Вири, самонадеянный болван с языком без костей, этого не знал.
Постучав по столу карандашом, Дарс внимательно посмотрел на Гая, развалившегося в кресле.
– Вы должны догадываться, мистер Вири, что в кабинете ведется запись.
Зеленые глаза широко распахнулись. Ага, не ожидал, гаденыш.
– Оскорбление члена императорской семьи, – не переставая улыбаться, процедил Дарс. – Вам известно наказание?
– Но, сэр! Что я такого?..
– Молчать! – уже рявкнул Дарс, хлопнув ладонью по столу. – Вы идиот, Вири. Вы нанесли физический ущерб свободной гражданке империи Квеон, которую всучили вам, малолетним придуркам, под видом рабыни. Вы оскорбили своими необоснованными намеками должностное лицо и, между прочим, брата императора. Вам известно, что за это бывает?
Он не без удовольствия следил, как краски покидают лицо Гая.
Ну, как ты теперь запоешь?
– Сэр… простите, сэр… Что я… должен сделать?
– Кажется, я сказал уже, что вам следует делать и чего не следует. Если я узнаю, что вы хотя бы единожды приблизились к мисс Мар, делу будет дан ход. А отцу вашему я все равно отпишу. Ему бы внимательнее следить за семьей. Все, мистер Вири. Мы закончили, вы свободны.
Мальчишка подскочил как ошпаренный и рванул к двери. Но уже на пороге оглянулся, и взгляд наглых зеленых глаз Дарсу совершенно не понравился.
Наверное, надо было просто набить морду этому хлыщу.
Но Дарс не мог. Императоры приходят и уходят, а влиятельные семьи остаются, таков сложившийся порядок во вселенной.
Что еще более обидно, давать ход делу тоже было крайне нежелательно. Потому что при этом у заинтересованных сторон возникла бы целая куча вопросов, отвечать на которые у Дарса не было ни малейшего желания.
Ему хотелось верить в то, что неведомо откуда взявшаяся девчонка с зашифрованными мозгами была определена в академию исключительно для того, чтобы с ее помощью ловить на живца. А не только потому, что брату императора захотелось дать ей надежду на будущее.
На столе пискнул оповещатель, мол, не расслабляйся, рабочий день не закончился. Понятное дело, у тени, что вечно за спиной императора, он совершенно ненормированный.
Дарс ткнул в мигающую панель визуализатора. В голограф вывалилось хмурое лицо майора, забранное зеркальной маской.
– Сэр, мы его взяли. Сейчас будем на месте. Куда его?
– Отлично, Веллс. Давайте в допросную номер пять.
И, потирая руки в предвкушении, Дарс отправился в комнату для допросов. Определенно этот день нельзя назвать неудавшимся.

В допросной все было готово. На металлическом кресле, зафиксированный намертво, сидел объект. Его опутывали связки оптоволокна, раскрашенные разными цветами, и потому казалось, что человек находится в густой сети из ярких ниток. Проводки расходились веерами из контактов, которые уже были надежно загнаны под кожу, заклеены пластырем. Ну и имплант конечно же нашелся – к нему тугими спиралями вились полупрозрачные, словно наполненные розовым гелем, носители.
Дарс бросил взгляд на стол – там тоже был полный порядок: планшет для записи протокола, трехмерная, отсканированная в параллельном режиме копия нейроматрицы.
Он постоял минуту, рассматривая перепуганного до полусмерти мужчину. Отметил тройной небритый подбородок, опухшее от курения айхи лицо с неприятным желтоватым оттенком кожи. Проплешину на макушке, блестящую сквозь пегие клочки волос. Жирное брюхо, вываливающееся из низко посаженных брюк.
Хмыкнул, сел за стол. Пальцы привычно набрали номер нового дела, сопоставляя с известными прецедентами в судебной практике.
– Добрый вечер, Реми. Как себя чувствуете?
Мужчина уставился на него так, словно Дарс задолжал ему пару килограммов чистейшего углерода с тетраэдрической кристаллической решеткой и не желал отдавать.
– Кто вы такой, черт возьми? По какому праву меня задержали? Я требую… да, требую специалиста по правам свободных торговцев!
Дарс не торопился отвечать. Молча просматривал оперативно снятый слепок нейроматрицы. Все слои казались, на первый взгляд, легко читаемыми, переливались оттенками синего: от неоново-голубого до индиго. Что ж… хоть этот при памяти.
– Вас задержали по причине ввоза раба в империю Квеон, мистер Реми.
– Что? – Торговец вытаращил глаза. – Откуда такие сведения? Что за бред вы тут мелете, мистер?
– У нас есть сведения, что вы, якобы проигравшись в карты, отдали студентам рабыню, – спокойно сказал Дарс. – Теперь нам интересно, откуда вы, собственно, эту рабыню взяли.
– Да ну, бред какой-то. – Реми попытался изобразить улыбку, но получилось плохо. Кажется, слегка побледнел. Испугался.
– Еще раз повторю, есть сведения о ввозе рабыни в государство, где все граждане являются свободными. И, кстати, не только от рождения. Правило действует и при пересечении границы.
Реми хихикнул. Тоненько, противно и совершенно по-женски. Дарс передернулся.
– Я вас умоляю… сэр… Не знаю, как вас там… Да это же была шутка! Я снял в борделе шлюху и отвел ее малолетним придуркам. Да, я проигрался. Ну и подумал, пусть развлекутся парни.
Дарс провел пальцем по голограмме бегунка, контролирующего интенсивность воздействия.
Реми вздрогнул всем телом.
– Эй! Вы что надумали, мистер?!! Я говорю правду! Эй!
– Вы лжете, Реми. А я имею полное право вытягивать из вас правду любыми доступными способами.
– Дьявол, больно… – Он забеспокоился, заерзал по жесткой поверхности кресла. – Слушайте, ну какая вам нужна правда? Пошутил я, понимаете? Ну, боже мой, вы что, шлюшек не видели никогда?
И вскрикнул.
Дарс и сам не понял, что вновь крутанул бегунок. Он ведь просматривал воспоминания девушки, которой дал имя Луиза. Он очень хорошо видел, что с ней делал этот недочеловек.
– Правду, мистер Реми.
– Ну хорошо, хорошо, – жирная грудь ходила ходуном, по подбородку потекла слюна, – только не надо больше… вот этого…
– Я вас слушаю.
– Я торговец. Я был после войны в королевстве Дирсах. Случайно нашел спасательную капсулу, а в ней была эта девка. Ну я сразу понял, что она не в себе. Дурочка. Ну и решил, хоть использую. Одному, знаете, скучно на корабле.
Дарс не смотрел на него. Он не отрывался от созерцания копии нейроматрицы. Сейчас было бы неплохо визуализировать все ее содержимое, но это займет время. В груди собиралась ломкая, холодная тьма – и одновременно с этим росло желание еще раз крутануть бегунок, да так, чтобы эта свинья билась в судорогах до пены изо рта, до рвоты.
«Хоть использую».
– Значит, в спасательной капсуле, – повторил Дарс. От него не ускользнуло, что Реми выдохнул с облегчением.
Врал. И уже решил, что ему поверили.
– Ну да, в капсуле. Плавала в гомогенизирующей жидкости. А что еще с ней было делать? Прошу заметить, я ее кормил и поил. Не буду же я все это делать даром, а?
– Конечно, – Дарс кивнул, – никто не обязан даром. Хорошо, мистер Реми, пока что я вполне удовлетворен нашей беседой. Отведите его в триста пятую, кажется, там сейчас свободно.
– Эй! Мистер! Да что я такого сделал, в конце концов?
– Официально вы ввезли на территорию империи раба, которого не освободили при пересечении границы, – ответил Дарс.
– Эй! А неофициально?
– А неофициально вам придется здесь пробыть некоторое время.
– Да что она натворила, эта сучка? Убила кого?
Дарс изо всех сил стиснул край стола.
Ему очень хотелось подняться, подойти и избить задержанного. Раскроить ему физиономию, сломать нос и ощутить, как под пальцами хрустнет горло. Этакие дикие, первобытные желания, доставшиеся от человека нецивилизованного.
Но вместо этого Дарс махнул рукой сопровождающему персоналу, а потом начал копирование нейроматрицы к себе на анализатор.
Происходящее нравилось все меньше.
На первый взгляд, Реми рассказывал вполне правдоподобно. Все это действительно могло случиться именно так. Но некое внутреннее чутье подсказывало Дарсу, что торговец врал и недоговаривал.
Для того чтобы убедиться в собственной правоте, Дарсу требовалось время, желательно – вся ночь. И включенные на полную мощность анализатор и транслятор. Он собирался на время стать свободным торговцем Реми.

Стальной обруч сжимал голову так, что невозможно было открыть глаза.
Рыча сквозь зубы, захлебываясь собственным стоном, Дарс выдрался из пространства нейроматрицы Реми, и его тут же вырвало на пол. Пустой желудок продолжал конвульсивно сжиматься, когда Дарс раскусил спасительную капсулу. Обезболивающее разлилось адской горечью во рту, почти моментально впиталось в слизистую. Дарс осторожно приоткрыл глаза, затем выпрямился. Запустил уборщика и, откинувшись назад, вновь прикрыл глаза.
Его не покидало ощущение, что он только что искупался в яме, до краев полной помоями.
Внутренне Реми не просто соответствовал тому впечатлению, что производил, нет, было еще хуже. В ушах звучали крики Луизы – такими их слышал и запомнил этот боров. Жалобные, пронзительные. «Не надо!»
В горле рождалось рычание. В груди стремительно вскипал лавовый шар, царапая, обжигая, требуя выхода.
Дарс видел ее… совершенно голую, всю в синяках, сквозь кожу просвечивают тонкие жилки. Что интересно, в начале путешествия с Реми Луиза выглядела куда как крепче. Нет, не упитанней, скорее – просто сильнее. За время, проведенное с Реми, она дошла до крайней степени истощения, повисла на краю той пропасти, что зовется безумием. Кормил он ее, как же.
И – да. Соврал Реми. Он не находил Луизу в спасательной капсуле. Ему передал ее в бессознательном состоянии некий гуманоид и настоятельно посоветовал перепродать в империи Квеон каким-нибудь богатеньким ублюдкам, присовокупив к своему желанию ключ от ячейки одного из банков Рамоса.
Образ человекоподобного, передавшего Луизу торговцу, в памяти Реми выглядел очень размытым. Не запомнил его лица боров совсем. И не был знаком с ним.
Но вот банковская ячейка вполне могла оказаться путеводной нитью по лабиринту этого дела. Если судить по наскоро просмотренным воспоминаниям, Реми еще не успел до нее добраться, а, следовательно, должен был где-то хранить ключ.
Дарс аккуратно снял форменную куртку, оставшись в рубашке. Затем он бесшумно вышел из кабинета и направился в камеру триста пять. Сквозь редкие окна пробивался слабый свет приближающегося утра.
Здание ведомства хорошо знало биометрические данные главного человека Службы имперской безопасности. Двери одна за другой распахивались перед Дарсом, и он шел, и шел, и шел, пока не уперся в дверь, за которой находился Реми.
Помедлил секунду, собираясь с мыслями, затем приложил ладонь к сенсорному замку. Огненный шар жег изнутри, царапал и толкался у самого сердца.
Реми не спал, сидел на койке. Объемное пузо покоилось на коленях, толстые волосатые пальцы впились в твердый край тюремного ложа. В камере было довольно светло, Дарсу не пришлось даже включать свет.
– Сэр? – только и спросил торговец, удивленно моргая.
– Где ключ от банковской ячейки, Реми? – тихо спросил Дарс.
– Какой ячейки?
– Той, где тебя ждет награда от перепродажи девчонки.
– Да вы что, мистер? Какой ключ?
Чувствуя, как пульс колотится в висках, Дарс мягко скользнул вперед, ближе к Реми.
– Не надо делать из меня дурака, Реми. Анализа нейроматрицы никто не отменял, понимаешь?
– Да что вы так вцепились в эту бабу, – выдохнул Реми. – Больше заняться нечем?
Он хотел сказать еще что-то, но не успел.
Дарс испытал мало с чем сравнимое удовольствие, слушая хруст носовой кости Реми.
И, уже хватая того за горло, прорычал в лицо:
– Где. Ключ. Говори, мразь! Я все равно из тебя вытрясу!
Реми судорожно сглотнул. Взглянул слезящимися глазами на Дарса, а затем, заорав вдруг, кинулся вперед.
– А-а-а! – и попытался заехать Дарсу кулаком в челюсть.
В следующий миг он уже полетел на пол, со смачным хрустом впечатался в жесткое покрытие. Дарс рывком перевернул тяжелое тело на спину. Кажется, разбил костяшки, превращая лицо Реми в фарш. Кажется, выбил мерзавцу пару зубов… И уже не мог остановиться.
– Не… не надо-о-о!
– Ах, не надо?
В ушах – ее голос, ее мольбы, оставшиеся неуслышанными.
Дарс сжал шею мерзавца, придавив грудь коленом.
– Где ключ, Реми? Возможно, ты даже выйдешь отсюда живым.
Торговец захрипел, выкатив глаза в красных прожилках.
– Говори, – приказал Дарс.
– Ключ…
Тело под ним конвульсивно дернулось, выгнулось дугой. Дарс выругался, подхватил тяжеленную тушу под мышки, уложил на койку. Вызвал врача. Осознание допущенной – и такой глупой – ошибки жгло раскаленным железом. Реми не помнил лица того, кто передал ему Луизу. И того, как ему внедрили ментальный блок, тоже не помнил.
Реми повернул голову набок, изо рта пошла желтоватая пена. Глаза закатились. Еще мгновение – и он обмяк. Дарс выругался, пощупал пульс – сердце торговца не билось. Судя по всему, кто-то очень не хотел, чтобы ключ от ячейки достался посторонним.

На Рамос неумолимо катился рассвет. За окном застыли черные силуэты деревьев на фоне нежно-сиреневого неба. Сумеречный свет просачивался в комнату, светлой пудрой оседая на полу, стенах, смятой постели.
Глядя на черные локоны, рассыпавшиеся по подушке, Дарс не шевелился.
Он сидел в кресле, опершись локтями о колени, положив подбородок на сцепленные пальцы рук. Обработанная антисептиком и репаратором кожа на сбитых кулаках медленно затягивалась, при этом руки пощипывало, словно в ранки попала соль.
Дарс не знал, зачем его понесло к Луизе. Хотел убедиться, что с ней все в порядке, что никто не влез через распахнутое окно, что неведомый кукловод еще не появился в стенах академии.
И потом, после возни с Реми Дарс ощущал себя отвратительно грязным. Задыхался, барахтаясь в вонючей жиже чужих воспоминаний. Нельзя сказать, чтобы сам был чист, но все познается в сравнении. Луиза, спящая в пудровом свете утра, казалась глотком чистого воздуха с ноткой ванили.
Внезапно девушка вздрогнула, ресницы затрепетали. Дарс было схватился за перстень, а потом сообразил – поздно. Луиза проснулась, ее глаза широко раскрылись. Глупо убегать, когда тебя уже заметили.
– Сэр? – обворожительно хриплый со сна голос. И снова нотки страха. – Что вы… здесь…
Вот интересно, что ей ответить?
Девушка хочет знать, зачем к ней в спальню приперся мужчина, которого она боится и чье общество с трудом выносит. И ей нужно ответить, причем так, чтобы поверила. Дарс несколько секунд прислушивался к сумасшедшему хохоту внутренних демонов, потом спокойно сказал:
– Не беспокойся. Ночь сегодня… непростая выдалась. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
Луиза села на кровати, двумя руками прижимая к груди одеяло. Кружевная бретелька ночной сорочки восхитительно мило сползла с точеного плеча, и Дарс невольно поймал себя на мысли, что хочет – до безумия – уткнуться носом в ямку над ключицей, вдохнуть полной грудью яблочно-ванильный аромат ее тела и хотя бы на несколько мгновений перестать быть тенью императора. Желание это было таким болезненно острым, что он невольно передернул плечами.
Нет, так нельзя.
Не забывай, кто ты и кто она.
– Сэр, – тихо выдохнула Луиза, – вы не могли бы… отвернуться? Я оденусь.
– Да, конечно, – спохватился он, выходя из ступора. – Я выйду в гостиную, подожду там.
Он действительно вышел. Уселся в кресло рядом с журнальным столиком, вытянул ноги. Стоило только принять расслабленную позу, тут же навалилась усталость. Дарс потер глаза, похлопал по карману в поисках сигары и даже достал ее, но потом передумал. А что, если Луиза не любит запах дыма?
Едва слышно скрипнула дверь, на пороге спальни появился хрупкий силуэт. Она была в черных бриджах и рубашке в крупную зеленую клетку навыпуск, воротник застегнут под самое горло.
– Хотите кофе, сэр?
И говорила тихо-тихо, словно опасаясь, что кто-нибудь услышит.
Дарс махнул рукой:
– Не нужно. Ты же первая не захочешь его со мной пить.
– Сэр… это не так… – Ему показалось или девочка смущенно опустила взгляд?
– Все равно не нужно. Я скоро пойду к себе.
– Сигма-тоннель?
Она стояла перед ним навытяжку, опустив голову и машинально перебирая край рубашки. И вид при этом у нее был такой соблазнительный, что внутренний хищник Дарса клацнул зубами и облизнулся.
– Да. Твои координаты теперь в моей прошивке, не забывай, – ответил он, а про себя подумал, что у него слишком давно не было женщины и именно поэтому такая реакция на Луизу.
– Сэр, – она подняла глаза, улыбаясь, – а что, если бы я была не одна?
– Тогда твоему воздыхателю не поздоровилось бы. – Он тоже улыбнулся, всем своим видом сводя сказанное к шутке.
Внезапно лицо Луизы нервно дернулось.
– У вас… кровь на рубашке.
– Работа такая, ничего не поделаешь. И тебе надо бы знать, наверное… Этой ночью умер твой прежний хозяин Реми.
Она зябко поежилась. Но не испугалась, смотрела прямо в лицо.
– Это вы его убили… сэр?
Дарс потер переносицу. И обругал себя последними словами. Он так торопился сюда, что не сменил одежду.
– Не совсем так, Луиза. Может, я бы и убил его, но кто-то успел до меня. Хотя, честно говоря, я бы и сам это сделал. Мне, видишь ли, пришлось покопаться в его воспоминаниях.
– Понятно. – Внезапно голос девушки сделался совершенно бесцветным, а сама она стала походить на увядший цветок, уронивший головку.
Дарс поднял брови.
– Я думал, ты обрадуешься тому, что этот подонок мертв.
Ему кажется или Луиза покраснела?
Вот что нормальные люди должны делать в таких ситуациях?
Что этой Луизе вообще надо?
– Подойди ко мне, – скомандовал он.
Девушка вздрогнула и, стиснув на груди руки, мелкими шажками подошла к креслу.
– Что случилось? Все было нормально, Луиза, до того момента, как я сказал, что…
– Вы видели его воспоминания, сэр, – по гладкой щеке покатилась слеза, – мне не хотелось бы, чтобы вы это все видели.
– Ну и что? – Дарс пожал плечами. – Брось, это уже прошлое. Его не изменить, да, но нужно переступить и идти дальше.
Луиза вздохнула.
Он сунул руку в карман, нащупал твердую поверхность металлической тубы сигары и вцепился в нее, как утопающий в соломинку, потому что более всего на свете хотелось подхватить Луизу на руки, прижать к себе и вытереть ее слезы. Собрать их губами.
– Прекрати рыдать, – раздраженно бросил он, – я пришел не для того, чтобы смотреть, как ты плачешь.
Луиза вскинула глаза. Губы дрожат. И молчит.
– Я хотел предупредить, чтобы… если ты почувствуешь, что рядом с тобой происходят какие-то странные вещи, пожалуйста, воспользуйся кольцом.
Она машинально погладила черно-золотую поверхность своего перстня. Тонкие пальчики, ногти кое-где поломаны.
– Поняла вас, сэр.
И столько боли в голосе, что просто невозможно противиться накатывающему желанию подхватить на руки, поцеловать каждый пальчик, попробовать на вкус ее губы.
Дарс скрипнул зубами и поднялся из кресла. Ему определенно стоило изредка заказывать проституток, хуже от этого никому бы не стало.
Он все же не удержался – приподнял подбородок Луизы, заглянул в подернутые пеленой слез глаза.
– Выше голову, мисс Мар. Реми больше нет, но, учитывая вашу потерю памяти, произойти может все что угодно. Пожалуйста, не стесняйтесь сообщить мне своевременно, если что-то пойдет не так. Договорились?
Она слабо улыбнулась и торопливо отерла слезы.
– Да, конечно. Простите меня, сэр. С моей стороны просто свинство так себя вести. Я постараюсь, чтобы дальше все было правильно.
Дарс сделал шаг назад – исключительно чтобы быть дальше от нее.
– Вот и умница. Хорошего дня… Луиза.
И активировал сигма-тоннель. Подальше отсюда. В ледяной душ. А потом отдать приказ обыскать корабль, на котором прилетел Реми.

Впрочем, до душевой он так и не добрался. Выходя из сигма-тоннеля в кабинете, Дарс уже слышал, как разрывается оповещатель.
Два шага к столу, нажать на кнопку.
Прямоугольник голограммы растянулся, являя Дарсу встревоженное лицо Веллса.
– Сэр…
– Что такое?
А в груди уже скребет нехорошее предчувствие. Просто так Веллс не будет тревожить, следовательно, произошло что-то неординарное.
– Сэр, пожар в космопорту на стоянке.
Дарс ругнулся сквозь зубы. Не нужно быть оракулом, чтобы предсказать дальнейшее развитие беседы.
– Возгорание, сэр. Корабль мистера Реми…
Захотелось запустить в голограмму чем-нибудь тяжелым. Дарс глубоко вдохнул. Выдохнул. Мелькнула совершенно неуместная мысль о том, что ему не хватает легкого аромата ванили и яблок, а еще, наверное, отпуска на какой-нибудь далекой планете. Подальше от Рамоса, от императора, от всего-всего-всего. Вслух же он совершенно спокойно поинтересовался:
– Что-нибудь уцелело? Я имею в виду, что-нибудь осталось от корабля Реми?
Браво подкрученные усы Веллса, казалось, опали.
– Нет, сэр. Корабль разнесло на куски. Взорвались топливные баки.
«И концы в воду», – проговорил про себя Дарс.
Кто-то был очень заинтересован в том, чтобы причина появления Луизы Вивьен Мар на Рамосе до поры до времени оставалась тайной.
– Выяснили, от чего произошло возгорание?
Веллс развел руками.
– Сэр, что тут выяснишь. На месте корабля воронка. Фрагменты разбросало в радиусе пятисот метров. Это вполне могла быть неисправность самого корабля, причем Реми мог прилететь сюда уже с ней. А так как это был его личный корабль, он не потрудился установить бортовые самописцы.
Кто-то очень рассчитывал на то, что Реми сдаст Луизу куда нужно и взорвется вместе с кораблем.
Дарс вздохнул.
Разом навалилась усталость. Он даже прикрыл на миг глаза и почти увидел себя на пляже с белым песком. И чтобы обязательно шезлонг и фруктовый коктейль со льдом.
Похоже, в сердце империи закручивалось интересное дело, и на текущий момент все нити оказались утеряны. Оставалась только девушка, по чьему-то злому умыслу потерявшая память.
– Хорошо, Веллс, – выдохнул Дарс, – попытайтесь опросить возможных свидетелей, вдруг что-нибудь всплывет.
«Не всплывет, – подумал он тут же, – с камнем на шее никто еще не всплывал».
Мысли крутились размеренно, как жернова доисторической мельницы.
Наверное, он правильно поступил, оставив Луизу в академии.
Там она одновременно была и на людях, и создавалась иллюзия ее полной свободы. Если за ней следили, то вряд ли что заподозрили: ну устроил мистер Эш в академию девушку, что из этого? Она согласилась молчать в обмен на учебу в престижной академии. Нет в этом ничего подозрительного.
Он устало опустился в кресло, потер глаза.
Наверное, Луизу нужно было просто убить.
И, возможно, он смог бы отдать приказ… до того, как первый раз услышал ее голос.
А потом убедил себя, что правильно будет именно так.
«Но сам-то ты понимаешь, что так – совершенно неправильно? Особенно для империи?»

Глава 6
Платье, Клайв и прекрасный вечер

«Выпить кофе», – подумала она.
Или чего-нибудь покрепче, но для студентки привилегированной академии неприлично надираться в хлам с самого утра.
Луиза, тщетно пытаясь унять дрожь в руках, поставила на стол кружку – белую, с золотым логотипом академии. Запустила руку в вазочку с засахаренными орехами и принялась их грызть, слепо глядя в окно.
– Зачем он приходил? – озвучила тот самый вопрос, который не давал покоя, будоражил мозг.
А еще эти брызги крови на белой рубашке. И воспоминания о Реми. М-да.
Луиза невольно передернула плечами и поняла, что щеки снова наливаются жаром.
Не нужно было ему видеть все это. А она чувствовала себя так, словно лежит, распластанная и совершенно нагая, на операционном столе, и перебирают ее по косточке, и каждая косточка – боль сродни вспышке сверхновой. И стыд, жгучий, заставляющий все ниже опускать голову. Она совсем не хотела, чтобы мистер Эш пропустил сквозь себя все то, что вытворял Реми.
Теперь он наверняка будет смотреть на нее как на грязную подстилку. А как иначе?
И от осознания сего печального факта Луизе хотелось уткнуться носом в подушку и плакать – громко, навзрыд, и чтобы слезы впитывались в пахнущую лавандой наволочку. Все бы отдала, лишь бы отмотать назад время. Тогда первое, что сделала бы, всадила нож в волосатую, вечно воняющую потом и томатным соусом грудь Реми. И ничего не было бы, ни-че-го.
Кофе приятно горчил.
Луиза сделала несколько торопливых глотков, вытерла набежавшие слезы. Хронограф на полке щелкнул, включая тихую мелодию. Время собираться на лекции.
Легонько прошелестела отворяемая дверь и на кухню, зевая и шлепая мягкими тапочками, вышла Элла.
– Привет, дорогая, – и потянулась к кофемашине. – Ты идешь на основы нейрокогниции?
Луиза пожала плечами.
– А почему мне не идти?
Элла не ответила. Сначала нацедила кофе, уселась за стол, закинув ногу на ногу. Она вся была длинная, нескладная и походила на богомола, только в белом кружевном халатике.
– Ты прости, что вмешиваюсь, – в блестящих глазах Эллы запрыгали чертики, – но вчера вечером я у тебя в комнате видела мистера Эша. Поэтому интересуюсь – ты здесь действительно для того, чтобы учиться?
Луиза глубоко вздохнула. Спокойствие, спокойствие, девочка. Иначе убьешь единственную вроде как подругу.
– И ты туда же! Мало того что ректор считает меня шлюхой и содержанкой, так теперь и ты того же мнения?
Элла ухмыльнулась.
– Ну я же мистера Эша не у себя в комнате нашла. Что у тебя с ним?
– Он меня сюда отправил.
Рассказывать о том, при каких обстоятельствах это было сделано, пока что не хотелось.
– И на нейрокогницию я пойду.
– Отлично, – сказала Элла и принялась беззаботно попивать огненно-горячий кофе. Затем, сделав паузу, проговорила: – Нам еще сегодня не мешало бы по магазинам прошвырнуться. Через неделю осенний бал. Мы же хотим быть на нем красавицами?
«Бал», – повторила про себя Луиза.
Это слово всколыхнуло страх. Страх оказаться в плотной толпе. Страх, что кто-то будет постоянно к ней прикасаться.
Элла оттопырила губу.
– Эй, ну мы же идем? Познакомлю тебя с женихом, он просто на другом факультете, и поэтому мы с ним еще не пересеклись. Он у меня кибероникой занимается. Хочет водить эти чертовы корабли. Ну, знаешь там, звезды, галактики, экспедиции. Придется мне как верной жене за ним таскаться.
– Но это все же лучше, чем скучать дома, – озадаченно проговорила Луиза. – Вы будете вместе.
– Я могу сидеть дома. – Элла с силой провела пальцами по копне рыжих пружинок. – Я, видишь ли, вяжу эксклюзивные коврики.
– Да ты полна сюрпризов. – Луиза поняла, что улыбается.
– Не больше, чем ты, дорогая. Ну все, хорош болтать. Надо собираться.
От разговора с Эллой будто камень с сердца упал.
Хорошо, когда есть с кем поговорить.
Нет, с мистером Эшем тоже можно говорить… наверное… и даже хотелось бы поговорить. Но ведь он – дико важная шишка, судя по всему, имеет связь с императорской семьей. Кто она такая, чтобы отнимать время у такого человека?
Луиза механически коснулась черно-золотого перстня. Усмехнулась. На Рамосе все бело-золотое, а мистер Эш предпочитает черный.
Порывшись в шкафу, она облачилась в строгое платье – темно-синее, с белым воротничком. Взяла планшет, бросила придирчивый взгляд в зеркало. Чувство было такое, что летит в бездонную пропасть, потому что когда-то… да, Луиза помнила, что когда-то она уже стояла вот так, в строгом платье, и смотрелась в зеркало. Только рама у зеркала была другой – старинной, бронзовой, увитой изящными веточками и листочками.
Она стиснула челюсти. Вот что это было только что?
Непрошеные воспоминания.
Тряхнула головой. Надо с этим что-то делать. В конце концов, найти в стенах академии специалиста по нейрокриптоанализу. Ведь если даже память потеряна в результате травмы, ее можно восстановить хотя бы частично. Даже странно, что мистер Эш не предложил ничего подобного.
Резко развернувшись на каблуках, Луиза вышла в гостиную. Там, развалившись в кресле, ее поджидала Элла – длинные руки болтаются в широких рукавах, ноги затянуты в облегающие бриджи вызывающего канареечного цвета.
– Ну что, идем? – и поднялась, зажимая под мышкой свой планшет.
Утро выдалось волшебным. Прохладным и солнечным. В парке было тихо, воздух казался хрустальным – тронь и зазвенит. Луиза вдохнула полной грудью. Это была фантастическая удача – попасть сюда. Шанс, который выпадает далеко не всем. И как жаль, что лично для нее шанс этот оказался чем-то вроде откупа, чтобы молчала и не поднимала шум.
Она прищурилась на небо в резной рамке из кленовых листьев и попыталась вспомнить, а знает ли она хоть что-нибудь из области нейрокогниции. Не оставляло ощущение, что вспомнит и нужная информация снова выпрыгнет из памяти, как чертик из табакерки.
Хорошо, что сейчас хотя бы не лекции Варуса. Уж кого-кого, а его хотелось видеть меньше всего, особенно после вчерашнего.
В аудитории основ нейрокогниции было шумно. Луиза огляделась в поисках тихого угла, чтобы устроиться там и дожидаться начала лекции, но неугомонная Элла дернула ее за руку и сразу потащила к пестрой стайке девушек.
– Вот. Вчера не удалось познакомить, – сказала Элла. – Это Луиза Вивьен Мар, прилетела на Рамос с далекой планеты, не помню какой.
Все взгляды мгновенно обратились к ней, неприятно прилипли к лицу. Воцарилось секундное молчание. Луиза прикусила губу, заставляя себя стоять с высоко поднятой головой и делать вид, что ей все равно и ни капельки не страшно.
– Привет, – сказала смуглая миниатюрная девушка, едва достающая Элле до плеча, – я Мири. Миранда.
– Очень приятно. – Луиза улыбнулась, хотя это далось ей ох как нелегко.
Новые имена посыпались на нее как сухой горох. Девушки приветливо расплывались в улыбках, жали ей руку, участливо спрашивали о том, насколько ужасно жить на периферийной планете империи, так что под конец Луиза смирилась с тем, что даже не запомнила, как кого зовут.
«Ничего, разберусь», – решила она.
Потом Миранда взвизгнула.
– Ой, посмотрите, Клайв! Давайте его позовем? Кла-айв, иди к нам!
Студент, стоящий на уровне нижнего ряда столов, повернулся, и у Луизы перехватило дыхание. Черные взъерошенные волосы, пронзительно-синие глаза. Убийственное сходство. Между тем парень улыбнулся и двинулся к их стайке, шагая через ступеньку. Луиза попятилась. Нет, ей совершенно не хочется сейчас его видеть. Улыбаться, как будто ничего и не было. Она, хоть и потеряла память, помнит, как обкурившиеся хохочущие придурки привязывали ее запястья к ножкам тяжеленных кресел, как грубо сорвали одежду… Клайв, правда, в этом участия не принимал. Так, глянул только и вышел, оставив ее наедине с Гаем Вири.
– Ай! – возмущенно гаркнула Элла. – Ты чего? Убери каблук с моей ноги!
– Извини, – шепнула Луиза.
Но замешкалась, и убегать было уже поздно.
– Привет, – сказал подошедший Клайв.
И сказал вроде бы всем, но почему-то смотрел только на нее.
Он был одет в тонкий свитер с воротником под горло, как будто и не начало осени, а уже наступили холода.
Миранда тут же состроила ему глазки, повисла на руке.
– Ты идешь на бал? А кого пригласишь?
– Э… тебя, наверное, раз напрашиваешься, – усмехнулся Клайв, все еще глядя на Луизу и вызывая бурлящее негодование в женском коллективе.
– Ты просто чудо! – пискнула Миранда, окончательно прилипая к парню. – Все поняли? Я с ним иду!
Луиза деликатно отвернулась, затем и вовсе отошла, села за стол. Лектор явно задерживался, и она включила планшет, спроецировала рабочие окна в голограмму и принялась рассеянно перебирать их содержимое. На самом деле ей было совершенно наплевать, с кем пойдет на бал Миранда и кого пригласит Клайв. Ей просто было неприятно его видеть – как неприятно видеть нечто, напоминающее о боли.
Рядом подсела Элла, хлопнула своим планшетом по столу.
– Чего ты ушла?
– Да так… ничего, – Луиза выдавила из себя смешок, – все равно Миранда застолбила самого классного парня. Что там делать-то теперь?
– Ты же шутишь, да? – Элла наклонилась к ее уху. – Миранда может сколько угодно на нем виснуть, только ей ничего не светит.
– Это почему же? – Луиза, не удержавшись, глянула сквозь свои рабочие окошки на парочку.
Миранда очаровательно смеялась и что-то рассказывала, постоянно отбрасывала за спину непослушные упругие локоны цвета спелого каштана. Клайв, склоняясь к ней, внимательно слушал.
– Пфф! Я тебя умоляю! Постой… ты совсем ничего не знаешь?
– Ну ты хотя бы скажи, что именно я должна знать.
– Миранда – дочка удачливого торговца, только и всего, – гнусавым менторским тоном сказала Элла, – а Клайв, знаешь ли, племянник императора. Нет-нет, молчи. Знаю, что ты скажешь. Мол, почему он в академии без охраны. А почему нет? В империи Квеон должный уровень безопасности граждан. К тому же Клайв вряд ли унаследует престол своего дяди. Об этом что-то говорили, помню, мол, невозможно это. А почему – без понятия.
Элла продолжала щебетать, а Луиза просто уткнулась лицом в ладони.
Она не знала, то ли смеяться, то ли плакать.
Племянник императора. Это означало, что мистер Эш – брат императора. Вот почему все складывается именно так, как складывается. Брату императора звездной империи ничего не стоит отправить безвестную девчонку в элитную академию. И точно так же ничего не стоит придумать ей имя и родословную.
Неясным оставалось только одно: зачем такие сложности? Ведь он мог… запросто убить ее, даже не сам, хватило бы намека нужному человеку. И все. Ни забот ни хлопот. Так почему же она, Луиза Вивьен Мар, до сих пор дышит? Ей ничего не стоит сейчас рассказать медийщикам о том, что вытворяли с ней племянник императора и его друг! То-то поднимется шумиха!
Ничего не стоит, да.
Кроме данного обещания.
– Так у нас на потоке, выходит, принц учится? – немного запоздало переспросила Луиза, – а этот… Гай Вири, он ему кто?
– Ну вроде как лучший друг детства. – Элла пожала плечами. – Кстати, о Вири… Что у тебя с ним вчера было? Ты его знаешь?
«Ты даже не представляешь, насколько близко мы знакомы», – вертелось на языке.
Но Луиза промолчала, сделав вид, что не слушает и погружена в таскание окошек в своей голограмме. Элла хмыкнула и умолкла.
«Обиделась, наверное. Но как объяснить, что это  я не могу рассказывать? Вообще никому?»
Внезапно в аудитории наступила тишина.
Луиза подняла голову – оказалось, что у доски стоит Варус собственной персоной.
Она покосилась на Эллу. Старательно припудренное личико той вытянулось в безмерном удивлении.
– Чего это он пришел? Здесь вроде бы другой преподаватель, – пробормотала она растерянно.
Варус… выглядел неважно. Лицо землисто-серое, руки подрагивают.
– Господа, прошу тишины, – хрипло начал он, – к сожалению, лекция не состоится. Доктор Лоиц найден мертвым в своих апартаментах. Так что… увы. Однако все аудиторные часы будут возмещены. Мы подыскиваем преподавателя, который займет место доктора Лоица. Должен сказать, это непросто. Специалисты по нейрокогниции нынче редкость. Как только замена будет найдена, вам отправят меседжы на ваши планшеты. Благодарю за внимание.
И вышел в тяжелой, гнетущей тишине, которая тут же взорвалась потрясенными возгласами.
– Ого, – пробормотала Элла, – вот это да.
– Не задался день, это точно, – выдохнула Луиза, – что у нас следующее по расписанию?
– Окно большое. Потом занятие у Варуса в три часа. А сейчас десять.
Луиза молча свернула голограмму, взяла планшет и поднялась.
– Ну что, идем? – прокричала, пытаясь перекрыть гомон.
– Да, идем, конечно. – Элла кивнула. – Поехали по магазинам, что ли.
Уже выйдя из аудитории, Луиза остановилась. Отчего-то стало тяжело дышать, грудь словно стиснута железным обручем.
«Это потому, что доктор Лоиц умер», – подумала она.
Ей было жаль его, несмотря на то, что она так и не успела с ним познакомиться. Вот бывает же – жил себе человек, а потом внезапно умер.
Хотя в империи Квеон, а уж тем более на Рамосе такие случайные смерти были минимизированы. Ассистенты, круглосуточно следящие за здоровьем своих хозяев, обязательно отсигналили бы в соответствующую службу об ухудшении состояния.
Получалось, что доктор Лоиц умер мгновенно, и причина была неизвестна, либо же Варус ее не озвучил.
Луиза зябко обхватила себя руками за плечи.
Где-то в отдаленных уголках сознания шевельнулось недоброе предчувствие, что все это не просто так. И что это – только начало.
– Идем, Лу, – поторопила Элла, – давай проедемся в сити, я знаю пару отличных магазинов, где нам подберут бальные платья.
– Там же, наверное, дорого, – брякнула она первое, что пришло в голову.
А потом вспомнила, что у нее есть кредитная карта мистера Эша.
Интересно, он не будет против, если она купит себе красивое платье? И туфли?
– Мне нужно сначала глянуть, сколько у меня на карте, – сказала она.
– Ты это можешь и в такси сделать. Ну, идем, не тормози, Луиза. Да что ты как примороженная?

Торговый центр, куда они подъехали на аэромобиле, скорее всего, строился с одной целью: дабы любой гуманоид, прибывший на Рамос откуда-нибудь с окраин, пал ниц перед этим творением рук человеческих и андроидных. Циклопических размеров шляпка гриба-шампиньона сверкала на солнце всеми оттенками коричневого. Десятки эскалаторов и просто подъемников на антигравах оплетали это чудо имперской архитектуры зеркальными нитями, исчезая в проемах с энергетическим полем. Вокруг этого гриба был разбит парк, где в тени расположились бессчетные кафе. Луиза потянула носом воздух – пахло жареным мясом. Желудок недовольно заурчал.
– Идем, – Элла явно была довольна произведенным эффектом, – я знаю, где тут лучший магазин. Там одежду подгоняют по твоей фигуре, так что можно выбрать даже то, что на пару размеров больше или меньше.
– Или меньше? Они ее растягивают?
А потом она вдруг вспомнила. Ну конечно! Наноткачики. Тут же возьмут образец ткани, тут же сгенерируют недостающий кусок – и готово!
– Идем, – повторила Элла, – а то не успеем.
Они поднялись на верхний уровень, воспользовавшись эскалатором, потом Элла арендовала пару бегунков на антигравах, проворчав при этом, что все ноги стопчешь, если начнешь обходить центр пешком. Луиза замешкалась, ступая на сливово-сизое металлическое блюдце: она совершенно не помнила, был ли у нее опыт управления подобными вещами, и в то же время ей не хотелось показаться совершенной деревенщиной. Но тактичность Эллы превзошла все ожидания.
– Оно понесет тебя туда, куда ты смотришь, – негромко пояснила она. – Нейрокогнитивный ассистент в чистом виде, можно сказать, древнейшая технология.
– Угу. – Луиза осторожно забралась на бегунка и уставилась на ближайшую витрину.
Бегунок деликатно и очень неторопливо заскользил, не касаясь пола, остановился у яркой вывески.
– Ну все, понеслись, – скомандовала Элла.
Некоторое время они двигались по широкому коридору, лавируя меж посетителей на таких же бегунках, затем причалили к огромной витрине с надписью «Сью и Сьюэлл». Ниже красовался голографический баннер: «Мы выбираем наноткани». Элла сошла с бегунка, и тот сразу же опустился на пол. Луиза последовала ее примеру, и они вошли.
«Это храм. Храм одежды», – решила она про себя, проходя сквозь шеренгу кланяющихся андроидов.
Они были наряжены, как будто собрались на бал. По правую руку стояли женщины, по левую – мужчины. И, улыбаясь искусственными улыбками, элегантно кланялись друг другу, а заодно – и посетителям. Навстречу вышла точеная блондинка на высоких каблуках. Всю ее одежду составляло нечто сверкающее и очень маленькое: то ли платье, то ли длинная маечка, но Луиза решила не мучить себя догадками.
– Чем я могу вам помочь? – приятным контральто произнесла женщина, окидывая Луизу тем самым взглядом, каким дизайнер оценивает будущую модель.
– Нам нужны платья и обувь, – ответила Элла, – осенний бал в академии, ну, думаю, вы и так знаете.
– Разумеется, – блондинка приветливо улыбнулась, – в секторе мужской одежды есть посетители, которые тоже подбирают себе костюмы. Но нам в женский сектор.
Луиза вдруг вспомнила, как ходила за одеждой с мистером Эшем, и ей остро захотелось, чтобы вот сейчас с ней была вовсе не Элла.
«Прекрати, – сказала она себе, – он брат императора. А ты никто, подстилка на одну ночь».
На миг стало невыносимо горько, а потом…
Они попали в водоворот сверкающих платьев, брючных костюмов, босоножек и туфель на высоченных каблуках.
Элла предпочитала брючные костюмы, поэтому в примерочную удалилась, выбрав с десяток оных. Луиза, поколебавшись, выбрала длинное, в пол, платье из струящейся бирюзовой ткани с глубоким вырезом на спине. К нему в комплект шли украшенные изумрудными стразами босоножки на высокой шпильке.
Подходя к примерочной, Луиза обратила внимание, что некоторые кабинки заняты, в том числе и в «мужском» крыле. Она закрылась, сняла платье и осталась перед зеркалом в белье. Худая. Не отъелась еще после путешествия с Реми. Ребра выпирают, ключицы. Руки тонкие, но крепкие. Видно, что когда-то в этих руках было довольно силы. Ну и ноги – стройные, ничего лишнего. Только вот на правом бедре длинный шрам, как от глубокого пореза. Луиза провела по нему пальцами. Откуда он? Никаких воспоминаний, ни одной даже мало-мальски значимой ассоциации. Может, все же попросить мистера Эша, чтобы направил ее к хорошему нейрокриптографу? Плохо быть частью самой себя без воспоминаний.
Нет. Брату императора вряд ли до нее. Поди, своих дел достаточно.
Она непроизвольно сжала пальцы. На самых кончиках еще жило ощущение темно-синего мундира и теплого, живого тела под ним. Закусив губу, Луиза принялась облачаться в платье.
Оказалось впору… почти.
К своему удивлению Луиза поняла, что тесно в груди и подвисает в талии. Но Элла говорила, что могут откорректировать?
Она нажала на кнопку, открыла дверцу, выскользнула из кабинки и босиком пошлепала в основной зал позвать ту самую девушку, что помогала с выбором одежды. В это же время из «мужской» половины кто-то вышел, Луиза оглянулась – и рот мгновенно наполнился кислой слюной. Ну что за невезение? Гай Вири собственной персоной. А с ним Клайв. И что печально, они ее тоже заметили. На губах Вири расцвела ехидная ухмылочка.
– Как так, в приличный магазин пускают уличных девок? – спросил он громко, обращаясь неведомо к кому.
Луизе показалось, что Клайв слегка побледнел.
Он был все в том же свитере с высоким горлом. А ведь теплынь на улице.
– Перестань, – он дернул приятеля за руку, – идем, расплатимся.
Но Вири, естественно, и не думал слушаться.
Вразвалочку медленно он подошел к замершей Луизе.
Она дернулась, когда его пальцы скользнули по лицу, обрисовывая скулу.
Звать мистера Эша?
Но он же… брат императора. Нет, не нужно. Она попробует справиться сама.
– Не трогай меня, – сказала Луиза, глядя в наглые и веселые глаза Вири.
– Крошка, мы уже обсуждали этот вопрос. – Он усмехнулся. – Более того, я вот что тебе скажу, милая. Если ты надумаешь жаловаться на меня мистеру Эшу, то все на потоке узнают, кто ты такая.
– Гай! – оклик Клайва прозвучал как удар хлыста по оголенным нервам. – Перестань…
– Слушай, не будь занудой, – протянул Вири, оборачиваясь к приятелю, – мне понравилась эта куколка, и я не прочь повторить. Ты ведь не будешь против?
И тут же добавил, глядя уже на Луизу:
– Так что… выбирай. Или жалуешься мистеру Эшу, и все узнают, кто ты, или помалкиваешь и учишься дальше как ни в чем не бывало.
– А кто я? – Она сжала руки в кулаки. И, наверное, выглядела очень смешно – воинственная девочка в длиннющем платье.
Вири вдруг наклонился к ее лицу, скользнул жадным взглядом по губам.
– Ты маленькая шлюха, детка. Могу всем рассказать, где у тебя родинка.
Она и сама не поняла, что произошло.
Ладонь ожгло хлестким ударом. Вири схватился за щеку, а затем, прошипев: «Ну все!» – ринулся прямо на нее.
И правда, все.
Оторопев, Луиза невольно зажмурилась. Она ожидала чего угодно – удара, толчка. Но никак не была готова услышать тоненький, почти девчоночий визг:
– Отпусти! С ума сошел?
Луиза открыла глаза. Гай Вири скорчился на полу в непонятной позе, ему безжалостно заламывал руку Клайв, да так, что глаза Вири подозрительно заблестели.
– Тебе лучше уйти, Гай, – спокойно сказал Клайв, – и тебе же лучше держать язык за зубами.
– Придурок! Променял меня на нее? – взорвался Вири, но тут же прикусил губу. – Прости, прости, Клайв. Знаю, что могу быть наказан. Прости, не сдержался.
Клайв отпустил заломленную руку, и Вири сразу же принялся потирать запястье, злобно глядя на Луизу.
– Уходи, – сказал Клайв, – и помалкивай. Помни, кто я.
– Кто ты? – Гай Вири скривился, и его породистое лицо стало совершенно некрасивым. – Тебе лучше знать, кто ты, Клайв Эшлин! И кем будешь через пару лет!
Кажется, Клайв сделался совершенно белым. Только синие глаза опасно сверкнули.
– Уходи, – глухо повторил он, – или я вызываю службу безопасности.
– Ну, конечно, как же папу не позвать, – процедил Вири, медленно поднимаясь. Бросил взгляд на замершую Луизу. – А с тобой, тварь, мы еще встретимся.
Он ушел. Как раз к тому времени, когда к ним подбежала управляющая и с извинениями принялась увещевать благородных господ не выяснять отношения в магазине.
– Все в порядке, – ответил Клайв. Кивнул Луизе. – Можно с тобой поговорить?
– Но я… – Луиза не знала, что говорить и что делать.
В тот миг она желала только одного – оказаться сейчас подальше и от Клайва Эшлина, и от этого магазина. Но на ней было еще не оплаченное платье, и стояла она босиком.
Кажется, Клайв понял ее терзания. Усмехнулся уголками губ, точно так же, как его отец.
– Завершай покупку. Я подожду тебя снаружи.
«Вот и отлично, – подумала Луиза, – а выходить я буду с Эллой, так что ничего у вас не выйдет, ваше высочество».
Подгонка платья заняла примерно час. Потом она еще ждала, когда откорректируют брючный костюм Эллы, нежно-голубой, искрящийся тысячами крошечных страз. Но когда они наконец выбрались из магазина, первый, кто попался на глаза, был Клайв. Мрачный и задумчивый.
– О, привет, – растерянно сказала Элла.
Было видно, что она тоже не знает, что делать. То ли пригласить Клайва присоединиться к их компании, то ли вежливо распрощаться.
– Привет, – ровно сказал Клайв. – Элла, пожалуйста, поезжай на лекцию. Мне очень нужно поговорить с Луизой.
– Хитрецы, – беззлобно сказала девушка, тряхнула рыжими кудряшками. – Вы, значит, гулять, а я – на лекцию? Впрочем, ладно. Чего не сделаешь для подруги.
И, многозначительно подмигнув, вскочила на бегунка.
Луиза поежилась и прижала к груди хрустящий пакет с платьем и босоножками, как будто это была ее последняя защита.
– Что ты хочешь? – выдохнула едва слышно. На большее просто не хватило сил.
– Пойдем, я знаю одно тихое место, чтобы поговорить.
Клайв прикоснулся к ее руке, но она отшатнулась.
– Не трогай меня.
– Хорошо, не буду. Я всего лишь хотел понести твои покупки.
– Сама донесу. Куда мы пойдем?
– Тут есть кафе неподалеку, – сказал Клайв. – Я бы предложил туда. Или боишься?
Наверное, он это сказал намеренно.
Туго натянутая внутри струна лопнула, Луиза вздернула подбородок.
– Разве после того, что было, мне есть чего бояться?

Кафе располагалось на верхнем уровне торгового центра. Сквозь прозрачный пластик открывался вид на реку и часть сити. Город походил на беспорядочное нагромождение кристаллов топаза, сверкал на солнце мириадами бликов, манил прозрачно-темной глубиной.
Клайв выбрал столик поближе к окну, и теперь они сидели друг напротив друга и молчали.
– Выбери что-нибудь себе, – сказал Клайв, – вот меню.
Луиза машинально взяла тонкий планшет, но тут же положила его.
– Мне ничего не хочется. Давай поговорим, раз ты на этом настаивал, и я пойду. Может, еще успею на лекцию.
Он пожал плечами и принялся листать список блюд.
– Значит, я закажу на свое усмотрение. Привести даму в кафе и не угостить – верх неприличия.
Усталость подкралась незаметно и накрыла волной безразличия. Луиза стиснула пакет с платьем и поднялась.
– Верх неприличия – это позволить своему дружку издеваться над беззащитной девушкой. Нам не о чем говорить, ваше… высочество.
Клайв поднял на нее взгляд.
– Сядь, пожалуйста. Ты, конечно, можешь уйти, и будешь совершенно права, но я прошу остаться и выслушать.
И снова углубился в меню. Луизе стало неловко. Да, она могла развернуться и уйти. С другой стороны, Клайв прогнал Вири, причем довольно грубо. Вздохнув, она уселась обратно на стул, и очень вовремя – к их столику спланировал поднос с заказом. Что-то белое, налитое в высокие стаканы, и разноцветные шарики в розетках.
– Это что? – не удержалась Луиза.
Клайв прищурился на нее.
– Мороженое и коктейль. Только не говори, что не знаешь.
Она запнулась. И ведь, правда, не знала. Не помнила.
– Пожалуйста, попробуй, – мягко сказал Клайв, – вдруг понравится?
Луиза отложила на пустой стул покупки и взяла ложечку. Ей стало любопытно. В доме мистера Эша пища была очень простой, без затей. У Реми… пища вообще казалась редким явлением. А что было до того, Луиза совершенно не помнила.
Во рту разлился вкус молочной сладости.
Знакомый, такой близкий…
И вдруг огненной вспышкой – она ковыряет ложкой башню, выстроенную из мороженого, но рука, пальчики – пухлые, совсем еще детские. Розовый манжет рукава с пышными кружевами. «Мама, это все мне?»
Луиза непроизвольно дернулась. Ей просто необходим хороший нейроаналитик. Если воспоминания прорываются вот так, то их точно можно выудить из головы, сделать доступными.
– Что случилось? – тихо спросил Клайв. – Тебе нехорошо?
Она глубоко вдохнула. Выдохнула.
Нет, все отлично. Не будет же она рассказывать этому высочеству о том, что когда-то… у нее была мама, близкая, родная и самая любимая.
– Я в порядке, спасибо, – выдавила улыбку, – я уже и забыла, как это – есть мороженое.
– Послушай… – Он помолчал, щурясь на стакан с коктейлем, и был так похож на своего отца, что от этого сходства становилось больно. – Я должен принести извинения за то, как мы себя тогда повели. Я был уверен, что тот парень, который нам проиграл, просто привел… э…
– Проститутку, – подсказала Луиза, – о, я понимаю. С проституткой можно делать все что угодно. Твой друг наглядно это продемонстрировал. Но вся беда в том, ваше высочество, что я просто человек, потерявший память, чем и воспользовался мистер Реми.
– Я не оправдываюсь, я знаю, что виноват. И я очень благодарен тебе за то, что ты согласилась не разглашать этот… мм… инцидент.
– Твой отец умеет заключать взаимовыгодные сделки, – усмехнулась Луиза. – Цена моего молчания – академия.
– Да… отец… – эхом отозвался Клайв.
И умолк, размышляя о чем-то своем. Мороженое медленно таяло в вазочках.
– Ты вроде сказал, что хотел?
– В общем да.
– Ну тогда я пойду?
– Нет. Посиди со мной еще немного. И ты еще не попробовала коктейль.
Луиза решила не спорить. На душе было муторно. Он, конечно, извинился. И мистер Эш подарил возможность учиться в академии. Но разве так просто забудешь, как пальцы Вири впиваются в бедра, оставляя синяки? Треск срываемой одежды. И ее жалкое, сиплое – пожалуйста, не надо, не надо.
– Гай Вири был моим единственным настоящим другом, – внезапно сказал Клайв. – Таких друзей боишься потерять и поэтому позволяешь им… многое.
– У высочества должно быть достаточно друзей.
– Да, было… – Он как-то ссутулился, устало потер переносицу. – Было до тех пор, пока не стало ясно, что я болен. Тогда все как-то начали избегать меня, а Гай – не испугался. Всегда был рядом. Отец вечно занят, ему некогда. А Гай… он всегда мог меня отвлечь.
– Ты выглядишь очень даже здоровым, – осторожно произнесла Луиза.
Кажется, Клайв раскрывал перед ней те дальние закоулки своей души, в которые редко кого пускают.
– Это пока ты не видела меня без одежды, – усмехнулся он. – Мой геном медленно трансформируется, Луиза. Рано или поздно я перестану быть собой.
– И кем ты станешь?
– Должен вроде акдом.
Луиза едва не рассмеялась.
Ну не умеет же врать!
Акды всегда считались самыми кровожадными тварями этой галактики. Некоторые даже сомневались в их разумности – мол, существа, похожие на закованных в рыжую броню богомолов, не обладают развитым речевым аппаратом и по этой причине несостоятельны в плане построения цивилизации. Однако же космос акды осваивали успешно, буквально выгрызая себе дорогу и сжирая тех, кто подворачивался под руку.
– Э… прости, Клайв, но мне кажется, ты мог бы сочинить нечто более правдоподобное.
В синих глазах сверкнул гнев.
– Не веришь?
Следующим движением он резко хлопнул по кнопке, отвечающей за ограждение их столика. Луиза только моргнула, когда из пола выросла голографическая панель почти до потолка.
– Ну так смотри.
И снял свитер.
Луиза прикусила губу. Больно, до крови. Лишь бы не закричать, лишь бы ничем не выдать разом нахлынувшее омерзение.
Грудь, живот, шея. Коричнево-охряные чешуйки, прорастающие сквозь кожу, прорезающие ее, и потому кое-где засохшая кровь. Чешуйки были крупными, размером с ноготь, и совсем мелкими – но они были! Самыми настоящими. Чужими, до отвращения чужими на человеческом теле.
Не соображая, что делает, Луиза медленно протянула руку и потрогала Клайва. На ощупь – гладкое, теплое тело. Все равно что погладить согревшегося на солнце питона. Чужеродное…
– Теперь веришь? – тихо спросил Клайв.
И потянулся за свитером.
– Подожди, – выдохнула Луиза.
Чем дольше она смотрела на чужой покров, погребающий под собой человека, тем более стойким было ощущение противоестественности происходящего.
– Неправильно, – пробормотала она, – что в тебе не так?
И то же самое «неправильное» она чувствовала, даже не осознавая, в мистере Эше.
На неизмеримо краткий миг она словно окунулась в розоватое марево кошмара: тело Клайва уже было пронизано тонкими нитями, точно коконом. Что-то скользкое толкалось, пульсировало под ребрами, врастая тонкими корешками в человеческое тело.
– Что это? – Превозмогая страшную слабость, продираясь сквозь вставшие перед глазами багровые волны с клочьями гнойно-зеленой пены, она выбросила вперед руку, ладонью накрывая нечто чужое, бьющееся в теле. – Чужое, – повторила невольно.
И стиснула пальцы, как будто было очень важно – поймать это самое «чужое».
Перед глазами потемнело, и она упала в серые объятия обморока.

Выныривая из беспамятства, она почувствовала, что лежит на чем-то мягком. Первой внятной мыслью почему-то была глупая и неуместная – мороженое растаяло. И от невозможности снова ощутить вкус сладкого молока и увидеть себя маленькой вдруг стало так горько, что слезы покатились градом. Она съежилась на постели – своей постели, кто-то перенес ее туда – и уткнулась носом в подушку, давясь рыданиями.
Кровать прогнулась под чьим-то весом, сильные руки обхватили Луизу за плечи, поднимая, усаживая на кровать. А потом она оказалась прижата горячей щекой к прохладной рубашке с запахом мяты и дорогого табака.
– Не плачь, – он невесомым касанием убрал с ее лица волосы, – успокойся. И расскажи, что случилось. Как мне наказать этого засранца?
– М…мороженое, – выдохнула Луиза.
Как странно, ее совершенно не беспокоил тот факт, что брат императора держит ее, бережно прижимая к себе, укачивая. А вот потеря вазочки с мороженым отзывалась тупой пульсирующей болью под сердцем. Ее маленькие, по-детски пухлые пальчики, розовая манжетка платья…
– Какое мороженое? – не понял мистер Эш. – Что он с тобой сделал, а? Я предупреждал, чтобы не смел даже приближаться.
– Растаяло. – Она всхлипнула. – Оно мне так понравилось… Простите… сэр…
– Прекрати, – глухо ответил он, – при чем здесь мороженое? Со мной связался Клайв, попросил прийти, потому что у него, видите ли, проблемы. И что? Я все бросаю, перебрасываю сигма-тоннель к точке вызова. Ты в обмороке на полу, мой отпрыск спешно одевается, мелет какую-то чепуху. Посреди кафе в центре города. Что это было, Луиза?
Мысли походили на густой кисель. Ах да. Перед этим Клайв показывал ей свою болезнь, если, конечно, это можно так назвать.
Луиза медленно отстранилась, уставилась на мокрое пятно на ткани рубашки. Затем осторожно подняла взгляд, чтобы увидеть твердые очертания подбородка с легкой щетиной, сурово сжатые губы. Взгляды встретились. В синей глубине плавился лед. И еще – непонятная боль и жажда.
– Не надо его наказывать, сэр, – тихо сказала Луиза. – Клайв пытался извиниться… ну… за то…
– И для этого надо было раздеваться?
– Он сказал, что болен, – пожала плечами, – а я не поверила.
– Понятно, – мистер Эш кивнул. – Так ты… от вида его болезни в обморок упала?
Луиза задумалась.
В самом деле, от чего?
Кажется, ей что-то привиделось, но вот что – уже и не вспомнить.
– Нет, сэр. Мне просто… стало нехорошо. Простите.
– Прекрати постоянно извиняться, – сказал он, – ты ни в чем не виновата, а вот это твое «простите, сэр» через каждое слово уже изрядно раздражает.
Кажется, он злился. На что? Ну конечно же на нее, растяпу. Еще и в обморок грохнулась посреди кафе.
– Не наказывайте Клайва, – попросила она, – не за что. Он извинился, а перед этим прогнал того мерзкого Вири.
– Ага, так мистер Вири тоже там был?
Луиза поежилась. Был, конечно, был.
– Я этому гаденышу голову откручу, – мрачно пообещал мистер Эш, – давно надо было это сделать. Ну а ты. Как себя чувствуешь?
– Сносно, сэр.
– Дарс.
– Простите?
– У меня есть имя, и мне бы хотелось почаще слышать его от тебя.
К щекам прилила кровь. Мысли замельтешили, как мотыльки вокруг лампы. Почему? Зачем? Зачем ему это надо?
Он вздохнул, оставив ее сидящей на кровати, подошел к окну.
Смотреть на него было приятно. Широкие плечи, стройные ноги, брюки из темно-синего пластматериала обрисовывали крепкие мышцы. Луиза нервно сцепила пальцы. И почему ей так хочется положить ладони на эти плечи, почувствовать тепло его крепкого тела?
Все это было… неправильно. И вызывало растерянность и злость на саму себя.
– Так ты что, плакала из-за мороженого? – внезапно спросил он, оборачиваясь.
Кажется… не сердится.
Луиза окончательно смутилась и кивнула.
– Да… сэр.
– Дарс.
– Дарс, – послушно повторила она, непривычно перекатывая имя на языке, словно карамельку.
– Если ты себя хорошо чувствуешь, то я отвезу тебя поесть мороженого. Или мороженое закажу сюда, как захочешь.
– Я… – сглотнула нервно. Что происходит? Он сейчас ведет себя совсем не так, как должен себя вести куратор академии и брат императора.
Мистер Эш… нет… Дарс приподнял левую бровь.
– Я буду очень рада, – сиплым шепотом выдохнула Луиза.
Голос сел от волнения.
А потом она, словно приходя в себя, огляделась.
– Но как же мои покупки? Их оставили там?
– А что там было, разве что-то важное? – невинно поинтересовался он.
– Там… – На глаза стремительно наворачивались слезы. Неужели платье, на которое было потрачено столько денег и времени, так и осталось в кафе?
«Глупая. Он прежде всего думал о тебе, а не о тряпках».
– Там было платье для осеннего бала.
– И никуда оно не делось, – с ноткой довольства в голосе ответил Дарс, – все пакеты в гостиной. Клайв притащил их сюда. А потом ушел. Я его отправил.
Луиза встрепенулась. Откуда такая излишняя чувствительность. Только тронь – и сразу в слезы. Наверное, раньше она такой не была, ну просто не могла быть мягкой домашней девочкой, у которой обязательно есть дом и семья, ведь у нее не было никого. Вернее, она не помнила.
– Хотите, я вам… тебе… покажу? Оно ведь куплено на твои деньги.
Он усмехнулся.
– Нет, я предпочитаю все увидеть на осеннем балу. Ну так что насчет мороженого?
– Один момент, сэр… ой, то есть Дарс… минуточку, мне нужно причесаться.
Она чувствовала на себе его взгляд, пока перед зеркалом приводила в порядок волосы. Поймала себя на том, что хочется выглядеть лучше рядом с таким представительным мужчиной. Да что уж, с братом самого императора. И, не удержавшись, взяла с полочки перед зеркалом помаду.
Вздрогнула, когда ее пальцы накрыла теплая ладонь.
– Луиза, положи обратно эту гадость.
– Но…
– Ты и так… очень красивая.
И резко отошел, как будто сам испугался сказанного.
– Поторопись. У меня не так много свободного времени, как хотелось бы.
– А куда мы пойдем? – Она невольно сжала пальцы. Ощущение его прикосновения вызвало ураган совершенно непрошеных и необычных чувств. Словно искры рассыпаются внутри, вспыхивают мягко и одновременно колко, будто иголочками инея, а потом растворяются в мягком тепле.
– Мы пойдем туда, куда настроена карта сигма-тоннелей, – смешинки в синих глазах, – давай руку.
Луиза только ойкнула, когда оказалась прижата к сильному телу. Его рука опустилась на спину, легким поглаживающим движением прошлась по позвоночнику. Луиза подняла лицо. Она едва доставала ему до плеча. И снова – этот внимательный взгляд, и где-то в синей глубине разгорается вспышка сверхновой.
В следующее мгновение пространство схлопнулось вокруг, смазываясь в невнятное серое нечто.

Сигма-тоннель резко оборвался рядом с роскошным рестораном где-то за городом. Раскрылся прямо перед высокими, из витражного стекла, дверями. Луиза успела оглядеться и охнула: здание, похожее на хрустальный шар, находилось на искусственном плато. С одной стороны в небо упрямо взбиралась охряная, с белыми прожилками скала, а с другой далеко внизу под солнцем сверкала широкая лента реки, кучерявились кроны деревьев. Еще дальше, почти у горизонта, поблескивал терраполис, словно драгоценная друза, присыпанная алмазной пудрой. Дышалось легко. Ветер нес свежесть ледника и ни с чем не сравнимое чувство свободы. Это там, внизу, бело-золотые дома, все зажато в рамки придуманных людьми правил. А здесь – небо, ветер и горы.
Луиза поймала себя на том, что продолжает стоять, совершенно неприлично прижимаясь к мистеру Эшу, торопливо шагнула в сторону – и очень вовремя, чудесные цветные двери распахнулись. К ним спешил метрдотель в костюме-тройке цвета вишни и выражением подобострастия на лице.
– Ваше высочество! Какая честь! Приношу извинения, что не встретили сразу, ваш секретарь не предупредил. Проходите, будьте любезны. Сейчас мы накроем ваш любимый столик.
Внутри ресторана было очень светло, даже несмотря на то, что «шар» был разделен на уровни. Луиза просеменила за мистером Эшем в роскошный лифт, отделанный деревом и бархатом глубокого винного цвета, еще несколько секунд – и они вышли на верхнем уровне. У панорамного окна несколько человек были заняты сервировкой.
Дарс взял ее за руку и решительно подвел к столу. Официанты порскнули в стороны подобно стайке мелких рыбок. Стол был полностью готов: десять разных столовых приборов, пять видов стаканов, тарелки, салфетки, соусы в резной деревянной корзиночке. Луиза осторожно присела на край стула, Дарс расположился напротив и взял планшет-меню.
– Итак, мисс Мар…
Она тонула в его синих глазах. Чувствовала себя неловкой шарнирной куклой. Или поломанным андроидом. В общем, жалкой и никчемной во всех отношениях.
Но одновременно с этим в ней рождалось совершенно непреодолимое желание – постоянно прикасаться к нему, вдыхать сложную вязь ароматов чистого мужского тела, табака, мяты. Не сошла ли она с ума? Разве снизойдет брат императора до бывшей девки Реми?
Дарс усмехнулся, глядя с прищуром на Луизу.
– Что тебе заказать?
– Вы…
– Ты, – подсказал он и чуть нахмурился. – Кажется, мы договорились? На людях можешь называть меня мистер Эш. Но не сейчас, когда вокруг ни души.
– Хорошо. – Она на миг прикрыла глаза. Непривычно. Но придется меняться.
И дело даже не в том, что таким, как Дарс, не принято говорить «нет».
Она и сама не хотела говорить это «нет». Ей хотелось… Луиза и сама не до конца понимала, чего именно. Единственное, что было понятно до конца, так это то, что рядом с Дарсом ей хорошо и не страшно.
– Я хотела бы мороженого. Если можно.
Он глянул на нее исподлобья, ожег холодной синевой.
– Можно, конечно. Я же обещал. Но только после хорошего стейка, Луиза.
– Но я…
– Помолчи, пожалуйста. Я примерно представляю, что ты можешь мне сейчас сказать. Но, в свою очередь, поинтересуюсь: когда ты в последний раз нормально ела?
Луиза неопределенно пожала плечами. На кухню поставлялся базовый набор продуктов для студентов, и Элла лепила забавные бутерброды.
Дарс шутливо погрозил ей пальцем.
– Я вовсе не хочу, чтобы в один прекрасный момент ты рассыпалась от голода. Поэтому… мороженое получит послушная девочка, которая сначала съест мясо.
Луиза вздохнула и смирилась.
Потом им принесли сок и минеральную воду, а через несколько минут подали великолепный стейк на подушке из тушеных овощей. К стейку прилагались маленькие булочки, посыпанные тмином.
Луиза аккуратно взяла столовые приборы и принялась за мясо.
Оно было сочным, в меру прожаренным. И она даже обрадовалась, что Дарс настоял на хорошем обеде.
– Откуда ты знаешь, какие ножи и вилки положены именно для стейка? – тихо спросил он.
И оттого, как прозвучал в тишине его голос, Луизе сделалось не по себе.
Она посмотрела на приборы в своих руках. Потом – растерянно – на Дарса.
– Я не знаю.
– Этому не учат детей обычных служащих, – сказал Дарс. – Я бы многое отдал, чтобы узнать, откуда ты на самом деле.
Луиза опустила глаза.
– Я тоже хотела об этом попросить. У вас… у тебя же есть специалисты по нейрокриптоанализу? Мне кажется, что память мне никто не стирал. Иногда кое-что прорывается. Фрагментами. Возможно, была травма, и отсюда потеря памяти.
– Не думаю, что травма, – он усмехнулся, – но мы что-нибудь придумаем. Не печалься. Твоя задача – усердно посещать лекции и сдавать зачеты. А что ты вспоминаешь? Расскажешь?
– Почему нет? Мне скрывать нечего.
И она действительно рассказала. Начиная с кошмаров, где над ней проводят какие-то эксперименты, и заканчивая последним видением, где ее детская рука в розовой манжетке тянется к воздушной башне из мороженого с шоколадной крошкой и маленькими зефирками. Дарс внимательно слушал, впрочем не забывая о своем стейке. Затем, покончив с основным блюдом, разлил по высоким стаканам минеральную воду.
– Мне все это не нравится, Луиза. К сожалению, не могу тебе сейчас раскрыть все, что известно, но… Настоятельно прошу, будь осторожна. Если почувствуешь опасность или, например, тебе покажется, что рядом происходит не совсем то, что должно, связывайся со мной. В любое время суток. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
– Как с доктором Лоицем?
Дарс буквально впился в нее ледяным взглядом.
– Именно. Как с доктором Лоицем.
– Ректор Варус объявил, что доктор Лоиц умер в своих апартаментах.
– Умер, да, – мрачно подтвердил Дарс.
Луиза вдохнула поглубже и, млея от собственной наглости (о боже, она ведь разговаривает с братом императора!), уточнила:
– Он ведь… не сам умер, да? Кто-то ему помог?
С минуту Дарс молчал, рассматривая на свет воду в стакане. Затем неохотно проговорил:
– Да. Ему помогли. Но я надеюсь, что ты не разнесешь эту информацию по академии. Все-таки элитное заведение. Ну ты понимаешь, да?
Луиза кивнула.
Конечно же она понимала.
Родителям учащихся вряд ли понравится, что доктор Лоиц был убит на территории кампуса.
Воцарилось молчание. Потом Луиза с видом победителя кивнула на свою пустую тарелку.
– Вот.
– А мороженое влезет?
– Маленькую порцию. Пожалуйста.
Дарс махнул рукой, и к ним тут же подлетел официант.
– Сэр? Мисс?
– Принесите самого лучшего мороженого, что у вас имеется.
А сам, не отрываясь, смотрит на нее и о чем думает, непонятно.
– Зачем я тебе? – вдруг спросила Луиза. – Чтобы заставить кого-то замолчать, не обязательно отправлять в элитную академию. Можно было тихо и незаметно распылить на атомы. А можно было просто стереть память.
– Если бы я влез в твою память, это было бы слишком заметно… – и оборвал себя на полуслове.
– Заметно для кого?
– Не важно. Пока не важно. Но, – выражение Дарса вдруг стало напоминать невероятно довольную кошачью морду, – я не захотел распылять тебя на атомы. Мне хотелось дать тебе шанс на благополучное будущее. Мы ведь все его достойны, только получается не всегда и не у всех. Мне просто… я решил, что будет правильно, если у тебя все будет хорошо. Я хочу, чтобы это было так.
От его улыбки как-то потеплело на душе. Луиза даже не стала цепляться за недоговоренную фразу – мол, слишком заметно. Для кого? Почему? Впрочем, какая разница.
Она сидит за столом с братом императора. Перед ней с поклоном ставят разноцветный шедевр, который и мороженым-то сложно назвать. И плевать, что впереди полная неизвестность.
– Нравится? – Его голос, как бархат, ласкает кожу.
– Да, – она отковыривает с верхушки ярко-оранжевую ягоду османтуса, – спасибо.
– Я надеюсь, что это не в последний раз.
– Возможно, для этого мне даже не придется падать в обморок? – За ягодой следует пена из взбитых сливок.
– В обморок можно падать, – наигранно-серьезно говорит Дарс, – желательно, когда я тебя смогу подхватить на руки. А я смогу это сделать теперь не ранее чем на осеннем балу в академии.

Глава 7
Кадровые вопросы и кое-что другое

Он проводил Луизу в ее апартаменты. Не просто проводил, а заглянул и удостоверился, что все в порядке и в спальне, и в гостиной, и на кухне. Из комнат соседки, этой рыжей долговязой девицы, доносилась громкая музыка. Это хорошо, что она ничего не слышит и не высовывает свой любопытный нос. Правда, это же и плохо. Случись что… непредвиденное с Луизой, не услышит.
Попрощались очень сдержанно, почти холодно.
Правильно.
Как любит напоминать Бенджамин Варус, это академия, а не публичный дом.
Напоследок удалось поймать ее улыбку, тихую и светлую. Так могут улыбаться только дети или совсем молодые люди, у которых кристально чистая совесть, а вселенная вокруг них еще играет всеми цветами радуги. Раньше так улыбался Клайв. Впрочем, он улыбался еще и тогда, когда полезли первые чешуйки. Все еще не верилось, что будет по-настоящему серьезно. Медленное изменение генома – это все же не суп сварить, мало кто способен на такое проклятие.
Дарс неслышно прикрыл за собой входную дверь, сбежал по мраморным ступеням лестницы, отметив про себя, что здесь очень не хватает консьержа – исключительно чтобы следил, кто к кому ходит, – и вышел из здания.
Коттедж, в котором располагались апартаменты Луизы Вивьен Мар, находился в конце липовой аллеи. Вечерело. Тени расплывались, стелясь по земле серыми полотнищами. Ветви старых лип шелестели над головой, изредка роняя пожелтевшие листья. Пахло сырой землей и немножко грибами.
Дарс остановился, вдохнул полной грудью. А потом неожиданно для себя обернулся. Окно спальни Луизы должно было выходить на эту сторону здания.
Не ошибся.
Она стояла у окна и смотрела. Потом медленно подняла руку и помахала.
Дарс кивнул и пошел, больше не оборачиваясь.
Надо было думать о делах.
А ему было хорошо настолько, как не было уже очень давно. Почему-то хотелось смеяться. Или сделать какую-нибудь откровенную глупость. Нарвать цветов с первой попавшейся клумбы, перевязать букет носовым платком и забросить в окно спальни мисс Мар.
Все это было совершенно невозможно и неправильно, Дарс понимал, что ведет себя глупо. Даже нет, гораздо хуже – как человек, халатно относящийся к государственной службе.
Кем была Луиза? Он не знал. Она могла быть кем угодно.
Но отчего-то хотелось видеть на ее губах улыбку. И вдыхать едва ощутимый запах ванили и яблок.
Луиза Мар переставала подпадать под «объект для наблюдения».
Нужно быть честным с собой. Вспомнить, как сжалось все внутри, когда он увидел ее на полу в кафе. Кровь ударила в голову, он едва не отлупил Клайва. Прорычал: «Я тебе говорил, не смей к ней даже подходить». А сын, торопливо ныряя в свитер, растерянно бормотал о том, что не хотел ничего такого и что Луиза упала в обморок, увидев проявление его болезни. Дарс даже не понял, как подхватил на руки хрупкое тело, активировал сигма-тоннель. Испугался, что совершенно недопустимо для второго человека в империи. Мелькнула тревожная мысль о том, что сработали установленные им триггеры, что Луиза попыталась что-то провернуть, и ее парализовало. Но нет. Диагност удовлетворенно посигналил зеленым. Девушка просто упала без чувств, ничего опасного. Глядя на тонкое запястье, Дарс тогда подумал, что она явно недоедает. Может, поэтому и потеряла сознание. А еще он подумал о том, что плевать на все. Он порвет в лоскуты любого, кто протянет свои грязные лапы к его девочке.
Его девочке… М-да.
Куда тебя несет, Дарс Эшлин Квеон?
И все это на фоне игры для взрослых дяденек, где ставка – империя.
Надо было думать о делах. Гибель доктора Лоица не оставляла сомнений, что кукловод появился в академии.
Заложив руки за спину, Дарс энергично шагал по светлым дорожкам парка, каждый раз сворачивая в нужном направлении. Время от времени ему приходилось кивать в ответ на приветствия старшекурсников. Ничего не поделаешь, его здесь хорошо знали. В груди теплилась светлая радость – беспричинная, если рассуждать логически: пообедал с Луизой – и вселенная заиграла яркими красками.
Дарс остановился перед домом Варуса.
Сумерки опустились на кампус, над дверью горел фонарь, выполненный под старину. Дарс прикоснулся к сенсорной панели. Мягкий пластик завибрировал под пальцами, откликнулся слабым зеленоватым свечением. Это означало, что ректор вернулся домой.
– Бен, добрый вечер! Пустишь меня? Поговорить надо.
– А, это вы, мистер Эш, – прозвучало ехидное, – пришли выпрашивать зачет для мисс Мар? Ну проходите, чего уж там.
Замок щелкнул, и Дарс вошел в светлую, отделанную натуральным деревом прихожую.
– Между прочим, мисс Мар прогуляла мою лекцию, – вместо приветствия сказал ректор, – завтра потребую у нее объяснительную.
Бенджамин Варус стоял на пороге гостиной в роскошном халате и взирал на Дарса строго, как и положено ректору, поверх тонких очков.
– Не требуй, она ничего не напишет. – Дарс усмехнулся. – Это я виноват. Она обедала со мной.
– Ну понятное дело. – Варус фыркнул. – Я не понимаю, зачем тебе устраивать любовницу в академию? Зачем ей учиться, Дарс? Только не говори, что не можешь обеспечить женщину, не поверю. Твоя бывшая не знает, какие бриллианты на себя цеплять.
– Луиза мне не любовница, – смутился отчего-то Дарс.
Варус ухмыльнулся, всем своим видом говоря «знаем-знаем».
– Ну проходи, всегда рад тебя видеть.
Дарс поморщился. Очарование от встречи с Луизой постепенно уходило, оставляя ванильное послевкусие. Сейчас придется говорить о делах и думать о делах. А так хотелось еще несколько минут побыть – хотя бы в мыслях – с ней.
Ректорская гостиная была маленькой и очень уютной. Большие кресла, обтянутые коричневым искусственным мехом, нелепые, но очень милые цветные коврики, которые с большим энтузиазмом вязала бывшая теща Варуса, голографический огонь в камине, от которого жар как от настоящего.
– Прошу. – Ректор жестом указал на кресло.
– Налей мне чего-нибудь, – попросил Дарс и привычным жестом нащупал сигару. – Знаешь, ты совершенно прав в отношении Луизы. Все ее досье по большому счету сфабриковано мной же. – Закурил, выпустил колечко дыма. – Ты же знаешь, я имею возможность редактировать реестр, хоть это и занимает уйму ресурсов.
– Ну я и говорю, зачем ей учиться?
– Подожди. – Дарс принял из рук Варуса широкий стакан. На донышке плескалась янтарная жидкость. – Дело в том, Бен, что я подобрал ее на улице. И она ничего не помнит о том, кто такая и где жила.
– Ну, если она тебе нравится. А я вижу, что это так. У тебя все на роже написано. Так забери ее к себе, и делов-то. Любая на ее месте запрыгала бы от восторга.
Дарс помолчал, потому что сделал глоток. Крошечное солнце скользнуло по пищеводу.
– Я так не хочу, – наконец сказал он. – Я хочу, чтобы у нее было будущее.
– Да ты влюбился, – усмехнулся Варус.
Дарс пожал плечами.
– Наверное, но мне все равно. Впрочем, и тебе должно быть все равно. Не обижай ее, она неглупая девочка.
– Это верно.
Варус налил и себе. Выпил залпом, зажмурился.
– Очень даже неглупая. И, возможно, из нее выйдет толк, если не будет прогуливать. Дарс, ты об этом пришел поговорить?
– Ты сам знаешь, что нет.

Доктор Гилберт Лоиц, погибший накануне, был одним из лучших и признанных специалистов в области нейрокогнитивных наук.
Погиб он несколько странно для человека, носящего в себе медицинский чип с датчиками кровяного давления, мозговой активности, пульса, расхода калорий и еще много чего. Медицинский чип выловили из вязкой лужи, в которую превратились органические ткани доктора нейрокогниции, и по снятым с него данным стало понятно, что все жизненно важные органы Гилберта Лоица перестали функционировать одновременно. Все это до отвращения смахивало на убийство. Ситуацию усугубляло еще и то, что убийство произошло на главной планете империи, где криминал сведен к минимуму, а уровень жизни населения высок настолько, что мотивы преступлений вроде воровства или вооруженного грабежа отпадают сами собой.
И тем не менее доктор Лоиц был убит.
Живя на окраине кампуса, старый профессор занимал уютный старинный домик, построенный задолго до закладки корпусов. Он терпеть не мог системы безопасности и, наверное, тем самым и подписал себе приговор. Преступник точно знал, что, находясь в доме Лоица, он не будет запечатлен ни на одну из камер слежения. Он просто пришел, убил и ушел. Похоже, что ничего не взял или, наоборот, взял нечто такое, о чем не знал никто – ни коллеги Лоица, ни его безутешная вдова.
Единственное, что смог в этой ситуации сделать Дарс, – это быстренько организовать информационный вакуум вокруг убийства. Вдову увезли, предоставили квартиру с видом на дельту реки Миас. Студентам объявили, что доктор Лоиц умер. Ну вот бывает и так – люди просто умирают.
Потом он запустил маховик расследования, не забыв шлепнуть на папку гриф «секретно». Но пока что расследование буксовало по элементарной причине: убийца не оставил следов, за исключением отпечатков фальшивых гелевых подошв.
Кому мог помешать тихий стодвадцатилетний профессор? Дарс не знал.
Но внутреннее чутье подсказывало, что в академию проник кукловод и явился он за Луизой.
Варус подвинул кресло так, чтобы вдвоем можно было на планшете просматривать голограммы.
– Нейрокогнитивные науки – очень забористая штука, – сказал он, потягивая виски, – думаю, ты и сам это понимаешь. Ключевые специалисты Рамоса уже заняты, а покидать насиженное теплое местечко ради преподавания в академии – пусть даже и твоей академии – мало кто захочет.
Дарс щурился на логотип загружающейся операционной системы.
– Можно предложить оклад выше, – наконец сказал он. – Разумеется, бюджет академии небезграничен, но мне кажется, что я могу что-то с этим сделать.
– Ты не понимаешь, – мягко сказал Варус, – тут дело не в окладе. Специалисты этого направления заняты на очень важных и интересных проектах. Мало кто захочет бросить перспективное дело ради ежедневных выступлений перед студентами, которые к тому же порой и учиться не хотят. У студентов, у большинства, такие счета в имперских банках, что им даже быть грамотными необязательно, вполне хватит сенсорной подписи на чеках.
– Давай к дьяволу выкинем нейрокогниции из учебного плана, – предложил Дарс.
Щека Варуса нервно дернулась.
– Я знал тебя еще мальчиком, – пробурчал он, – никогда не думал, что из хорошего мальчика вырастет оболтус.
Дарс усмехнулся.
– Но-но, вы говорите с братом императора.
– Да знаю я. – Варус отмахнулся от этого факта как от надоедливой мухи. – Но, Дарс, к чему это я веду. А к тому, что я нашел в реестре приезжих специалистов резюме. Возможно, это будет неплохим решением?
– Ты о ком?
Вместо ответа Варус принялся одно за другим раскрывать окна поисковой системы по имперскому реестру.
– Вот, смотри, хотел этого кандидата с тобой обсудить. Так что даже хорошо, что ты зашел.
– Ну я, собственно, и зашел, чтобы обсудить потенциальных кандидатов. И еще кое-что…
Дарс отставил на подлокотник кресла опустевший стакан, подтянул к себе поближе голографическое окно и прочел:
– Вейн Арсум. Переехал на Рамос… получается, два месяца назад. Рожден на Фебосе, окончил Маозийскую имперскую академию. Почему бы и нет? – И, обернувшись к Варусу, добавил: – Мне понадобится несколько дней, чтобы провести полную проверку его биографии в распределенном реестре.
– Сомневаешься? – нахмурился Варус. – Но почему? Что вообще происходит, Дарс?
Он лишь пожал плечами и тепло улыбнулся стареющему другу.
– Ничего такого, о чем тебе следовало бы беспокоиться.
– Ну тогда, быть может, я могу отправить доктору Арсуму запрос на собеседование?
– Это единственная доступная кандидатура?
– Нет, конечно же. Есть и другие, но… этот работал в академии, потом в университете, у него есть опыт преподавания. Ну и, наконец, он совершенно свободен на текущий момент.
– С чего бы?
Дарс растянул пальцами голограммы, увеличивая в размере текстовую врезку.
«Уволился по собственному желанию в связи с планируемым переездом на Рамос».
Ну ладно. Уволился и уволился. Может, захотелось человеку пожить на главной планете империи. К тому же он в расцвете лет, в общем, ровесник самого Дарса.
С голограммы на Дарса смотрел приятного вида мужчина. Породистое лицо, темные, коротко остриженные волосы. Золотистые радужки, как и у многих с Фебоса. Ничего примечательного на первый взгляд.
– Почему так мало специалистов по нейрокогнитивному направлению? – спросил Дарс. – Днем с огнем не сыщешь. А ведь Рам-сити – столица.
Варус недовольно хмыкнул.
– Это, друг мой, вопрос отношений академических кругов и научных школ. Исторически так сложилось, что на Рамосе нейрокогнитивное направление было не в чести с самого начала. У нас что? У нас киберсистемы, наносистемы, вопросы симбиоза человеческого организма и киберфизических систем. Сильная школа нейрокриптоанализа. Здесь традиционно не финансировалось нейрокогнитивное направление. Поэтому с течением времени все специалисты попросту разлетелись кто куда. Ну а здесь остались те немногие, которых все устраивало. Так что… приходится искать залетных пташек вроде этого Арсума.
– Надо бы поговорить с братом, – Дарс задумчиво почесал переносицу, – перераспределить финансирование, в конце концов.
– Империя – отдельно, научное сообщество – отдельно. – Бенджамин усмехнулся, побарабанил пальцами по подлокотнику. – Ты ведь и сам знаешь, что сейчас не лучшее время перераспределять инвестиции.
– И то верно.
Дарс отодвинул голографическое окно, откинулся в кресле. Выпитое виски согревало тело, успокаивало. Глаза начали слипаться.
– Хорошо тут у тебя, доктор Варус. Так и остался бы на пару денечков.
– Ну так оставайся. Ты меня не стеснишь. Всегда приятно поболтать с одаренным бывшим учеником.
Дарс прищурился.
– Шутишь? Я же тень за спиной императора. Должен быть на подхвате в любое время дня и ночи. А так бы с удовольствием остался. И мы вспоминали бы те времена, когда ты был у меня руководителем дипломной работы.
– А ты нес какую-то наукоподобную чушь и утверждал, что это свежая и незатертая идея.
– Но именно так оно и оказалось, верно?
Дарс с сожалением поднялся.
Ему не хотелось уходить от Варуса. Само присутствие ректора уносило на годы назад, в те легкие и беззаботные деньки, когда и солнце ярче, и трава зеленее. Дарс уже и забыл, каково это – быть просто студентом. Дела империи давно давили на плечи, как мешок с кирпичами.
– Да, вот еще, Бен, – он остановился посреди гостиной, перекатываясь с пятки на носок и наслаждаясь ощущением натурального дерева под ногами, – ты подпишешь указ об отчислении Гая Вири.
Ректор поправил очки.
– Я не могу его отчислить за неуспеваемость, Дарс. Даже если тебе очень нужно избавиться от мальчишки. И я, пожалуй, начинаю понимать почему.
– Тогда ты напишешь, что Гай Вири отчисляется решением попечительского совета. Я все подпишу и заверю.
Бенджамин недовольно хмыкнул. Тоже поднялся с кресла, прошелся от стены до стены, сложив за спиной руки и задумчиво хмурясь.
Потом сказал:
– Из-за совершенно безродной девчонки, которая как снег на голову упала, ты хочешь отчислить наследника финансовой империи. Не много ли чести?
– В самом деле, ему многовато. Я мог бы сделать так, что Гай Вири исчезнет. Но мне откровенно жаль его отца. У старика и без того забот по горло. Последние сплетни живописуют его развод с очередной женой, которая публично обвинила его в полном бессилии на всех фронтах.
Варус тяжело вздохнул и опустил плечи, став при этом похожим на большого грустного ворона.
– Мне бы не хотелось, Дарс, чтобы благоразумие тебя покинуло.
– Оно меня не покинет, не переживай. Просто делай, что я говорю. Так будет лучше для всех.

Уходя от ректора, Дарс был уверен: тот в точности выполнит все указания.
Он переступил порог, моментально погрузившись в чернильную темноту осенней ночи Рамоса. Шагах в десяти начиналась освещенная аллея, там горели фонари, но отчего-то именно в это время года и именно на Рамосе ночной мрак казался особенно густым, липким, почти живым. Две серебристых луны еще не взошли, а висящая высоко в небе их багровая сестра не давала света.
Дарс преодолел расстояние до освещенной аллеи, огляделся. Далеко впереди на скамье целовались влюбленные. Больше – ни души.
И невольно вздрогнул, когда в кармане завибрировал оповещатель. Ночные вызовы – это всегда плохо. Все хорошее обычно происходит при свете дня.
Он нажал кнопку приема, и тут же спроецировал прямо перед собой голограмму.
Клайв. Бледный, какой-то взъерошенный.
– Привет, – начал осторожно, – папа, а ты где сейчас?
– Привет. – Спокойствие давалось нелегко. Что там еще случилось? – А ты где?
– У себя. Па, ты не мог бы… прийти ко мне?
– Мог бы, разумеется. Буду через десять минут. А что случилось?
Клайв подозрительно шмыгнул носом, посмотрел на него в упор. Отчаяние в глазах. Губа искусана.
– Приди, пожалуйста. Мне кажется, что я… умираю.
– Сейчас буду, – автоматически ответил Дарс и отключил связь.
Внутри все сжалось ледяным комком и тут же проросло стальными шипами, протыкающими грудь изнутри.
Да нет же, нет… Что за глупости? С чего бы Клайву умирать?
Его малышу, его мальчику, который когда-то пах молоком, у которого был смешной хохолок шелковистых волосиков на макушке…
«Но ты ведь знаешь, что с ним не все в порядке, – сипло прошептал внутренний голос, – и ты должен понимать, что изменения могут привести к чему угодно…»
– Пожалуйста, не надо. Только не это. – Дарс и не заметил, что прошептал это вслух.
Резко покрывшись холодным потом, он уже шел… нет, бежал в сторону, где располагался нужный коттедж.
«Но ведь рано или поздно он все равно ушел бы от тебя».
«И все это время я рыл, перекапывал галактику в поисках бионика, которому было бы по силам запустить обратный процесс. Я не сидел сложа руки».
«Но, видимо, того, что ты делал, оказалось недостаточно, не так ли?»
Дарс несся, задыхаясь от нахлынувшего разом леденящего ужаса.
Он взбежал по высоким белым ступеням, трясущимися руками дернул на себя резные двери, преодолел последний лестничный пролет.
Клайв уже открывал дверь, растерянный и жалкий.
А Дарс внезапно подумал, что именно сейчас напрочь забыл и о курении айхи, и о пьяном дебоше, и о той выходке с Луизой. Только бы Клайв ошибся. Только бы…
– Па, – одними губами произнес парень, – со мной что-то не так.
И вот теперь…
Взять себя в руки.
Не будет пользы в трясущемся от ужаса папаше. Клайву нужна поддержка, ему нужно опереться не на зыбкую топь, а на холодный камень.
– Рассказывай. – Дарс шагнул внутрь, по привычке осмотрелся.
Было чисто. Вещи аккуратно разложены. Клайв – совершенно один в апартаментах.
– Да я и сам не знаю, – он слабо улыбнулся, – проходи. Ты кофе будешь?
– Ты решил довести бедного родителя до сердечного приступа? – Дарс нашел в себе силы усмехнуться. – Давай уже, говори, что стряслось. И откуда столь глупые мысли.
– Оно… отваливается, – пробормотал Клайв, опустив голову, – вот я и подумал…
– Что отваливается? – не понял Дарс.
– Ну это. Чешуя.
Клайв на секунду отвернулся, взял что-то со стола, а потом поднес Дарсу на раскрытых ладонях глянцевые кусочки хитина.
Дарс выругался. Осторожно потрогал один. Поднял глаза на сына.
– Показывай остальное.
Вышло хрипло и безжизненно.
Та зараза, что медленно отнимала у него ребенка, так просто бы не отстала. Должно было что-то произойти – но что? Разве что… на самом деле паразит покидал тело жертвы? Умирающей жертвы?!!
И глядя, как Клайв подрагивающими пальцами расстегивает рубашку, Дарс беззвучно молился – пусть что угодно, пусть он становится треклятым акдом, но только пусть живет…
– Вот, смотри, – сказал Клайв.
Дарс уставился на уродливое пятно, которое успело сожрать тело от шеи до пупка. На границах засохла сукровица, острые чешуйки резали кожу. А в середине хитин отваливался, вот и еще несколько чешуек с тихим шелестом шлепнулись на пол.
– Как думаешь, что это? – громким шепотом спросил Клайв. – Что со мной, па?
– Я не знаю. – Дарс покачал головой.
Протянул руку и прикоснулся к так и не выросшей хитиновой броне.
Еще одна крупная чешуйка отвалилась.
Происходило нечто из ряда вон выходящее, а он все не мог понять что.
Потом вдохнул поглубже, посмотрел строго на сына и сказал:
– Не вижу причин для паники. У тебя встроен медицинский чип. Пойдем почитаем, что там с тобой происходит.
Клайв передернул плечами.
– Да, ты прав. Но я… не ожидал.
«А хотел просто сказать, что испугался, но не смог. Увы, я не тот папашка, с которым хочется откровенничать».
Клайв принес из спальни портативный меддиагност, быстро подключил к своему чипу. Дарс уселся на диван, открыл перед собой основные окна программы-аналитика и погрузился в чтение мельтешащих символов.
Но чем дальше, тем неспокойнее становилось на сердце.
В происходящее не верилось. Ну вот совсем.
За прошедшее время ему, тени императора, довелось найти всего трех биоников, и ни один из них ничего не смог сделать с Клайвом. Они ссылались на то, что глубоко засевшее в ребенке проклятие дело рук одного из тех, кого причисляют к высшим. То, что перепало от высшего, не исправить рядовому со слабеньким даром. А о существовании высших биоников не известно вообще никому, кроме них самих.
И Дарс отчаялся. А время работало против Клайва.
Но тут… Происходило нечто невероятное.
Анализатор бодро демонстрировал геном, очень медленно приходящий в норму.
Так же не бывает, да? Чтобы само собой – раз! – и все изменилось к лучшему?
Клирики призывали молиться богу, в которого Дарс не верил. А может быть, вот оно, то самое чудо, воля всевышнего?
– Ну что там? – негромко спросил Клайв. – Что со мной?
Дарс повернулся к сыну.
Ему хотелось, очень хотелось вскочить, прижать к себе своего мальчика. Но – мальчик уже вырос. Не стоит. Ему нужна крепкая опора, а нежность и ласку пусть ищет в женском обществе.
– С тобой все неплохо, – проговорил Дарс, понимая, что еще чуть-чуть – и не выдержит. Заплачет.
– То есть жить я буду? – Клайв хмыкнул, ковырнул пальцем хитиновое пятно. Еще одна чешуйка отвалилась, открывая розовую молодую кожу.
– Думаю, будешь. – Дарс не отрывался от анализатора.
Показатели… Медленно, но неуклонно тянулись к норме.
– Хорошо. – Клайв даже улыбнулся. – Ну тогда извини, что оторвал от важных государственных дел.
– Важные государственные дела подождут, – сказал Дарс, – а ты мне расскажешь обо всем, что с тобой произошло за последние дни. Обо всем, не забывая мелочей.

Клайв принес две пузатые кружки крепкого кофе и шоколадные конфеты в вазочке. Смотришь на него, как в зеркало, которое отмотало пару десятков лет назад. Влажные, чуть вьющиеся черные волосы. Борода только-только пробивается. И эти небрежно, так привычно подкатанные рукава рубашки…
Дарс неторопливо сделал глоток. Кофе был крепким и горьким, как он и любил. Клайв уселся в кресло напротив, взял свою кружку, но пить не торопился, грел руки.
– Так что со мной? Ты так и не сказал.
– Похоже на то, что изменения регрессируют. Вот я и хочу послушать, что с тобой случилось за последние дни, чтобы сделать выводы.
Кружка дрогнула в изящных пальцах сына. В глазах – неверие и страх.
– Так что, па… Выходит, я перестаю превращаться в тварь?
– Выходит, что да. Но, сын, я бы с осторожностью относился к изменениям такого рода. Мы ведь не знаем, почему все это происходит. И, как ты понимаешь, в те чудеса, о которых на каждом углу кричат наши клирики, я не очень-то верю.
Клайв решительно отставил кофе, тряхнул головой.
– Это значит, папа, что должно было произойти нечто странное, из ряда вон…
– Возможно, ты общался с кем-нибудь, кого не знал ранее?
Клайв задумался, положил подбородок на сцепленные пальцы рук. У Дарса вновь появилось чувство, что он смотрит в зеркало. Почти ничего от матери, разве что узкий подбородок.
«Ну и хорошо, что почти ничего от нее. Может быть, еще мозгами разживется!»
– Кстати, Клайв… Ты ведь понимаешь, что в случае выздоровления ты можешь унаследовать престол?
Взгляд Клайва потемнел.
– Но я не хочу!
– К сожалению, если ты так и останешься единственным наследником, то твое «не хочу» не играет никакой роли. Вообще никакой. Империи нужен правитель. И лучше, если это будет кровный родственник нынешнего императора.
– Но…
– Помолчи, пожалуйста, – Дарс махнул рукой, призывая отпрыска к вниманию, – запомни вот что. Начиная с этого момента… если ты действительно пошел на поправку… Никаких компрометирующих выходок. Ни пьянок, ни курения этой гадости айхи, ни девок. Это уже не шутки, сын. Да и вообще, я еще не все разгреб после вашей последней увеселительной поездки с мистером Вири.
Кажется, Клайв покраснел. Опустил глаза.
– Подобное больше не повторится, па. Я ж не совсем дурак, кое-что понимаю. А с мистером Вири, похоже, нам не по пути.
– И я рад это слышать! Поверь, это не тот человек, которому должен доверять потенциальный наследник.
– Но, папа… Понимаешь… он ведь был все эти годы моим единственным другом. И я все время боялся, что он отвернется от меня, потому что я становлюсь чудовищем.
– И поэтому слишком много ему позволял, так?
– Вроде того. – Клайв серьезно посмотрел ему в глаза. – Но в торговом центре… Кажется, я начинаю понимать. Дальше нам не по пути.
– Твои слова воистину дают надежду, – усмехнулся Дарс, – и все же я жду. Рассказывай. Все, что могло спровоцировать регресс.
Клайв передернул плечами, словно вспоминал нечто неприятное. Впрочем, все предыдущие годы и были наполнены тем самым неприятным – осознанием того, что медленно и неотвратимо превращаешься в кровожадную тварь.
– Ну, давай, – подбодрил его Дарс.
– Из всего потока об этом… ну, чешуе… знали только трое. Гай, Миранда и… мисс Мар. Но Луиза упала в обморок, как только это увидела.
– Понятно… – Еще глоток обжигающе горячего и горького кофе.
Удивительно хорошо прочищает мозги. Особенно если не спать всю ночь и время катится к рассвету.
– Что за Миранда? Откуда взялась?
– Э… ну… – Клайв снова покраснел. – Она… мы…
– Твоя девушка? – сформулировал Дарс.
– Не совсем. Видишь ли… Не то чтобы она мне очень нравилась. Но мы…
Дарс приподнял бровь. Щеки Клайва приобрели малиновый оттенок.
– Не слишком умно, Клайв. Надеюсь, без последствий?
Он мотнул головой.
– Конечно, без последствий. Ну, понимаешь, она сама пришла. Я был один. А она пришла, сказала, что не успела лекцию дописать, и попросила конспект. Потом мы говорили долго. Она села рядом. А потом…
– Я узнаю, что это за Миранда такая, – пробормотал Дарс, – что за семья. Скинь мне ее контакты.
– Но ты же ей ничего не скажешь?!
Дарс отставил кружку.
– А что я ей скажу? Сама пришла, так ведь? В здравом уме и твердой памяти. Но, сынок, пора бы уже начинать понимать, что будет много желающих прыгнуть в твою постель в обмен на некоторые бонусы от императорской семьи.
Клайв только вздохнул. Потом поднял взгляд, губы упрямо сжаты.
– Знаешь, она хотя бы не шарахнулась от меня, увидев… все это.
– Отличная выдержка у девочки, – промурлыкал Дарс, – впрочем, уж лучше Миранда, чем пьяный дебош и изнасилованная девушка, привязанная к креслам.
– Перестань, – почти прошипел Клайв, – я же сказал, что подобное не повторится. Я признал, что полный дурак, что плясал под дудку Вири. Что еще?!! Я принес свои извинения мисс Мар. Мне следовало ползать перед ней на коленях?
Дарс улыбнулся. Все же это был его повзрослевший сын. Похоже на то, что выздоравливающий сын.
Неверие медленно откатывалось прочь, и на месте, где был только серый прах, медленно пробивались зеленые ростки надежды.
– Нет, конечно же, – сказал Дарс, – на коленях не стоит ползать ни перед кем. Я рад, что у тебя хватило смелости принести извинения. Все же ты мой сын.
И помолчав, добавил:
– Так значит, Миранда…
Неужели бионик? Высший бионик в самом сердце империи?
Такого просто не бывает. Невозможно.
Клайв задумчиво смотрел на кофейную пенку.
– Вот еще что, папа. Луиза, когда увидела… Она пробормотала что-то вроде «неправильно».
Дарс нахмурился.
Миранда – высший бионик? Это казалось невероятным.
Но что, если выздоровление Клайва – дело рук Луизы? Да, воспоминания ей переехали шифровальщиком, но ведь она постоянно вспоминает время от времени какие-то образы.
Высший бионик – Луиза?
Но тогда… Тогда есть над чем поразмыслить.
Высший бионик без воспоминаний – это опасная штука, очень опасная.
Кто и зачем ее сюда прислал, эту несчастную девушку?

Глава 8
Будни академии

Прошло три дня с того незабываемого обеда.
Занятия идут своим чередом. Луиза старательно посещает лекции и семинары, практические и лабораторные занятия.
Все еще тяжело находиться рядом с таким количеством людей, но уже не сравнить с тем, что было в самом начале. Доктор Варус, казалось, и вовсе не обращает на нее внимания, а когда их взгляды встречаются, Луизе чудится тонкая улыбка на губах ректора.
Пару раз она сталкивалась в коридоре с Гаем Вири, но тот неизменно делал вид, что ее не замечает. Интересно, что после стычки в торговом центре Клайв и Гай Вири больше вместе не ходят. Клайв теперь на всех занятиях сидит с Мирандой, у девушки глаза лучатся от счастья. Ведет она себя так, будто они уже договорились о свадьбе, и Луизе это не нравится.
Нет, это не ревность, ей Клайв Эшлин и даром не нужен.
Ей отчего-то жаль Миранду, которая возомнила себе невесть что.
Луизе кажется, что в глазах Клайва, когда тот смотрит на свою подругу, хрустит лед. Когда любят, смотрят совсем не так.
Когда любят…
Луиза то и дело возвращается к тому обеду. Брат самого императора напротив. И смотрит он на нее совсем не так, как Клайв на Миранду. Жадно, жарко, с вызовом. Луиза прикрывает глаза. Тело как будто теряет вес, и странное щекочущее чувство замирает в груди. А что, если бы он ее поцеловал? Как бы это было? И она представляет себе, как жесткие руки мужчины скользят по спине, перебирая позвонки, медленно опускаются ей на талию, прижимая к сильному телу… Но этого так мало! Хочется, чтобы сильные пальцы зарылись в волосы, почувствовать вкус его губ, вновь ощутить запах его тела вперемешку с ароматом дорогого табака и мяты, услышать прерывистое дыхание… В его объятиях спокойно. Не страшно.
Она вздыхает и мыслями возвращается в аудиторию.
Нейрокриптоанализ, будь он неладен. А она мечтает непонятно о чем.
– Мисс Мар, – ехидствует Варус, – я вижу, вы витаете в облаках. Позволю себе спустить вас на Рамос. Извольте сюда, ко мне, мисс Мар. Расскажите о последовательности записи состояний нашей с вами нейроматрицы.
Мысли мечутся в голове, превращаясь в цветастый клубок, из которого торчат обрывки полученных когда-то знаний и наспех прочтенной вчерашней лекции.
Луиза выдыхает с некоторым облегчением. Да, этот материал она знает. Не твердо, конечно, ну так ведь еще только начало занятий, до сессии далеко.
Она поднимается и идет к доске.
Ловит обеспокоенный взгляд Клайва и понимает, что он изменился с момента их последней встречи. То чужое, неправильное, что в нем было, – ушло.
– Ну так вот. Я думаю, что доктора Лоица все же убили, – сипло прошептала Элла на ухо.
Они сидели в студенческом кафе за столиком у окна. Время было послеобеденное, в зале практически пусто. В противоположном углу ближе к витринам устроила заседание компания старшекурсников, все сплошь солидные, серьезные и немного скучные.
Луиза взяла свой стакан с морсом. Напиток был холодный, аж зубы свело, поэтому она поспешила заесть его теплой котлетой.
– Почему ты так решила?
Врать было неприятно, тем более подруге. Но не могла же Луиза признаться в том, что да, действительно убили, и сказал ей об этом сам мистер Эш.
«Дарс», – повторила она про себя.
В груди снова запорхала стайка бабочек, щекоча и заставляя сердце биться чуточку быстрее.
Элла воззрилась на нее с нескрываемым удивлением.
– А что тут решать? Доктор Лоиц, говорят, не расставался с диагностом. А медицинский чип у него самый новый. Вот и подумай, Лу. Если бы у Лоица отказало сердце, или инсульт, к примеру. Чип сразу бы отсигналил в «туман», а оттуда сразу примчался бы ассистент. Ну, Лу-у-у, когда ты сидишь с таким видом, мне так и хочется макнуть тебя носом в тарелку.
– С каким? – Луиза вздохнула. Порой с Эллой тяжело. Слишком уж активная, просто давит своей бешеной деятельностью. – С каким видом?
– Ты сейчас сидишь с таким видом, как будто все знаешь, но не хочешь говорить!
Луиза пожала плечами.
– Я с тобой соглашаюсь. Вот. Так и есть, все сходится к тому, что доктор Лоиц не своей смертью умер.
– Уже лучше, – апельсиновые кудряшки взметнулись, – а вот теперь представь, что убийцу так и не нашли и он продолжает бродить ночами по кампусу, выслеживая следующую жертву!
Луиза сосредоточенно пережевывала котлету и все пыталась понять, куда клонит Элла.
Ну убили, да. Ну, возможно, и бродит. А они-то что могут сделать?
– Мне все кажется, что наша служба безопасности ушами хлопает, – тихо произнесла Элла. – Предлагаю принять участие в раскрытии преступления.
– То есть ты думаешь, что мы найдем больше, чем специально обученные люди, – осторожно уточнила Луиза.
– Ну конечно, – без тени сомнения ответила Элла, – предлагаю заняться этим сегодня же.
– И-и-и… что мы будем делать?
Это было огромной, просто космического масштаба ошибкой согласиться с Эллой. Потому что потом ее было уже не остановить.
– У нас сегодня свободный вечер, – бодро затараторила она, – Хельм обещал присоединиться.
– Хельм?
– Ага, это ж мой жених. Разве я тебе не говорила, как его зовут? Впрочем, не важно. И когда стемнеет, наша милая компания прогуляется к дому доктора Лоица.
– И что ты там думаешь найти, в темноте-то?
– Ну, вообще-то, во всех видеороманах говорится о том, что убийца часто возвращается к месту преступления.
Луиза фыркнула.
– Ну да, если только он дурак. Его ищет имперская служба безопасности, а он придет, да?
– А может, он потерял там что-нибудь? О, смотри, а вон Клайв! Давай его позовем?
– Давай не будем? – Голос-то какой жалобный, даже самой противно.
И – осколки воспоминаний, острые, вспарывают душу, скребут по натянутым, звенящим от напряжения нервам.
«Непокорная маленькая сучка. Сейчас я тебя накажу. Ты же не против, а, Клайв?»
– Да ладно тебе. Не понимаю, за что ты его так не любишь.
Элла приветственно помахала рукой.
– Клайв! Эй, Клайв!
– Не надо… – зашипела Луиза, но было поздно.
Пришлось лепить искусственную улыбку.
Хорошо еще, что он был один, без Миранды. От приторной сладости последней просто сводило челюсти, и хоть ничего плохого Миранда не делала, Луизу отчего-то раздражала ее манера непрестанно липнуть к Клайву, постоянно гладить его, трогать. Только что не облизывала с головы до ног, и то хорошо.
– Привет, – сказал Клайв, – чем занимаетесь?
– Обедаем, как видишь, – ответила Элла.
Луиза многозначительно промолчала, затем достала из сумки планшет и уткнулась носом в текст последней лекции. Клайв, конечно, извинился, но все равно неприятно его видеть так близко. Осколки воспоминаний могут резать так же, как и битое стекло.
– А мне… можно с вами? – спросил он.
Луиза, не поднимая головы, чувствовала на себе его взгляд.
Он ждал именно ее ответа. И по большому счету плевать ему было на Эллу с высокой башни.
– Конечно, можно, – ответила подруга, – а мы тут как раз кое-что интересное обсуждаем.
– Луиза, ты не против, если я к вам присоединюсь?
Она молча кивнула, не отрываясь от планшета. Пусть себе обсуждают, она будет перечитывать лекцию. Или делать вид.
Тем временем Элла старательно повторила все, что до этого говорила Луизе. Про Лоица, про убийство и про невероятно дурацкую затею побродить вокруг профессорского дома после наступления темноты.
Клайв помолчал. Затем спросил спокойно:
– А можно и мне с вами?
– А тебе можно? – не выдержала Луиза. – Незачем его высочеству бродить по ночам в сомнительной компании, при этом занимаясь тем, чем положено заниматься службе безопасности.
Он сдержанно улыбнулся. В груди кольнуло сладкой болью – ну до чего же похож…
– Я могу сделать полезный вклад в общее дело, – сказал он, – у меня есть набор жучков, я их сам сделал, когда кибероникой увлекался. Нам и в дом не нужно проникать, мы их просто забросим в окно. А дальше будем на лавке с планшетами сидеть и смотреть, что они там вынюхают.
– Круто, – выдохнула Элла, – ты в деле. Только, пожалуйста, не приводи Миранду.
– Почему? Она не будет мешать.
– Потому что нам скучно смотреть на то, как она к тебе липнет, – ухмыльнулась Элла. – Ведь так, Лу?
И легонько толкнула в плечо, мол, поддержи.
Луиза подняла глаза на Клайва. Тот выглядел растерянным и смущенным. В воздухе повисла напряженная тишина.
– Нам, правда, не очень приятно наблюдать, как Миранда на тебе виснет, – тихо сказала Луиза.
Клайв поморщился, потер переносицу.
– Она хорошая девушка, – сказал нехотя, – и я не хочу ее обижать.
– Ну вот и не обижай, – безапелляционно сказала Элла, – просто не говори ей, куда идешь вечером. Скажи, что к отцу собрался.
Луиза залпом допила свой морс. Решительно убрала планшет в сумку, поднялась.
– Ну все. Я пойду, а вы тут… не торопитесь, разговаривайте.
– До вечера, – сказала Элла и принялась ковырять свой салат, нанизывая на вилку прозрачные колечки маринованного лука.
– Подожди, я тоже ухожу, – заторопился Клайв, – мне еще жучков нужно собрать.
Луиза раздраженно передернула плечами.
Ну конечно, кто бы сомневался.
Что ему от нее нужно? Извинился? Ну и ладно. Зачем липнуть и тащиться следом?
Молча вышли из столовой и так же молча пошли в сторону жилых корпусов.
Первым не выдержал Клайв.
– Ты все еще на меня злишься, да?
Вздохнула.
– Я… не злюсь на тебя. Но мне все равно не очень приятно тебя видеть. Чего ты от меня хочешь?
– Чтобы мы стали друзьями.
Это было настолько невыносимо больно, что Луиза остановилась как вкопанная.
– Зачем? Зачем тебе такой друг, Клайв? У тебя есть девушка, которая в тебя влюблена без памяти. По крайней мере, она старательно эту влюбленность изображает. У тебя есть отец. Мама, наконец. У тебя есть все, чего только можно пожелать. Так зачем тебе, племяннику императора, безродная девка? Дешевая шлюха, подстилка на одну ночь? Чтобы было, что в следующий раз предложить друзьям?
Кажется, он побледнел. Как-то разом сник, осунулся. Затем, помолчав, произнес глухо:
– Прости. Я не думал, что тебе до такой степени неприятно меня видеть.
– Ну да, очень неприятно. – Луиза понимала, что ее уже несет, но ничего не могла с собой поделать. – Каждый раз, когда я вижу тебя, у меня перед глазами пробегает та развеселая ночь. Боже, я так надеялась, что вы меня освободите. Но вы оказались ничем не лучше Реми, который обращался со мной хуже, чем с собакой. И как после этого мы можем стать друзьями?
Клайв тихо вздохнул.
– Понимаю. Все это я вполне заслужил. Ты можешь и дальше высказывать все, что обо мне думаешь, это будет справедливо.
Луиза скрипнула зубами.
– Придурок. Папенькин сыночек. Тряпка. И мне плевать, что все это я говорю племяннику императора. Можешь вызвать службу безопасности, пусть меня арестуют.
Он промолчал, а она развернулась и быстрым шагом пошла прочь. Злые слезы жгли глаза. Еще не хватало разреветься посреди парка у всех на глазах.
Рывок – и она прижата к груди Клайва, одной рукой он держит ее, а другой гладит по волосам. Волной накатывает паника. Ей не нравится, когда ее трогают. Каждое прикосновение неприятно.
– Я очень виноват, Луиза. Но я не так плох, как ты думаешь. Что я должен сделать?
– Оставь меня, – вырывается из горла вместе с рыданиями, – не трогай.
– Я хочу, чтобы ты знала. Можешь на меня рассчитывать. Что бы ни случилось.
– Отпусти! – Она наконец выворачивается из его рук и уже бегом устремляется в сторону своих апартаментов.
Псих.
Интересно, если она его начнет бить, он все это вынесет со словами «да, я понимаю, что виноват»?

К вечеру Луизу начало потряхивать от напряжения.
Нет, она не боялась ни темноты, ни перспективы похода к дому убитого профессора.
Дело не в этом. Дело в Клайве. Почему он не оставит ее в покое? Дарс говорил, что приказал ему даже не приближаться. Вроде самое время пожаловаться?
Машинально погладила черно-золотой перстень. Прикусила губу. Нет, жаловаться – это последнее дело, тем более отцу на сына, как будто она маленькая и не может сама справиться. Да, надо пробовать самой. Возможно, пересмотреть свое отношение к Клайву? Да, видеть его неприятно, воспоминания больно ранят. Но так ли велика его вина?
«Велика», – сказала растоптанная, униженная рабыня.
И одновременно с этим точно кто-то другой, более сильный и уверенный в себе поднял голову где-то глубоко внутри Луизы Вивьен Мар.
«Жизнь – она такая штука. Через некоторые вещи нужно перешагнуть и идти дальше».
Но сложно, почти невозможно переступить через саму себя, оттолкнуть собственные страхи.
Луиза поджала губы. Нет, надо справляться. Дарс хочет дать ей шанс на хорошую жизнь, значит, она будет стараться этот шанс не упустить.
В дверь деликатно постучали.
Луиза подошла, помедлила.
А затем резко – рывком – открыла.
– Привет, – сказала Элла. – Луиза, познакомься, это Хельм, мой… жених. Хельм, это Луиза, моя лучшая подруга на Рамосе.
– Привет, – растерянно промямлила Луиза.
И едва не прыснула в кулак. Пожалуй, еще никогда ей не доводилось видеть жениха, столь похожего на невесту. Хельм был таким же долговязым, худым и ярко-рыжим. Волосы лежали копной на плечах, завивались такими же пружинками, как у Эллы.
– Не смотри так, – процедила та и дернула ее за рукав, – в соседнем клане все такие же, как и в моем. И нет, мы не родственники!
Они прошли в гостиную, заняли кресла.
– Осталось Клайва дождаться, – заметила Элла. – Слушай, я бы чего-нибудь выпила. Водички, например.
– Может, он передумал?
Луиза вышла на кухню за водой, а сама подумала – ну и хорошо, если передумает. Да, точно передумает после всего того, что она ему наговорила сгоряча. А потом, возвращаясь из кухни, едва не столкнулась с Клайвом.
– Привет, – добродушно сказал он и продемонстрировал плоскую коробку размером с ладонь, – а я вот жучков своих принес.
Она кивнула и ничего не ответила. Просто… не смогла. По-хорошему, она должна была испытывать к нему только ненависть, но почему-то уже не получалось. Эмоции как будто притушили, накрыли плотным колпаком. Даже злиться толком не могла.
– Итак, мои дорогие, – сказала Элла после того, как парни обменялись приветствиями и познакомились, – сейчас мы отправимся к дому профессора Лоица и исследуем окрестности. Интуиция мне подсказывает, что сегодня мы обязательно что-нибудь найдем. Что-то такое, чего не нашла служба безопасности, не в обиду будет сказано. Что с твоими жуками, Клайв?
Он с улыбкой потряс коробкой, и Луиза была готова поклясться, что внутри зажужжало и заскреблось.
– Ты детальки из толлиума делал? – осведомился Хельм. – Покажешь потом?
– Да я могу и сейчас. Вот, идите сюда.
Клайв открыл коробку и аккуратно извлек большого металлического жука. Тот выглядел совершенно живым, шевелил усиками-антеннами и пытался зацепиться лапками за палец Клайва.
– Круть! – восхитился Хельм и тут же, как и подобает мужчине, потянулся смотреть поближе. – Можно подержать?
Конечно же было можно. Клайв дал жука и Хельму, и Элле. Луизе тоже хотелось подержать чудо кибероники, но она промолчала. Подумаешь, жук.
– Луиза, – спокойный голос Клайва проскрежетал по нервам колючей проволокой, – ты хочешь посмотреть? Вот, держи.
И даже не спрашивая согласия, взял ее руку и насильно вложил в ладонь искусственное и снабженное интеллектом насекомое. Жук заскреб лапками и собрался было спрыгнуть на пол, но Клайв его удержал пальцем.
– Я ему встроил интерфейс с нейропространством, так что им можно будет управлять даже мысленно. Если хочешь, возьми себе.
– Нет, спасибо, – она исподлобья глянула на Клайва, – он мне не нужен.
И стараясь казаться равнодушной, отдала жука.
Хотя, откровенно говоря, жук был великолепный и Луиза не отказалась бы от такой забавной штуки.
– Эх, ладно, – сказал Хельм, – пойдем, что ли? Уже стемнело.
– Да, пойдемте, – поддакнула Элла, – уже все должны разойтись по кроваткам.
И они пошли.
Луиза только единожды выходила на Рамосе ночью, когда шею стягивал жесткий ошейник, а поводок был в сальных лапах Реми. Тогда было не до впечатлений. Сейчас же она шла вместе с другими по кампусу академии, и путь их лежал от студенческих корпусов к домам преподавателей. Для этого нужно было пройти сквозь парк, что тревожно шелестел листвой.
Ощущения от ночи на Рамосе были странными. Две луны, что ранее светили серебряными монетами, еще не взошли. Оттого, наверное, сама темнота казалась слишком уж… черной, липкой, жирной, как сажа. В небе висела только алая луна Рамоса. И вот этот багровый, словно заплывший кровью глаз в небе и внушал чувство беспокойства, по большому счету ничем не обоснованное.
Перебрасываясь ничего не значащими фразами, они прошли сквозь парк. Элла то и дело хваталась за руку Хельма. Луиза сердито сопела. Было страшно, под ребрами как будто ворочался липкий сгусток, чувство опасности, от которого никак не избавиться. Но не виснуть же на Клайве?
А густая листва шелестела. Что-то похрустывало в темноте, шуршало, и Луизе вдруг представилась совершенно невозможная картина: это ночной лес пережевывает хрупкие косточки затерявшихся путников. Огромным жабьим ртом, в котором три ряда игольчатых зубов.
Луиза хмыкнула. Бред какой-то. Наверное, это луна так влияет.
Но где-то глубоко, под слоями мертвой памяти уже родилось видение: когда-то она уже шла по ночному лесу. И тот лес действительно таил в себе опасность. В него можно было войти и уже никогда не выйти. На какой же планете это происходило? Луиза прикусила губу. Это странное, так не вовремя всплывшее воспоминание было очень важным, она это точно знала. И если оживить его, если снова пройти по тому лесу, все встанет на свои места. Пазл под названием «жизнь Луизы» сложится в правильную, четкую картину.
«Планета… боже, как называлась та планета? И что я там делала?»
Наконец они миновали парк. Луизе показалось, что все вздохнули с облегчением.
Это все нервы, нервы… и кровавая луна Рамоса.
– Вон, – громко зашептала Элла, – вон тот крайний домик.
Из темноты, словно по волшебству, возник неясный силуэт, скудно освещенный небольшим фонарем. Стекла поблескивали кровавыми бликами, отражая свет луны.
– Так, – сказал Хельм, – ну что, надо бы жуков запустить внутрь.
– А для этого нужно открыть окно, – задумчиво протянул Клайв. – Мы не подумали о том, что дом может быть под охранным куполом.
– И что теперь? – Элла зябко обхватила себя за плечи. – Ну давайте выпустим жуков хотя бы снаружи. Вдруг здесь не все исследовали?
– Но мы не знаем, есть ли купол или его не ставили, – задумчиво произнес Клайв, глядя на дом не отрываясь. – Я бы предложил вот что. Давайте я подойду и открою окно. Если сработает купол и сюда примчатся безопасники, мне все равно ничего не будет.
И усмехнувшись, добавил:
– Как члену императорской семьи.
– Ну давай так, – смущенно сказал Хельм, который, видать, только-только понял, кто есть кто в их маленькой компании. – Ты их туда забросишь, а потом мы посидим неподалеку с планшетами.
– Ага.
Клайв обернулся к Луизе, смерил ее долгим и как будто вопрошающим взглядом, но она промолчала. Пусть делает что хочет. А если он возомнил, что она будет восхищаться его задумкой, то зря старается.
Клайв, прижав коробку с жуками к груди, медленно двинулся вперед. Крадучись. Озираясь, прислушиваясь. А Луиза с тоской подумала о том, что даже движения у него похожи на отцовы. Выверенные, точные. Видно, что тело тренированное. Спросить бы, как там его странная болезнь.
Тем временем Клайв уже был у фасада. Подождал несколько минут, затем скользнул к окну. Все затаили дыхание: ведь окно тоже надо открыть.
Замок на окне, судя по всему, оказался самым обычным, магнитным. На Рамосе ведь нет преступности, так зачем запираться?
Клайв с усилием толкнул раму, она медленно и совершенно бесшумно поехала вверх.
Он обернулся, показал всем поднятый вверх большой палец, затем принялся возиться с коробкой. Луизе было видно, как он достал первого жука и, размахнувшись, швырнул того подальше в дом. Снова запустил руку в коробку, забросил второго жука.
И в этот миг в окне зажегся свет, кто-то вскрикнул.
– Да какого дьявола?!! Эй!
Грубый окрик подействовал на всех словно парализующий газ.
У Луизы ноги приросли к земле, хотя понимала – надо дергать отсюда, и как можно скорее, пока неведомый «кто-то» из мертвого, казалось бы, дома не вызвал соответствующую службу.
Клайв метнулся прочь от дома. В светлом оконном проеме появился черный мужской силуэт.
– Эй, стойте! Да стойте вы, я вам ничего не сделаю! Жуков своих заберите!
И Луиза услышала веселый смех.
Напряжение, что до этого момента сковало всех, резко отпустило.
Тот неведомый человек в доме убитого профессора Лоица смеялся.
Он не пытался скрыться. Он вел себя… как хозяин, которого подняли посреди ночи глупой шуткой.
Клайв тоже остановился и спокойно подошел к распахнутому окну. Несколько минут он тихо о чем-то разговаривал с мужчиной, а потом махнул рукой всей компании.
– Идите сюда! Нас приглашают!

– Так, значит, вы решили доделать работу за службой безопасности, – уточнил доктор Арсум.
Усмехнулся и как-то очень по-домашнему пригубил ароматный чай из толстой кружки с желтыми утятами.
Опасное приключение, словно щелкнули переключателем декораций, превратилось в милые посиделки с новым преподавателем нейрокогнитивных наук.
Луиза исподтишка разглядывала его: очень уж дивной казалась внешность. Смуглая кожа, темно-каштановые волосы, ниспадающие на плечи беспорядочными прядями, и насыщенно-желтые радужки – яркие, словно яичный желток. Собственно, только глаза и смущали Луизу: она не помнила ни одного выходца с Фебоса, и поэтому их цвет казался необычным.
В остальном Вейн Арсум оказался вполне обычным мужчиной: невысоким, сухощавым и подтянутым. Говорил с едва заметным пришепетывающим акцентом и постоянно ссылался на то, что слишком поздно подался на центральные планеты, отсюда и непривычный выговор.
И вот теперь они сидели за столом в гостиной и пили чай с желейными конфетами. Хельм старательно рылся в вазочке, выбирая апельсиновые, а доктор Арсум, посмеиваясь, рассказывал, что изрядно испугался, когда во сне получил по лбу тяжелым жуком, а потом еще раз, когда уже проснулся, но уже просто в грудь.
– Тут еще не так заорешь, – с улыбкой сказал он. – Представьте себе: прилетаешь на главную планету империи, устраиваешься на работу, тебя, не спрашивая согласия, заселяют в дом, где благополучно помер предыдущий жилец. Должен заметить, что уже это изрядно портит сон. И вот когда наконец засыпаешь, получаешь по лбу чем-то металлическим. А потом еще раз, но уже ниже.
– Простите, – в голосе Клайва слышалось смущение, – мы не знали, что доктору Лоицу так быстро нашли замену.
Арсум нервно передернул плечами.
– Но вы, ребятки, меня изрядно расстроили. Мне и словом никто не обмолвился, что моего предшественника, скорее всего, убили. И знаете, я не в восторге. Все едут на Рамос потому, что криминал здесь практически свели к нулю. Оказывается, не все так радужно, как об этом любят порассуждать в медийных пространствах. Выходит, ректор сего достойного заведения… как бишь его, доктор Варус, мне что-то недоговаривает?
– Мы не знаем точно, был ли убит Лоиц. – Луиза решила вступиться за Варуса. – Нам известно только то, что умер он подозрительно внезапно, слишком внезапно для человека, обвешанного медицинскими датчиками.
Желтые глаза Арсума словно прилипли к ней.
– И вы решили проверить?
– Еще раз извините нас, – сказал Клайв, – мы не знали, что дом уже занят. И мы будем крайне признательны, если вы никому не скажете об этом инциденте… равно как и о наших, пожалуй, смешных домыслах. В конце концов, люди иногда умирают. Внезапно.
– Не скажу. – Арсум хмыкнул, отрываясь от созерцания Луизы. – Еще не хватало, чтобы вся академия узнала, как я получил по лбу жуком и орал от ужаса.
И принялся мелкими глотками пить чай, улыбаясь каким-то своим мыслям. Некоторое время все молчали, потом доктор Арсум окинул присутствующих лукавым взглядом.
– Но, раз уж вы набедокурили, вам это просто так с рук не сойдет.
– Вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее, – моментально состроила ему глазки Элла.
Арсум поставил чашку, поднялся и подошел к окну.
– Э… видите ли… в последние годы я немного отошел от наук когнитивных и акцентирую внимание на их слиянии с нейропрактиками. Я буду очень благодарен, если вы поможете мне в проведении некоторых экспериментов.
– Да не вопрос! – пискнула Элла.
– Что за эксперименты? – сдержанно уточнил Клайв.
Хельм и Луиза промолчали.
Вейн Арсум повернулся к ним, заложил руки за спину, прошелся по гостиной.
Все, что принадлежало семье доктора Лоица, вывезли, и все здесь было совершенно новым – стол, стулья, кресла. Даже пахло пластиком и лаком – запахи недавно распакованной мебели.
– Видите ли, иногда мне нужен материал, фрагменты считанных нейроматриц. Я привез с собой все оборудование, осталось найти добровольцев.
– Это может быть болезненной процедурой, – вылетело у Луизы.
Арсум снова внимательно посмотрел на нее – так, словно ожидал чего-то особенного, и разочаровывался от того, что это «особенное» не происходило. Кивнул каким-то своим мыслям, а потом обезоруживающе улыбнулся.
– Вот именно поэтому и нет желающих мне помогать. Именно поэтому я прошу вас… коль скоро за вами должок.
Они притихли.
Луиза тоже не знала, что ответить. С одной стороны, отчего бы не помочь? С другой… Позволять вот так запросто копаться в своей памяти?
– Хорошо, я согласен, – внезапно сказал Клайв, – но взамен вы подпишете и нотариально заверите соглашение о неразглашении заимствованных материалов.
Желтые глаза Арсума, казалось, полыхнули жидким золотом.
– Правда? Вы согласны? Ребята, вы меня действительно очень выручите. У меня как раз не хватает данных для монографии…
Он и впрямь выглядел растроганным и милым, и даже необычные глаза не казались чем-то из ряда вон выходящим. Снова повисло молчание – вязкое, напряженное.
– Ну, если Клайв согласился, то и я соглашусь, – буркнул Хельм. – Элла?
– Да, пожалуй, – она пожала острыми плечами, – от меня точно не убудет.
– А вы? – Взгляд Арсума уперся в Луизу. – Что решите?
Она поежилась.
Не хотелось вываливать на доктора Арсума всю грязь, что собралась за последнее время.
– Послушайте, я ведь ничего не буду визуализировать, – торопливо добавил Вейн, словно читая ее мысли, – мне нужны исключительно образцы тех фрагментов нейроматрицы, что отвечают за когнитивные, то есть познавательные функции человека. Да и потом… я не любитель интересоваться чужой жизнью, честное слово!
Луизу разрывали противоречивые чувства. Вейн Арсум ей понравился, и отказывать ему в такой мелочи не хотелось.
Но снова под ложечкой заворочался холодный слизняк страха, беспричинного, но при этом необоримого. Тревога сделалась почти ощутимой, повисла липкой паутиной в воздухе, неприятно щекоча кожу, заставляя горло сжиматься в спазме.
– Лу, – ее осторожно тронула Элла, – мы все согласились. А ты?
– Хорошо, – решилась она, – и я с вами.
На миг ей показалось, что Вейн Арсум выдохнул с облегчением. Как будто именно ее, Луизы, согласие было ему важнее прочих.
«Но с чего бы?»

Утром полил дождь. Мелкий, шепчущий, очень осенний. Луиза долго стояла у окна, смотрела, как медленно ползут по стеклу капли. Мир, что еще вчера был полон ярких красок, вмиг сделался блеклым, серым. Небо до самого горизонта затянуло тяжелыми тучами, и было ясно, что это не на один день.
Ее не покидало странное ощущение, что вокруг происходит что-то неправильное, а она даже не может понять, что именно. В висках назойливой мухой билась фраза, оброненная Эллой, о том, что убийцы всегда приходят на место преступления.
Но ведь доктор Арсум – не убийца? Его просто поселили в дом, где до этого жил Лоиц. Может статься, теперь Арсум попросит переселить его куда-нибудь еще.
Иррациональное чувство тревоги не отпускало, и Луиза даже потянулась к кольцу, но потом одернула себя. Зачем лишний раз беспокоить человека? Сказал же, что будет на осеннем балу. Вот там и поговорят.
Все равно ощущение надвигающейся опасности не отпускало.
Потом они с Эллой, хохоча, бежали под одним зонтиком на лекцию по нейрокриптоанализу. Вышли из дома заранее, потому что ректор Варус терпеть не мог, когда опаздывали, потом язвил и постоянно вызывал к доске. В результате прибежали в аудиторию едва ли не первыми, с мокрыми ногами.
– Здесь очень мягкая зима, привыкай, – сказала Элла. – Я на Рамосе в этих широтах уже второй год. Всю зиму будет дождливо. Но – никаких морозов, что тоже неплохо.
Луиза уселась за стол, выложила планшет. Обежала взглядом аудиторию. Студентов собралось человек десять. Клайва не было, зато Миранда сладко заулыбалась и помахала рукой со своего места.
– Интересно, – пробормотала Элла, – у них уже все? Или нет?
– Ну, спроси. – Луиза усмехнулась. – Ты ведь с ней дружишь?
Элла мотнула кудрями, внезапно присела рядом и обняла за плечи.
– Я и с тобой дружу, Лу. Но не обо всем спрашиваю, верно?
– Да что у меня спрашивать. – Луиза смущенно уткнулась в окно голограммы.
Наверное, она плохая подруга, раз не хочет рассказать о себе.
Но ведь обещала молчать.
А больше ничего толком не помнит, разве что смазанные, мутные фрагменты воспоминаний.
Входная дверь грохнула так, что они обе вздрогнули. Элла тихо выругалась. А Луиза обернулась и поняла, что даже шевельнуться не может.
Тело словно в ледяных тисках зажали. Она судорожно хватала ртом воздух и смотрела, как прямо к ней идет Гай Вири. Пошатываясь, пьяный, весь всклокоченный, глаза дико горят, рот скривился. И одежда грязная, как будто на земле валялся.
– Это еще что такое?! – прошептала Элла.
Луиза поднялась на ватных ногах, смотрела, не отводя взгляда.
Вири, пошатываясь, подошел. Руки сжаты в кулаки. Прошипел, плюясь слюной:
– Ты! Тварь, это все из-за тебя, верно? Дешевка!
– Какого черта, Вири? – встряла Элла.
Как-то незаметно она оказалась на ногах, и теперь стояла рядом. Луиза чувствовала тепло ее худого, напряженного как струна тела.
– А ты… шла бы ты отсюда. – Он снова пошатнулся. – Связалась со шлюхой… из-за которой меня отчислили!
В груди стремительно собирался болезненный ком. Он распухал, давя все сильнее, заставляя сердце колотиться в бешеном танце. Во рту стало солоно от крови. Прокусила губу.
– Да! – заорал Вири, оборачиваясь ко всем присутствующим, – послушайте, послушайте, с кем вы учитесь в лучшей академии! С дешевой шлюхой!
– Заткнись, – одними губами прошептала Луиза.
Боль нарастала, обнимала раскаленными щупальцами. Перед глазами все поплыло.
– А всего-то и надо было, что лечь под кого нужно, – воодушевленно продолжил Вири. – Ну расскажи, что ты такого сделала нашему дорогому куратору? Со мной не хочешь повторить?
Луиза медленно выдохнула.
Все.
Это – конец.
После этого… она попросит, чтобы Дарс забрал ее из академии.
Она не выдержит насмешливого шепота за спиной, взглядов. А может, другие студенты просто не захотят находиться с ней в одном помещении и будут сто раз правы.
– Ну, давай, давай, нажалуйся на меня, – издевательски выкрикнул Вири, переходя на визг, – мало я тебя по полу возил, тряпка?
Невозможно это терпеть.
Луиза медленно взяла планшет, положила в сумку.
– Куда, сладкая моя? – Вири ухватил ее за плечо и внезапно…
Хрясь!
Его голова мотнулась в сторону. А Элла, красная, как мак, размахнулась еще раз своим планшетом.
Хрясь!
Луиза отстраненно заметила, что на рукав брызнула кровь. Из носа Гая Вири, разбитого Эллой.
– Пошел вон, козлина! – рявкнула Элла, из рыжей милашки внезапно превращаясь в огненную фурию. – Иди, проспись! Выгнали – туда тебе и дорога!
Перед глазами потемнело. Ком боли, что набухал в груди, внезапно лопнул.
И Луиза, давясь слезами, бросилась прочь из аудитории. Кажется, на выходе она налетела на доктора Варуса, но было наплевать.
Поминутно оскальзываясь на мраморных ступенях, она горошиной скатилась вниз, рванула на себя тяжелую дверь и вылетела под дождь.
Тряпка. Все он правильно сказал. Таким не место в элитной академии.
Но где же тогда для нее это самое единственное место?
Луиза бежала, не разбирая дороги. Куда-то вглубь парка, туда, где ее никто не найдет и не увидит. Больше никогда-никогда. Вспомнить бы еще, с кем она жила, когда была совсем маленькой? Оживить те крошечные кусочки счастья, что потерялись в темноте беспамятства. Но наверняка те люди давно умерли. И никого, никого у нее нет.
Сама не ожидая, Луиза вылетела на берег пруда.
И как-то само собой пришло понимание: это именно то, что ей нужно.
Уйти туда, где больше никто не причинит боль и не побеспокоит.
Всхлипывая, она торопливо сбросила туфли и босиком вошла в воду. Холод моментально сковал ступни, поднялся по лодыжкам, прихватил голени. Сквозь шорох дождя Луиза услышала, как ее зовут.
Быстрее.
Вода все выше и выше, ноги скользят по илистому дну. Намокшее платье противно липнет к телу. Холод выше, выше. Обхватывает бешено колотящееся сердце.
Ну и пусть. Все скоро исчезнет.
– Луиза! ЛУИЗА, СТОЙ!
Она быстро обернулась, уже стоя по шею в воде.
На берег выскочил Варус, за ним Элла, Клайв, другие.
Это было невыносимо.
Им не нужно смотреть на нее, а она больше не хочет быть тем, кем ее сделали против воли.
Последний рывок – Луиза делает судорожный торопливый вдох, и ледяная вода смыкается над головой.
Боль пронзает легкие.
Внезапно просыпается дикое желание жить, выкарабкаться к свету.
«Не надо тебе», – мелькает последняя мысль.
А потом – чей-то до боли знакомый женский голос:
– Ну вот, теперь она будет там, где и должна. С глаз долой.

– Что ж вы, милочка, вытворяете?
Серая хмарь отпускала неохотно. Голова раскалывалась. Каждый вдох давался с трудом, обжигая трахею. Заморгав, Луиза закашлялась, когда из горла вытянули жесткую трубку. Сгиб локтя тоже болел, и первое, что она увидела – сплетение прозрачных трубочек, наполненных разноцветными жидкостями. Они убегали куда-то вверх и терялись в корпусе пульта управления.
Потом пришло разочарование. Ей не дали уйти.
Тело казалось как будто деревянным. Ни рукой, ни ногой не пошевелить. И внезапная жалость к себе вспыхнула колючей звездой с лучами-лезвиями, и стало так больно, что по щекам потекли слезы.
– Так вот, – прозвучал голос Варуса, – чем это я вам, мисс Мар, так не угодил? Вы хотите, чтобы Дарс Эшлин укоротил меня на голову? Что еще за дикая выходка с утоплением в пруду академии? Молчите? То-то же. Дураков и мерзавцев на свете много, так что же, из-за каждого топиться? Милая моя, да если бы я так реагировал на все, что обо мне говорят в Совете, то мне бы пришлось уже раз десять удавиться.
Луиза набрала полную грудь воздуха и, с трудом шевеля одеревеневшим языком, вытолкнула:
– Зачем… вытащили?
– Так я уже объяснил. Мне моя голова дорога. Ну и потом я не привык стоять на берегу и наблюдать, как глупая маленькая девочка топится.
Она устало закрыла глаза.
Услышала тихий скрип стула, шорох шагов.
Варус остановился в изголовье.
– Послушай, Луиза. Я ректор этой академии, и я несу ответственность за всех студентов, находящихся в ее стенах. Поэтому сейчас я вынужден сделать то, что должен был сделать с самого начала.
– Отчислите? – медленно проговорила она.
В душе стремительно разливалось серое, пустое равнодушие.
– Нет, – ехидно сказал Варус, – во-первых, ты остаешься здесь, в медблоке, и получаешь поддерживающую терапию. Да-да, милочка, ведра успокоительного. А во-вторых, я вынужден доложить о произошедшем мистеру Эшу.
– Не надо, – Луиза облизнула пересохшие губы, – не надо ему ничего говорить.
Она смотрела снизу вверх на ректора, и тот ей казался разом постаревшим, осунувшимся.
– Раньше надо было думать, – строго сказал ректор, – я снимаю с себя ответственность за тебя. Я не могу неотрывно следить за студенткой, которая из-за пустяков закатывает истерики и по малейшему поводу пытается наложить на себя руки. Если у тебя проблемы, в том числе со здоровьем, их надо решать.
Стало стыдно. Жалкая, ни на что не способная тряпка! Ты не должна была жить, ты должна была погибнуть еще тогда, когда…
А что – когда?
Всплывшее вдруг воспоминание, такое близкое, вмиг подернулось пеленой забвения, нырнуло в мутную глубину памяти. Луиза не сдержала вздоха разочарования.
– В общем, так, – тяжело произнес Варус, роняя каждое слово, как камень, – сейчас к тебе заглянут твои друзья.
– Друзья? Ко мне? – Она непонимающе уставилась на ректора.
– Друзья! К тебе! – передразнил он. – С чего ты решила, что их у тебя нет?
– Но я же…
– Если ты сейчас повторишь то, что плел про тебя этот недоумок, я лично заклею тебе рот. Только очень неумная особа могла решить, что все поверят в его пьяный бред, понимаешь?
Луиза покорно закрыла глаза.
Ей очень хотелось бросить в лицо ректору – а что, если это не бред, а самая настоящая правда? Как бы относился к ней Варус, зная, что Гай Вири… а до него – Реми… а до них, наверное, еще кто-то… Она-то, может, и не виновата, но дела это не меняет.
Но промолчала. Она дала обещание и сдержит его.
– Ты пробудешь здесь несколько дней, – сухо сказал Варус и вышел.
Стало тихо. Едва слышно пищали датчики сердцебиения. К Луизе подошла женщина в белой униформе, поправила катетер на локтевом сгибе. Лицо серьезное, во взгляде молчаливый укор.
– Спасибо.
– Не за что, – поджала недовольно губы и ушла.
Потом в приоткрывшуюся дверь просунулась апельсиново-рыжая голова Эллы.
– Привет. Можно к тебе?
Не дожидаясь ответа, Элла просочилась в палату. В руках она сжимала корзиночку с золотистыми хризантемами.
– Мм… Это тебе, Лу.
Элла поставила корзиночку на операторную панель и остановилась, переминаясь с ноги на ногу. Спросила сухо:
– Почему ты это сделала?
Луиза вздохнула.
– Ты же слышала, что он говорил…
– Да кто ему поверил? – Элла всплеснула руками. – Ты что, совсем ненормальная, из-за дурака топиться? Подруга, ей-богу, я была о тебе лучшего мнения.
– А если все это… правда?
Элла покачала головой.
– Даже если и правда, то это не красит прежде всего Гая Вири.
– Но другие…
– Послушай, – худые пальцы Эллы сомкнулись на запястье, сильно сжали, – подруга, ты слишком о себе высокого мнения. С чего ты решила, что кто-то вообще запомнил всю ту чушь, что нес Вири? С чего ты вообще взяла, что кому-то до тебя есть дело? Да на следующий день уже никто и не вспомнил. Потому что у Милисенты был день рождения, она устраивала модную вечеринку, и все обсуждали именно это!
Луиза моргнула.
А она-то вообразила, что никто не захочет находиться с ней в одной аудитории.
– Значит, не обсуждают?
– Да нет конечно же, – Элла ухмыльнулась. – Если что и обсуждают, так это мой коронный удар планшетом в нос его дерьмейшеству Вири. Его, кстати, действительно отчислили. То-то ж его и повело.
– А я… сколько дней здесь? – с замиранием сердца спросила Луиза.
– Два дня, – жестко сказала подруга, – ректор, когда притащил тебя в медблок, попросил привести в чувство и сразу дать снотворного. Надо сказать, ты его изрядно напугала. Но, знаешь, я много бы отдала, чтобы еще раз увидеть Варуса, ныряющего прямо в одежде в пруд!
И рассмеялась. А потом, присев на край кровати, приникла всем телом, щекоча щеку кудряшками.
– Больше так не делай, Лу. Никогда-никогда. Это было на редкость глупо, понимаешь? Надо было не убегать, а наподдать Вири в челюсть. Хоть бы и сумкой.
– А я не смогла, – прошептала Луиза, – знаешь, раньше… я ведь мало что о себе помню. Мне кажется, что раньше я бы смогла. А сейчас вот… не получилось…
– Это ничего, – Элла обняла ее за плечи, – все наладится. Ребята вон подарок тебе сделали. Можно им тоже зайти?
Луиза вздохнула. От теплой близости Эллы на душе становилось спокойно и светло. Серая скорлупа отчаяния треснула, давая место редким лучам солнца.
– А они… теперь, наверное, думают, что я не в себе?
– Пфф! А как еще можно теперь о тебе думать? В себе в пруд не прыгают. Когда в себе, борются за жизнь. Любой человек должен бороться. Мне интересно, Лу, кто и что с тобой такого сделал, что ты стала вот такой?
– Я не помню, – прошептала она, – не помню. Может, всегда такой была.
– Если бы ты всегда была такой, то не дожила бы до этих лет, – буркнула Элла. – Ну так что, звать парней?
Луиза кивнула.
Элла постучала ногтем по тонкому браслету-коммуникатору.
– Эй, парни, можно заходить. Наша принцесса уже пришла в себя и даже разговаривает.
Снова приоткрылась дверь, и в палату бочком вошел Хельм, а за ним – Клайв. Оба смущенные. Молчат, стоят у стенки.
– Не бойтесь, она не кусается, – менторским тоном сказала Элла.
Тогда Клайв несмело шагнул вперед, остановился рядом с кроватью.
– Привет, – робко улыбнулся, – как ты?
Луиза кивнула.
– Спасибо, уже хорошо.
Глубокая морщина пересекла его лоб.
– Зря ты… Что бы ни плел Вири, тебе не нужно было…
– Она сейчас нам всем пообещает, что больше так не будет. – Хельм тоже подошел, остановился рядом с Клайвом. – Обещаешь, Луиза?
Они стоят рядом, все трое, и смотрят строго.
И, разумеется, правы они, тысячу раз правы. Большей глупости, чем топиться в пруду, сложно выдумать. Теперь. Тогда… это почему-то казалось единственным правильным выходом.
Глупо.
Нет, даже не так.
Безумно.
Луиза протянула им свободную от катетера руку, и Элла тут же схватила ее и крепко сжала.
– Дурочка ты, Лу.
– Наверное. Но я… обещаю, что это не повторится.
– Откуда мы знаем, что ты сдержишь обещание? – нахмурился Хельм.
– Она всегда держит обещания, – тихо ответил Клайв.
А потом сунул руку в карман брюк и достал оттуда деревянную коробочку с лакированной крышкой.
– Это тебе, Луиза. Наша с Хельмом усовершенствованная модель жука.
– Невероятно крутая вещь, – добавила Элла. – Хельм обещал, если буду хорошей девочкой, и мне такого же изготовить. Правда это же означает «никогда».
Теплая коробка легла в ладонь.
В горле предательски запершило. Луиза хотела открыть подарок, но спохватилась: вторая рука была спеленута фиксатором, и катетер в вене.
– Я помогу, – сказал Хельм.
И аккуратно достал серебристого жука, который жвалами держался за цепочку.
Клайв кашлянул.
– Мы настроили нейроинтерфейс, Луиза. Пока ты не отдаешь ему команд, он висит и держится жвалами за цепочку, лапки у него втянуты. В общем, как подвеска. А если надо будет, ты даешь команду, начиная с кодового слова «жук», он отцепляется и выполняет. После сам возвращается на место.
– Здорово. – Луиза протянула руку, жук на цепочке лег на ладонь приятной прохладной тяжестью.
– Я рад, что тебе нравится, – сказал Клайв. Оглядел прочих. – Ну что, пойдем? Через двадцать минут лекция начинается.
– Да, пойдем, – согласилась Элла, – кто-то должен писать конспекты, чтобы наша импульсивная принцесса потом их переписала себе.
Похлопав Луизу по плечу, она решительно направилась к двери. Парни потянулись следом.
– Подождите! – Она все еще сжимала в кулаке гладкое тельце жука. – Спасибо вам… спасибо!
– Заметано, дашь списать на контрольной, – ухмыльнулась Элла.
И они ушли, тихо прикрыв за собой дверь.
Луиза осталась одна. Первым делом просунула голову в цепочку, которая оказалась достаточно длинной. Жук уютно устроился на груди – тяжеленький, гладкий, серебристый. И едва ли не впервые за все время пребывания в стенах академии Луизе не хотелось оставаться одной.
А потом в вену начало поступать лекарство. Ведро успокоительного, как и предупреждал Варус.
Луиза куда-то плыла, мягко покачиваясь на несуществующих волнах, и над головой было темное небо, усыпанное яркими звездами. Ей хотелось подняться, осмотреться в этом чудном месте, но она не могла даже шевельнуться. Впрочем, такая вынужденная неподвижность почти не причиняла неудобств, и Луиза плыла, плыла…
Вынырнула из своего полусна.
Или померещилось.
В палате было темно, за окном – ночь.
Датчики приборов мягко светились, и в этом скудном освещении Луиза увидела мужской силуэт рядом с кроватью.
Ей бы испугаться, но спокойствие никуда не ушло. Она знала, кто к ней пришел.
Теплые пальцы накрыли ее кисть.
Легкие, едва ощутимые прикосновения к лицу – как будто обрисовал контуры лба, скул, подбородка.
– Я не знаю, что тебе сказать, – хриплый шепот, – наверное, я не должен был тебя вообще сюда отправлять. Но уже поздно, уже все сделано.
Луиза вздохнула.
Ей хотелось еще этих теплых, порхающих прикосновений. Они дарили покой и сладкую, щемящую боль в груди.
– Дарс, – прошептала она одними губами.
Силуэт дрогнул.
Луиза все бы отдала, чтобы увидеть его лицо.
Темнота. Зыбкий силуэт рядом с кроватью.
И тело становится легким, почти невесомым.
– Это сон, Луиза. – Казалось, он улыбается. – Всего лишь сон.
Но она-то знает, что нет. И тоже невольно улыбается.
Улыбается, когда он подушечкой большого пальца обрисовывает контур ее губ.
– Что ты со мной делаешь? И что мы будем делать дальше, когда ты вспомнишь то, зачем здесь?
Он быстро наклоняется к ней. Запах дорогих сигар и мяты.
– Никогда, никогда не смей отчаиваться. Ты свободный человек, а свободные люди знают, что жизнь – это единственное, чему нет замены.
«Пусть он меня поцелует».
И эта мысль – словно вспышка сверхновой. Откровение для самой Луизы.
Но вместе с этим другое, не дающее покоя.
– Что… с тобой… не так?
Дарс быстро отстраняется.
– Что ты видишь, Луиза? Почему спрашиваешь?
– Не знаю, – шепчет она смущенно. – Клайв… с ним тоже было… не так.
– Но теперь все так, верно?
– Да…
«Поцелуй меня».
И, кажется, на этот раз он слышит ее мысли.
Быстро наклоняется, Луиза вдыхает полной грудью знакомое плетение ароматов. Затем – легкий, словно прикосновение крыла бабочки, поцелуй. Боже, этого мало, так мало. Но она даже не может вскинуть руки, чтобы обнять за шею, притянуть ближе к себе, и беззвучно хнычет, а тело хочет большего, еще нежных и сильных прикосновений…
– Это неправильно, – хриплый шепот разбивает вдребезги очарование, – это неправильно, и ты это знаешь…
Он уходит.
«Не уходи, останься!»
И Луиза против воли снова погружается в сон.
Ей кажется, что наступает утро, и она снова не одна в палате.
Но это не Дарс, нет.
На нее в упор смотрят желтые глаза Вейна Арсума.
Он ничего не делает, просто смотрит внимательно, выжидающе.
Потом и он исчезает, и Луиза проваливается в сон без сновидений.

Глава 9
Вечерний сеанс

– Ночные посиделки становятся недоброй традицией. Мы встречаемся уже второй раз после того, как произошло что-то нехорошее, – проговорил Бен и лихо опрокинул стопку текилы, не забыв лизнуть соль и впиться в дольку лайма. – Я и представить себе не мог, что она такое вытворит.
Дарс пожал плечами.
Речи Варуса он воспринимал с трудом, мыслями пребывая в темной палате медблока. Там, где распластанная на кровати и обвитая проводами осталась спать Луиза Мар.
Слишком много впечатлений от пятнадцатиминутного визита. Слишком мало одного поцелуя. И понимание, выбивающее чечетку на обоих полушариях мозга, что Луиза и есть высший бионик, совершенно неосознанно вернувший человеческий облик Клайву.
Высший бионик с кодированными воспоминаниями и загадочными триггерами на неведомое событие.
От мыслей о том, что могла натворить Луиза Вивьен Мар, становилось не по себе. И самым правильным было бы просто от нее избавиться, пока не вспомнила чего-нибудь… этакого.
Внутреннее чутье подсказывало, что ниточки от Луизы, скорее всего, тянутся в королевство Дирсах, и что кукловод уже прибыл на Рамос, и что до момента «икс», когда девочке вернут память и она начнет убивать все, что видит, осталось недолго.
Неправильным было любить ее. И уж совершенно неправильным казалось желание сохранить ей жизнь. Но благодаря ей империя обрела наследника, за такое уж точно не казнят.
Дарс прикрыл глаза, наблюдая за танцем розоватых всполохов огня в камине.
Он всегда ставил перед собой почти невыполнимые задачи. Завоевать для брата престол. Организовать переворот, который стал бы результативным. Спасти бионика, которого, возможно, прислали сюда с миссией убить императора.
Зачем ей шифровали память? Тоже вполне понятно. На границе, если пересекать ее легально, всем поверхностно сканируют нейроматрицы. Так, слегка, особо не вдаваясь в подробности. И у пограничных служб частичная амнезия Луизы не вызвала вообще никаких подозрений. Никто ведь не смотрел так, как Дарс Эшлин Квеон, разбираясь в каждом символе-отпечатке. А Реми пересек границу совершенно легально, представив Луизу помощницей. И потом подсунул ее веселящейся компании молодых идиотов. Вопрос, знал ли Реми, кто такой Клайв, навсегда останется без ответа.
Но с Луизой нужно было что-то делать, причем безотлагательно.
Выкромсанные из памяти куски были подобны несущим блокам дома, выбитым из фундамента.
Дом становится нестабильным.
Луиза – уже была таковой, и это отчетливо показал инцидент двухдневной давности.
И Бен тоже хорош, сразу ничего не сказал. Испугался за свою шкуру.
– Дарс, ты меня слышишь? – К действительности его вернул резкий голос Варуса.
– Да, внимательно слушаю. – Он устало потер переносицу.
Часы в гостиной пробили два часа ночи.
– То, что верещал этот придурок, это правда?
Дарс понял, что невольно сжал кулаки. Он уже просмотрел запись из аудитории, где разошелся отчисленный Гай Вири. Отвратительная сцена. Подружка Луизы подала наглядный пример, как надо себя вести в подобных случаях. Но Дарс видел, в каком состоянии выбегала из аудитории Луиза, и этого было довольно, чтобы распылить на атомы самого мистера Вири. И плевать на его влиятельную семью…
– Не совсем так, – неохотно ответил Дарс, – он изложил исключительно свою точку зрения на произошедшее.
– Значит, не совсем неправда…
Варус вздохнул.
– Еще по одной?
– Пожалуй.
Крошечное солнце покатилось вниз по пищеводу. Соль и лайм.
Дарс вдруг подумал, что уже очень, очень давно не был в отпуске.
Он мог бы слетать на недельку куда-нибудь на курортную планету империи. И взять с собой Луизу. Даже не для того, чтобы покрывать поцелуями ее сливочное тело, брать до изнеможения, до сладких стонов, слетающих с нежных губ. Просто чтобы посмотрела, как бывает. Она ведь вряд ли что-то хорошее видела в жизни.
– Ты не понимаешь, – сказал он Бену, – девочка мало что помнит. И последнее время против своей воли жила в отвратительных условиях. Но помимо этого, так уж получилось, что она – центровая фигура в спецоперации моей службы. Поэтому, Бен, прошу тебя, не задавай вопросов. Так будет лучше для всех. Ну а то, что брякнул тот придурок Вири… Как я уже сказал, Луиза попала в очень нехорошие руки. Она не виновата.
– Я что-то вроде этого и предполагал. – Варус вздохнул. – Но покончить с собой… Не ожидал.
– Она весьма нестабильна, – согласился Дарс. – Я-то надеялся, что в академии она погрузится в учебу, займет себя делом.
– Луиза показывает неплохие результаты. Она ведь старше всех на потоке, а это наводит на мысль, что раньше уже где-то училась. Возможно, какое-то очень узкоспециализированное образование.
– Дай ей хороший проект, чтобы поработала. – Дарс прищурился на полупустую бутылку текилы. Точно, пора в отпуск. Вот распутает дело Луизы Мар и махнет с ней же на Лимос – планету, на которой прекрасный климат, песчаные пляжи, где все цветет, и даже розы величиной с детскую голову.
– Может, пусть вернет себе воспоминания?
– Исключено, Бен. Я уже смотрел, там все зашифровано.
– Ах вот как. В самом деле, это по твоей части. Но почему ты сам не пробуешь? У тебя в распоряжении вычислительные мощности всей империи. Рано или поздно ключ может быть подобран.
Дарс усмехнулся.
– Да, это так. Но сколько времени на это уйдет? Годы.
– А это как повезет, – по губам Бена скользнула лукавая улыбка, – нижние оценки случайного поиска порой весьма радуют.
– Тогда мне нужна свежая копия нейроматрицы, – пробормотал Дарс.
– Она выйдет из медблока через пару дней. Я тебя оповещу.
От мысли, что очень скоро появится благовидный предлог увидеться с Луизой, кровь неожиданно прилила совсем не к голове. Дарс поерзал в кресле и в очередной раз подумал, что со всем этим нужно что-то делать. Происходящее все больше напоминало глупый сюжет видеоромана: он увяз в собственных чувствах к девушке, которая, скорее всего, подослана врагами империи. То ли смеяться, то ли плакать, непонятно.

Ему все же удалось поспать часа три. Пять минут в холодном душе. Потом – чашка черного кофе, такого горького, что горло дерет. Магда принесла свежее белье, до хруста накрахмаленную рубашку, мундир. Уже перед выходом бросил взгляд в высокое, в полный рост, зеркало. Оттуда на него глянул серьезный дядька, грудь в орденах. Дарс удрученно покачал головой. Скучно. Приелось. Но во дворец императора только так.
Он спустился по лестнице. Высокие витражи на первом этаже были завешены тонкими, словно паутинка, гардинами. Просторный холл, оформленный в лавандовых тонах, таял в свете раннего утра. Они с Эленой обставляли дом, в котором, казалось, будут жить долго и счастливо… Беззаботные идиоты. Элена просто не справилась с тем, что происходило с Клайвом. И сбежала, предварительно потребовав развод и приличное содержание.
Дарс вышел на открытую веранду, где его уже ждал аэромобиль. Ретри на водительском месте усердно ковырялся в приборной панели, увидел Дарса, выскочил.
– Ваше высочество.
– Полетели, Ретри.
Он забрался в кабину, пристегнулся. Ретри пощелкал тумблерами, и машина взмыла вверх.
До императорского дворца было минут десять лету по самой верхней трассе. Внизу драгоценной друзой сверкал Рам-сити, аэромобиль несколько раз вильнул, огибая самые высокие небоскребы. Дворец был расположен на высокогорном плато над городом. Если смотреть издалека, он был похож на сплошную радужную полусферу. Ближе оказывается, что купол – не более чем защита. К тому же на такой высоте кислорода уже недостаточно, так что под куполом над составом воздуха вовсю работают генераторы. А если подлететь еще ближе, то можно рассмотреть и буйно разросшийся парк, и прогулочные дорожки, и фонтаны, и – самое главное – дворец, выдержанный в бело-золотой гамме, облицованный лучшим мрамором, со шпилями, гордо устремляющимися в небо.
Внутри дворца то же самое – белый мрамор и золото. Ливреи у прислуги бело-золотые. В некоторых залах белый цвет заменен кремовым. Полы из древесины белого дуба с нежно-лимонным оттенком.
Все это осталось от предыдущего правителя Квеона, переделывать нет смысла. Императоры сменяют друг друга, а дворец неизменен. Только вот с годами от белого и золотого начинает тошнить. Хочется принести несколько банок краски – зеленой, алой, ультрамариновой – и расплескать цветными пятнами на идеальных стенах. Внести сумятицу в вечный порядок вещей. Увидеть, как заиграют на солнце яркие цветные разводы.
Лакеи кланялись Дарсу, пока он поднимался по широкой лестнице, покрытой нежно-кремовой ковровой дорожкой. На золоченых балясинах сверкали солнечные блики. И вот наконец перед ним распахнулись высокие двустворчатые двери.
Дарс выдохнул с облегчением: бело-золотой кошмар закончился. Кабинет императора выдержан в темных тонах, и ощущение было сродни тому, что чувствует человек, ныряющий в тень с солнцепека.
– Ну, здравствуй, Дарс, – прозвучало негромкое.
– Здравствуй, Вьорн.
Брат стоял у окна и, придерживая рукой тяжелую бархатную штору, смотрел куда-то вниз.
Глянул с усмешкой на Дарса, поманил к себе.
– Иди, посмотри. Сегодня у меня будет тяжелый день.
Дарс подошел и тоже выглянул в окно.
Внизу из припаркованного аэромобиля тяжело выбирался толстяк. Ему помогали лакеи, поддерживая под руки.
– Аэльн Вири собственной персоной. С чего бы? – И Вьорн снова усмехнулся уголками рта. Наверное, эта кривая усмешка была их общей семейной чертой.
Дарс легко выдержал пристальный взгляд правителя звездной империи.
– Вероятно, прилетел жаловаться на меня. Так что, к сожалению, у нас несколько минут, чтобы обсудить самое важное.
Вьорн отпустил штору, отошел от окна и замер, сложив руки на груди.
– Я прочел твое сообщение, брат. И я даже не знаю, что сказать… Я не знаю, что должен чувствовать. Это невероятно.
– Судя по всему, ты должен порадоваться тому, что у империи есть наследник. По крайней мере, до тех пор, пока ты не заделал своего собственного ребенка. Теперь у нас появилась надежда.
Вьорн покачал головой.
– Но высший бионик в самом сердце империи… звучит совершенно невероятно. И может означать для нас все что угодно.
– Именно. – Дарс кивнул.
Затем огляделся, подвинул к себе кресло и сел, подперев щеку ладонью.
– Я все думаю о королеве Дирсах, Вьорн. О ее последних слова. И прихожу к выводу, что девочка оказалась тут не просто так. Единственное, в чем просчитались те, кто ее отправлял, что она попадет мне в руки и я основательно покопаюсь в ее нейроматрице. Что, к слову, должны были сделать еще на границе.
– Если на стыках транспортных сигма-тоннелей начнут досконально проверять всех, очереди растянутся на годы. Так тоже неправильно, – ответил император. – Мне вот что интересно, эта Луиза… она из «Белых лилий»? Или просто королевская гончая?
Дарс не сдержал улыбки.
Имя, которое он сам придумал, каталось на языке мятной карамелькой. Перед мысленным взором яркой вспышкой – тонкая бретелька, приспущенная с точеного плеча, молочная кожа, трогательная ямка между ключиц. Буря эмоций. Бесформенный клубок мыслей. Ну кто так беседует с императором?
– Склоняюсь ко второму, – ответил он, помолчав и кое-как приведя свой мыслительный процесс в порядок, – орден «Белых лилий» ищет, конечно, свою выгоду в этом рукаве галактики, но вот так под удар своих людей не подставляет. В то время как гончие королевства Дирсах – не более чем инструмент. Просто инструмент. Им можно приказать все, что хочешь, а они послушно выполнят.
– Знать бы еще, что она должна выполнить, – проворчал Вьорн, – и еще меня смущает, что она разгуливает на свободе.
– Мне любопытно, кто подтянется к ней для выполнения задания. А насчет первого… Именно за этим я и пришел.
Вьорн хмыкнул, присел на край письменного стола.
– Продолжай.
– Я хочу подобрать ключ к шифру, – сказал Дарс. – Но, как ты понимаешь, вариантов столько, что мне потребуются все доступные вычислительные мощности Рамоса.
– Возможно, эти вычислительные мощности будут подбирать ключ много лет, – прищурился Вьорн, – но ты прав, брат. Иного выхода не вижу. В конце концов, а вдруг нам повезет и техника удачно отработает до того, как высший бионик вспомнит, зачем его сюда послали. Не хотелось бы ее терять. Ты правильно сделал, что оставил ее в живых. Можно сказать, повезло всем.
Помедлив, он выдвинул один из ящиков стола, порылся там, затем протянул Дарсу тонкую, словно бумага, карту-пароль.
– Возьми. С этого момента ты можешь подгрести под себя все свободные ресурсы Рамоса.
Дарс взял пластину, аккуратно положил в нагрудный карман, на котором красовался орден – сапфировая звезда.
– Спасибо. Надеюсь, что дальше все будет хорошо. И у тебя, и у меня.
– И… у нее? – В синих глазах императора плескалась усмешка.
Дарс неопределенно пожал плечами.
– Ну и у нее. А что?
– Как разберешься, что ей здесь нужно, приводи во дворец, – просто сказал Вьорн, – я хочу увидеть ту, что вернула нам наследника.
Дарс поймал себя на мысли, что он вовсе не хочет знакомить Луизу с императором.
На самом деле незачем.
– Э… Не уверен, что это хорошая идея.
– Ну как знаешь. – Брат продолжал улыбаться, и делал это как-то особенно ехидно.
Потом глянул на висящий на стене хронограф.
– Через десять минут у меня аудиенция с Вири. Может, ты мне подскажешь, чего ждать от этого уважаемого человека?
– За сына пришел просить, – буркнул Дарс, – нынче я отправил младшего Вири на рудники.
Брови императора удивленно приподнялись.
– И за что, могу я узнать?
Дарс ухмыльнулся.
– Разумеется, можешь. Оскорбление члена императорской семьи. Имеется запись из торгового центра.
Вьорн поморщился.
– Да ладно… Клан Вири слишком силен, брат, чтобы так круто обходиться с их наследниками.
Дарс почувствовал, как кровь закипает в жилах.
Отпустить этого ублюдка, из-за которого Луиза бросилась в ледяную воду? Из-за которого она едва не погибла? И ведь обязательно утонула бы, не прыгни за ней следом Бен Варус.
А Вьорн с улыбкой наблюдал за ним. Так, как будто Дарс опять был десятилетним мальчишкой, нашкодившим в кабинете отца.
– Это… личное, – наконец выдохнул Дарс. – Я не допущу, чтобы этот сучонок вернулся в мою академию.
– Ну, хорошо, хорошо, – император примирительно поднял вверх руки, демонстрируя полную капитуляцию, – как знаешь. Но могу я хотя бы облегчить участь юного идиота? Скажем, заменить рудники на ссылку где-нибудь на окраине империи?
Дарс выдохнул.
– Да… пожалуй. Хотя я бы сгноил его на рудниках.
Император постучал ногтем по линзе наручного хронографа.
– Прости, брат, Вири ожидает. Пора мне. Как видишь, в некотором смысле император еще менее свободен, чем его подданные. И это… Как все закончится, приводи ее во дворец.
– Если мы все переживем это «как все закончится», – буркнул Дарс.
Они вместе вышли из кабинета. Белое и золотое неприятно резануло по глазам, Дарс прищурился. Досадно, конечно, что брат заступился за Вири, но ничего не поделаешь. Впрочем, на дальних планетах империи тоже несладко. Отправить засранца на какую-нибудь из них, где до сих пор звучат отголоски недавней войны. Или аномалии какие. Вот и пусть там петушится… Мигом вся спесь слетит, а еще быстро поймет, что «быть богатым и сильным» работает не всегда и не везде.
Довольно похлопав ладонью по карману, где покоилась карта-пароль, Дарс устремился вниз по лестнице. Теперь у него появилось срочное и в общем-то приятное дело.

Луизу привез Ретри. Стоя у дверей, ведущих с веранды внутрь особняка, Дарс наблюдал, как девушка выбиралась из аэромобиля. Маленькая, жалкая и смешная в зеленой клетчатой рубашке. Ретри галантно подал ей руку, помог переступить высокий порог. Потом они подошли к входу в дом все так же вместе. Луиза на удивление раскраснелась и улыбалась, как будто лететь с Ретри было очень весело. В груди неприятно кольнуло.
– Свободен, – процедил Дарс.
Улыбка мгновенно сползла с личика Луизы.
Ну вот, похоже, напугал. А ведь не хотел.
Она быстро обернулась, скользнула взглядом по спине быстро удаляющегося Ретри. Затем посмотрела на Дарса.
– Сэр…
– Мне казалось, мы уже договорились, – вкрадчиво-мягко произнес он, хотя каждое слово как будто царапало горло. – К Ретри ты тоже так обращаешься?
Луиза мотнула головой.
– Нет… Дарс… но ты же…
И уставилась на носки собственных туфелек. Замечательное начало вечера, ничего не скажешь.
– Идем в дом, поговорить надо, – бросил он.
– Хорошо, – она подняла на него свои дивные изумрудные глаза, – а что случилось? Надеюсь, ничего плохого? Или… Доктор Варус что-нибудь про меня наговорил?
Он усмехнулся, подал руку, и Луиза послушно вложила в его ладонь тонкие пальцы.
Позвоночник словно током дернуло. И безумно дико захотелось не беседовать сейчас с ней о попытках подобрать ключи к шифрованной нейроматрице, а подхватить на руки, прижимая к себе, вдыхая аромат ее тела – яблоки и ваниль, – взлететь бегом по лестнице в спальню. А еще лучше не торопиться, а останавливаться на каждой ступени, срывая с ее губ стоны удовольствия.
– Доктор Варус? А что, ему есть на что жаловаться? – поинтересовался недрогнувшим голосом Дарс и мысленно похвалил себя за выдержку.
– Не на что, сэр… ой. Дарс. Я стараюсь, право же. Кое-что вспоминаю, кое-что узнаю новое.
– Вот и отлично, – получилось очень даже бодро, – я тебя для этого и устроил в лучшую академию Рамоса, чтобы ты там училась, а еще завела знакомства с разными людьми. Кстати, насчет Вири не переживай, ты его в ближайшие годы не увидишь.
– Не уверена, что он оставит меня в покое, – тихо вздохнула Луиза, и ее рука дрогнула, – и это нечестно, неправильно. Почему таким, как он или твой… сын, все можно?
– Оставит, – угрюмо ответил Дарс, крепче сжимая тонкую руку, – я отправил его на рудники, чтобы там подумал о своем поведении. Правда император решил, что это чересчур, и немного смягчил наказание. Но завтра утром Гай Вири отправится на периферию. Я, знаешь ли, уже подобрал ему планету, где никого не волнует происхождение и деньги. Там и выжить-то сложно. А что до Клайва… Возможно, звучит смешно, но ему теперь вообще ничего нельзя. Быть наследником империи не так уж легко, Луиза.
– Но ведь… я слышала, что он не наследует трон, – пробормотала она.
– Кое-что изменилось.
Они миновали холл, поднялись по лестнице на второй этаж и добрались до кабинета.
Луиза растерянно посмотрела на знакомую уже дверь.
– Я могу узнать, зачем здесь?
– Можешь. – Он пожал плечами, толкнул дверь.
Внутри было все готово: кресло, шлем на столе, витые жгуты проводов, уходящие в нейрокопир.
Луиза вздрогнула и попятилась, но Дарс вовремя подхватил ее за талию.
– Не бойся. Я всего лишь попросил у императора дозволения воспользоваться всеми свободными вычислительными ресурсами Рамоса, чтобы попытаться добраться до твоих воспоминаний. А для этого мне нужна свежая копия твоей нейроматрицы, и не просто свежая, а самая детализованная.
Кажется, она вздохнула. Черные ресницы трепетали, пряча взгляд.
Потом зябко обхватила себя за плечи.
– В прошлый раз это было больно.
И колокольчиком, упавшим в траву, звякнуло отчаяние в голосе.
Терпение, девочка. Иногда оно необходимо. Хотя далеко не всегда бывает вознаграждено.
– Я введу тебе обезболивающее заранее, до того, как отключу от нейрокопира.
Луиза медленно прошла в кабинет, села в кресло.
– Что ж, я готова. Сколько времени может занять подбор ключа?
Дарс пожал плечами.
– Никто не знает. От нескольких дней до нескольких лет.
Она хмыкнула. Затем взглянула прямо в глаза и сказала:
– Иногда мне кажется, что лучше бы ничего и не вспоминать. Такое чувство, что там, в воспоминаниях, меня не ждет ничего хорошего.
– Но какими бы они ни оказались, без них ты – не ты, – шепнул он и принялся закреплять на ее голове нейропроекторный шлем.
Не удержался, скользнул пальцами по щеке. Кожа шелковая, такая нежная. Луиза послушно откинулась на спинку кресла, выдохнула:
– Наверное, можно включать.
И он, выдвинув голографическую панель управления, ткнул в нужную кнопку.
Голова Луизы дернулась в креплениях, руки непроизвольно сжались в кулаки, и она замерла, вытянулась неподвижно. Только мерно вздымающаяся грудь говорила о том, что девушка жива.
Дарс устало потер глаза и уставился на голограмму. Там, на трехмерной диаграмме неспешно прорисовывались слои памяти, один за другим. Обширные затемнения определяли шифрованные участки, кое-где тминными зернышками мелькали светлые, доступные сознанию области. Чуть выше картина повторилась: темные воронки, словно выкушенные неким чудовищем. Триггеры на неведомые события. Триггеры, добавленные самим Дарсом…
Он нахмурился. Поторопился, ой, поторопился влезать со своими модификациями в нейрокод.
Если кукловод обнаружит, что кто-то копался в памяти Луизы, то неизвестно, чем все обернется – и прежде всего для самой девушки.
С другой стороны, убирать свои надстройки было крайне рискованно.
Кто знает, что должна выполнить Луиза?
Высший бионик способен накрыть одним-единственным проклятием весь Рам-сити. Что, если именно на это и запрограммировали Луизу?
– Куда тебя несет, Дарс Эшлин Квеон? – пробормотал он.
Оставлять свои модификации было плохо.
Убирать – тоже плохо.
Дарс подумал и все-таки стер свой код. Так, словно никто и никогда не влезал в память Луизы Вивьен Мар.
Теперь придется ходить по острию ножа… Но ведь он справится? Ради нее, ради них обоих? Даже если, вспомнив, Луиза развернется и умчится куда-нибудь в соседнюю галактику?
«Не отпущу», – рыкнул зверь внутри.
И, пожалуй, сейчас Дарс был с ним полностью согласен.
Медленно тянулись часы. Время перевалило за полночь, и Дарс подумал, что соседка Луизы могла забеспокоиться. С той девицы станется еще Варуса посреди ночи поднять, хотя он и поставил ректора в известность о том, что студентки Мар не будет на территории кампуса всю ночь.
Он посмотрел на Луизу – казалось, она мирно спит. А после пробуждения боль будет выгрызать ее изнутри, заставляя биться в судорогах. Дарс нащупал в кармане шприц-ампулу. Надо будет дать девочке дозу обезболивающего где-то за час до конца копирования. Не хочется, чтобы она мучилась. Если бы мог, перетянул бы на себя весь постэффект от работы с нейрокопиром.
Три часа ночи. За окнами густая, чернильная темень. Нейрокопир шуршит, считывая слой за слоем все, что происходило с Луизой за ее недолгую пока что жизнь.
Кофе и сигара. Магда не одобрит, она вечно бурчит, что мистер Эшлин слишком много курит и слишком мало спит. Открыть окно, чтобы Луиза дышала свежим воздухом.
И почему каждый раз, когда он на нее смотрит, в душе бушует шквал эмоций? Жуткая, взрывоопасная смесь. Желание обладать, сделать своей, жениться, наконец, чтобы ни у кого и мыслей не возникало посягать на его девочку, – и вместе с этим горчащая нежность, боязнь причинить боль и острое, словно лезвие ножа, осознание того, что, если Луиза вспомнит себя, быть может, она вспомнит и того, кого любила.
Дарс чертыхнулся, потушил сигару, помахал рукой, чтобы развеять дым. Из распахнутого окна тянуло сыростью, прохладой, ранней осенью. Меж деревьев ползли клочья белесого тумана, в свете луны он отливал розовым.
Потом Дарс присел на корточки рядом с Луизой, аккуратно закатал ей рукав рубашки и воткнул в тонкую венку иглу. Нажал на поршень до упора.
Четыре часа. За окном медленно светает. А он, как мальчишка, стоя на коленях перед креслом, смотрит на спокойное расслабленное лицо под прозрачным пластиком нейропроекторного шлема.
Нейрокопир мягко запищал, оповещая об окончании процедуры. Дальше – все автоматически, даже без участия оператора. Щелкнули разъемы, выпуская Луизу из объятий нейронного сна. Распахнулись широко глаза, изо рта вырвался сдавленный хрип.
Все же больно.
Но не так, как если бы без препарата.
Хрупкое тело выгнулось дугой, сползает с кресла на пол, и Дарс успевает подхватить ее, крепко прижать к себе.
– Все, все, хуже уже не будет… Просто… закрой глаза. Я сейчас отнесу тебя на диван.
– Хуже… просто некуда, – выдыхает она и доверчиво откидывает голову на локоть Дарса.
А потом внезапно кладет руки ему на плечи, обнимая, прижимаясь всем телом.
– Поцелуй меня… – шепчет едва слышно, – как тогда… в медблоке…
И он повинуется, потому что отказаться просто невозможно.
Все еще стоя на коленях перед креслом, держит хрупкое тело в руках, а сам невесомо касается мягких губ со вкусом яблок.
– Да-арс, – выдыхает Луиза, – еще.
И он продолжает тонуть, погружаясь в поцелуй, забывая обо всем. В мире остается только она, такая теплая, нежная и хрупкая. Девочка, давшая ему надежду. Его, только его девочка, которую он не отдаст никому. И наплевать на то, что она высший бионик и что за ее спиной сгущаются тени опасности.
Луиза медленно выскальзывает из рук, становится рядом на колени, крепко обхватывает за шею. Ее губы что-то шепчут, одновременно исследуя и отдавая себя. Ее тело – горячее, дрожит мелко под руками. Ладони скользят по спине, обрисовывая острые лопатки, опускаются на талию, выписывают пламенеющие узоры на бедрах. И нет ни сил, ни желания останавливать все это…
Но надо.
Прерывистый вздох. Слезы блестят в глазах.
– Почему?..
– Потому что так было бы нечестно. – Он подхватывает ее на руки и переносит на диван. А сам отходит к окну, там свежий воздух, там пахнет сыростью, листвой и осенью.
– А если я вспомню?
Дарс привычным жестом достает сигару, крутит ее в пальцах.
– Я хочу, чтобы ты стала собой, свободным человеком. Тогда ты сможешь принять правильное решение. А сейчас, когда от тебя – одни осколки, это будет нечестно.
Она упрямо вздергивает острый подбородок.
– А что, если я… хочу этого? Или ты не хочешь со мной связываться, потому что… Реми…
И всхлипывает.
– Что за ерунду ты несешь, – не выдерживает Дарс, – я хочу с тобой связываться. Более того, я хочу улететь с тобой на Лимос. В отпуск, которого у меня никогда не было. И вообще я хочу, чтобы ты стала моей женой. Но все это – только тогда, когда ты будешь человеком с памятью. Когда в твоей памяти не останется ни одного затемненного участка. Всякое бывает, Луиза. А сейчас – ты просто потерянная среди звезд девочка без прошлого, и с моей стороны это будет неправильно. Ты слишком… дорога мне, чтобы вот так…
Она ничего не ответила, только вздохнула.
Потом Дарс отвел ее в ту гостевую спальню, где Луиза уже была в прошлый раз, а сам отправился к себе, разделся и лег. На удивление, сон пришел почти мгновенно. Снилось что-то приятное: песчаные пляжи Лимоса, бледно-желтые розы, пальмы. Там с ним была она. И во сне Луиза вспомнила свое прошлое, и почему-то на ее черных волосах поблескивала золотая корона.

Глава 10
Пусть продолжается бал

Она не помнила, как Ретри вез ее обратно в академию. Кажется, он пытался о чем-то говорить, но Луиза отвечала невпопад, и парень умолк. В голове вместо мыслей бестолково порхали бабочки. Губы горели. Она с трудом осознавала и даже немного удивлялась тому, что поцелуи и прикосновения Дарса не были ей неприятны. Наоборот. Хотелось быть еще ближе, обнаженной кожей ощущать его сильное тело. Уподобиться гибкой лиане, оплести его, сделать своим…
Потом она очнулась. Словно ледяной водой окатили.
Что произошло этой ночью?
Да так, ничего особенного.
Брат императора сказал, что хочет на ней жениться.
Невозможно. Невероятно.
Может быть, просто так сказал?
Нет. Дарс не похож на того, кто бросает слова на ветер.
И Луизе стало страшно – пожалуй, впервые страшно оттого, что она могла стать счастливой. Она не знала и не помнила, каково это, а потому испугалась.
Ретри высадил ее на стоянке для аэромобилей, она попрощалась и поспешила в апартаменты. Через два часа начнутся лекции, нужно взять планшет, переодеться, да и вообще привести себя в порядок.
Было раннее утро, напившееся тумана и осенней прохлады. На траве, на идеально выплетенных паутинках блестели капли росы. И чувство было такое, словно за спиной выросли крылья.
Она взлетела по лестнице к парадному входу, затем – один пролет и дверь в апартаменты. Приложила к сенсорной панели ключ и, стараясь не шуметь, вошла. Прислушалась. Вокруг царила ватная тишина, пахло спиртным и свежесваренным кофе. Элла устроила вечеринку в отсутствие соседки?
Луиза на цыпочках прокралась в кухню, огляделась. На столе – две пустые чашки. Бутылка из темного стекла и высокий тонкостенный стакан.
– Ну и как он тебе?
Сердце с разбега бухнуло в ледяную полынью. Чувствуя, как от страха отнимаются ноги, Луиза оперлась о стену. Взгляд метнулся вниз. Так и есть! Прислонившись к стене, подтянув к груди колени, на полу сидел Клайв и смотрел на Луизу ясными глазами.
– Ты, – с облегчением выдохнула девушка, – что ты здесь делаешь?
Ответом была горькая усмешка.
Клайв покачал головой, затем потер глаза.
– Вечером Элла примчалась и сказала, что тебя нигде нет. Мы сначала искали тебя в парке, потом пытались связаться через планшет, но оказалось, что он остался в твоей комнате. А потом я пошел к Варусу, и тот мне сказал, что за тобой приехал Ретри. И так все встало на свои места. Что у тебя… с ним, Луиза? Или мне уже следует называть тебя… матушкой?
Он ждал ответа.
Его боль была столь ощутимой, что неведомым образом передалась Луизе. Словно кто-то наматывал жилы на кулак, и все тело звенело от напряжения так, что хотелось кричать и биться о стены.
Горечь во взгляде. И пустота. И ледяное презрение.
«Я так и знал, что ты дешевая шлюха, а теперь вцепилась в моего отца». – Вот что было написано на лице Клайва.
Луиза сглотнула горькую слюну, на негнущихся ногах подошла к стулу.
Ей не хотелось врать. Более того, она понимала, что правдоподобно врать не умеет.
Но вот так, в лицо, сказать о том, что ей очень нравится Дарс Эшлин? И что сегодня – не иначе как постэффект от манипуляций с нейроматрицей – она почти предложила ему себя, а он отказался?
«И никакой это не постэффект, – усмехнулась она про себя, – я на самом деле очень… хотела, чтобы он не останавливался».
Луиза присела на край стула, положила руки на стол. Пальцы мелко подрагивали.
– Клайв…
Он молча ждал. Тяжелый взгляд давил, выжимая силы, заставляя покрываться ледяным потом.
– Этой ночью мистер Эшлин считывал мою нейроматрицу, чтобы вернуть воспоминания, – почти прошептала Луиза и опустила голову.
Она не видела, чувствовала, как Клайв поднялся с пола и подошел к ней сзади. Спросил хрипло:
– Это правда? Скажи, что это правда, что между вами нет ничего, кроме… твоих воспоминаний?
Луиза обернулась и выдохнула:
– Нет.
– Вот, значит, как. – Он порывисто отошел в противоположный угол кухни. С силой провел пальцами по волосам и, повернувшись, зло уставился на нее.
– Я пытался… да, я пытался думать о тебе хорошо. Я поверил в то, что все, произошедшее с тобой, – это злая шутка судьбы. А ты, оказывается, самая обычная… Увидела богатого мужика и решила устроить свою жизнь? Так?!!
Последнее он почти прокричал.
– Перестань, – прошептала Луиза, одновременно осознавая и то, что сейчас все ее оправдания будут жалкими и бесполезными. Клайв их просто не услышит.
Лицо Клайва перекосило от ярости. Он внезапно подскочил к Луизе, схватил за руку и дернул на себя, да так, что стул отлетел. Вцепился в плечи и затряс.
– Я хотел быть тебе другом. Я тебе верил! А ты, ты… только изображала несчастную жертву? И ты, неужели ты думаешь, что тебе что-то светит от брата самого императора? Ты настолько глупа? Или самонадеянна? Или что?
Она вспыхнула. С силой вывернулась из крепких рук Клайва. Плечи неприятно саднило, наверняка там останутся синяки. Рука сама собой взметнулась вверх и – шлеп! – на щеке Клайва заалело пятно. Он машинально потер его и уставился на Луизу совершенно обезумевшим взглядом. Губы беззвучно шевелились, как будто Клайв пытался говорить – и не мог.
Луиза вцепилась ногтями ему в руку, потянула к себе, а затем, обняв за шею и привстав на цыпочки, выдохнула в лицо:
– Если ты действительно хочешь быть моим другом… и только другом, то не бросай меня сейчас. Я никогда не рассчитывала на то, чтобы отобрать у тебя отца. Я никогда не хотела быть с братом императора. Я понимаю, что недостаточно хороша для него. И я никогда не займу место твоей мамы, Клайв.
Его плечи поникли.
Клайв медленно попятился, разрывая объятие.
Прошептал:
– Но тогда… почему, Луиза? Почему между вами что-то есть?
Она пожала плечами.
– Так получилось. И с этим ничего не сделаешь. Если хочешь прекратить все это, тогда просто… убей меня.
Он передернулся. Потом придвинул к себе стул и сел.
– Боже! Луиза, я…
И замолчал.
Она тоже не торопилась говорить. Ему нужно время. Всем им нужно время, чтобы принять происходящее. Возможно, надо было вдохновенно соврать – и все.
Правда, рано или поздно все равно Клайв узнал бы.
Луиза осторожно обогнула его, замершего на стуле, подошла к кофемашине и запрограммировала себе сладкий капучино.
– Мне тоже сделай, – сипло попросил Клайв.
И снова погрузился в тяжкие размышления.
Луиза поставила на стол две полные чашки, заглянула в холодильник. Там на тарелке сиротливо лежал бутерброд с вяленым мясом. Она достала его, взяла нож и разрезала пополам. Одну половинку взяла себе, вторую подвинула Клайву. Он удрученно покачал головой.
– Как ты относишься к нему? – спросил тихо. – Ты с ним… спишь… хотя бы не из-за денег?
– Нет, – мотнула головой, – точно не из-за денег. И у нас ничего не было… такого… Твой отец благородный человек. Он сказал, что ничего и не будет до тех пор, пока я не вспомню.
– У меня все это не укладывается в голове, – прошептал Клайв и механически взял с тарелки половинку бутерброда. – Сколько помню, после того как мама ушла от него… ни одной женщины в доме я не видел. Никогда. Сейчас, правда, думаю, что отец периодически посещал всякого рода заведения, но в доме… никогда. И тут появляешься ты. Без имени, без прошлого. Вернее, с очень даже неприятным прошлым. Скажи, может быть, тебя специально послали враги империи, чтобы ты окрутила брата императора?
Луиза едва не выронила свой бутерброд.
– Нет, что ты. Нет-нет. И клянусь, если вдруг выяснится, что я могу причинить вред… ему или тебе… Никто из вас меня больше здесь не увидит.
Клайв усмехнулся, отхлебнул капучино.
– Думаешь, что сбежишь?
– Еще не знаю, – ответила она. – Но что-нибудь придумаю.
Воцарилось тяжелое, давящее молчание.
Они пили кофе, и каждый думал о своем.
– Знаешь, – вдруг сказал Клайв, – на самом деле я бы обрадовался, если бы отец был с кем-нибудь счастлив. Но все это… слишком странно и неожиданно. Я привык, что он всегда строгий и далекий от меня, не дотянуться. А тут вдруг… девчонка, почти моя ровесница, хотя думаю, что все-таки ты старше, чем кажешься. Моя мать его возненавидела за то проклятие, бросила меня и сказала, что не будет жить в одном доме с чудовищем. Но я знаю, что она меня любила, потому что часто жалела. Я остался с ним… и ни разу, ни разу за все эти годы не услышал ни единого слова сочувствия. Хотя, если подумать, это он виноват в моей болезни.
– А как ты сейчас себя чувствуешь? – осторожно поинтересовалась Луиза.
Клайв пожал плечами.
– Похоже, что произошло чудо. Я снова стал человеком. А вот мой отец – нет.
– А что с ним, может, расскажешь?
– Он сам тебе расскажет, если сочтет нужным, – буркнул Клайв, – это не моя тайна.
– Хорошо, – согласилась Луиза.
Она прекрасно помнила, что с Клайвом, даже если просто смотреть на него, было что-то не так. А теперь все нормализовалось. Она ощущала его правильно, как обычного человека.
– Но даже несмотря на то, что ни разу за все эти годы он не сказал мне и слова сочувствия, его нельзя не уважать, – продолжал Клайв. – Дарс Эшлин Квеон достоин быть счастливым. И мне вовсе не хочется, чтобы он связался с девчонкой, которая только и думает, как получше устроить свою жизнь.
– Я понимаю, – Луиза кивнула, – не беспокойся. Это не так, не из-за денег. И потом, я уже сказала: если узнаю о том, что являюсь угрозой, то исчезну.
Клайв вдруг улыбнулся тепло и открыто.
– Только не вздумай топиться. Мне будет приятнее думать, что ты где-то там бороздишь просторы галактик, а не лежишь на дне пруда в парке.
Он допил кофе и ушел.
Луиза обессиленно сползла по стенке на пол и закрыла лицо ладонями.
Шаги в коридоре.
Хриплый со сна голос Эллы.
– Лу… Я заснула в наушниках, но даже сквозь них было слышно, как орал его высочество. Что ты учудила? Вернее, дай угадаю. Бурный роман с его драгоценным папашкой, а?
– Не надо так. – Луиза судорожно вздохнула. – Ты тоже думаешь, что мне нужны только деньги императорской семьи?
– Ну не знаю. – Элла опустилась на пол рядом. Теплая, уютная, в пушистой пижаме совершенно вырвиглазного канареечного цвета. – Деньги это достаточный повод быть с мужчиной.
– Не самое лучшее время для шуток.
– Но если с тобой не шутить, то ты утопишься. Или повесишься. Или наглотаешься яда.
Толкнула в бок острым локтем.
– С самого начала было ясно, что между вами что-то есть. И деньги здесь ни при чем, и ты не очень-то виновата в происходящем. Помнишь, когда я заглянула, а мистер Эш был в твоей комнате? Дорогая, да я бы душу черту продала за то, чтобы на меня так смотрел мужчина!
Луиза осторожно отняла руки от лица и растерянно уставилась на Эллу.
– А как он… смотрел?
Элла довольно заржала, потом обняла Луизу жесткой рукой, притянула к себе и взъерошила ей волосы.
– Он на тебя смотрел, как кот на миску со сметаной. Того и гляди набросится и сожрет.
Луизу окатило жаркой волной.
– И это что… так заметно?
– Да откуда я знаю, – фыркнула Элла, – кто-то заметит, кто-то нет. В любом случае на твоем месте я бы не теряла времени даром. Любовью надо наслаждаться, пока она есть. Когда улетит в небо, уже не поймаешь.
Луиза покачала головой.
– Знаешь, он ведь мне тоже очень… нравится, но я понимаю, что мы не пара совсем. Он брат императора. А я кто?
Элла усмехнулась, заглянула ей в глаза и серьезно сказала:
– Ты совершенно права, подруга. Он брат императора, и поэтому может сделать тебя кем угодно. Лишь бы толк был. Кстати, послезавтра осенний бал. Вири там уже не будет, так что у тебя нет ни малейшего повода отказаться.

По традиции осенний бал устраивали в огромном холле административного здания академии. Ради такого события ряды белых колонн увили тонкими и невесомыми гирляндами из золотистых осенних листьев, которые уходили под звездчатые своды потолка, и казалось, что они там парят в воздухе. Белые мраморные стены тоже были украшены резными листьями вперемешку с россыпями звезд – прозрачных, играющих гранями словно бриллианты. На балконе расположился оркестр, прямо под ним установили небольшое возвышение, откуда ректор традиционно произносил приветственную речь. Вдоль стен поставили изящные скамьи и столы, а сновавшие туда-сюда официантки подносили все новые и новые блюда.
– Красиво, – мечтательно выдохнула Элла и цокнула языком, – однако мы пришли рановато.
До начала ежегодной речи Варуса оставалось больше часа.
Студенты собирались пестрыми стайками. Девушки походили на экзотических бабочек, такие же легкие и воздушные. Их наряды переливались, искрились, загадочно мерцали. Мужская половина студентов была одета более сдержанно: классические костюмы, по большей части темные, белоснежные рубашки. Стянув свитера, толстовки и потертые штаны, мальчишки резко преобразились в очень привлекательных молодых людей, потанцевать с каждым из них – сплошное удовольствие. Даже Хельм, лохматый и рыжий, стал другим: аккуратно собрал волосы в хвост, облачился в темно-синий костюм (Луиза подозревала, что в тон туалету Эллы) и выглядел молодым и серьезным аристократом.
– Красиво, – повторила Элла, отпуская руку жениха. – Пойдем припудрим носики, пока еще ничего не началось?
Луиза согласилась.
Туалетная комната располагалась на первом этаже, была выдержана в приевшихся уже бело-золотых тонах. Элла остановилась перед огромным, во всю стену зеркалом и принялась поправлять макияж – по мнению Луизы, и так идеальный. Приглашенная девушка-визажист колдовала над ними не меньше двух часов.
Луиза оглядела себя. Платье сидело как влитое, обнимало, словно вторая кожа, лишь ниже бедер ниспадая мягкими фалдами. Макияж был неброским, но при этом придавал лицу кошачье, даже немного хищное выражение. Блеск на губах мерцал бриллиантовой пылью.
Она невольно зажмурилась. Интересно, что скажет Дарс, когда ее увидит? Понравится ли платье?
В груди остро кольнуло от сожаления, что он не может обнять ее и прижать к груди прямо сейчас. И плевать, что брат императора. Она бы из кожи вон лезла, чтобы он чувствовал себя счастливым.
Из-за двери донеслись первые звуки музыки – плавной, текучей, словно воды равнинной реки. Элла в последний раз провела пуховкой по щеке и громко защелкнула пудреницу.
– Все, идем. Наверное, уже начало.
Когда они вернулись в холл, Луиза будто вынырнула из тихого омута в сверкающую вьюгу. Танцы еще не начались, кое-кто уже наведался к накрытым столам, и всюду было веселье, гомон, суета.
– Элла! Идите сюда! – Хельм, стоя у колонны, помахал им рукой. В другой он держал бокал с пузырящимся шампанским.
Увлекаемая за руку подругой, Луиза скользнула взглядом по возвышению, отведенному преподавателям. Сердце радостно встрепенулось: Дарс уже был там, стоял спиной к залу и с кем-то беседовал. Неподалеку от него с бокалом стоял Вейн Арсум и, как показалось Луизе, кого-то искал взглядом в толпе разряженных в пух и прах студентов.
Стоило им добраться до Хельма, как словно из-под земли вырос Клайв Эшлин. Небрежно поигрывая бокалом, он вроде бы внимательно слушал повисшую на его руке Миранду. Девушка что-то щебетала не умолкая, и Элла прыснула в кулак.
– Бедняга, – шепнула она Луизе, – Миранда доведет его до позорного бегства.
– Но она ведь не виновата, что Клайв ей нравится.
«И я не виновата, что чем дальше, тем сильнее влюбляюсь в Дарса Эшлина. Просто так получается».
– Привет, – сказал Клайв, – а я уже был на балу в прошлом году. Каждый раз одно и то же. Могу поспорить, что и доктор Варус будет произносить прошлогоднюю речь.
– Поглядим, – хмыкнула Элла и устремилась к накрытым столам. – Лу, давай сюда. Ух, сколько здесь всего!
Угощение и в самом деле было роскошным: крошечные круглые бутерброды на шпажках, тарталетки с пестрыми салатами, пирамиды, сложенные из ломтиков фруктов, мясные и сырные нарезки. Луиза аккуратно взяла бокал на тонкой ножке, наполненный бледно-золотистой жидкостью, принюхалась. Пахло яблочной сладостью. На вкус оказалось непривычно, но куда лучше, чем те коктейли, которыми угощала Элла. Подцепив крошечный бутерброд, Луиза тихонько отошла к стене – но так, чтобы видеть Дарса. В зале потемнело, и было не совсем понятно, то ли это искусственно гасили освещение, то ли подкатывали сумерки. Как раз в это время вперед вышел ректор и начал монотонно бубнить в усилитель о начале года, о роли науки в современном обществе, о блистательных перспективах, которые непременно ожидают самых успешных и талантливых. Дарс Эшлин стоял, облокотившись спиной о стену, и неторопливо потягивал что-то из широкого бокала. Полумрак медленно сгущался, Луизе было плохо видно его лицо, но ей казалось, что мысли мистера Эша слишком далеки от осеннего бала.
– А сейчас я предоставляю слово куратору нашей академии! – прозвучал голос Варуса.
И одновременно с ним хриплый смешок Клайва:
– Я же говорил, то же самое, что и в прошлом году.
Луиза покосилась на парня. Он незаметно оказался рядом, где-то потеряв Миранду, но разжившись при этом бокалом вина и тарталеткой.
– Ты же только в этом году поступил, – сказала Луиза.
– Меня отец еще год назад хотел сюда определить, с собой брал, чтобы посмотрел на бал.
Клайв придвинулся чуть ближе, и Луиза обнаженным плечом ощутила мягкую ткань пиджака.
– А где Миранда? – поинтересовалась вскользь.
– Пошла припудрить носик, – Клайв усмехнулся, – и тем самым дала моим ушам возможность отдохнуть.
– Ты ей очень нравишься, – Луиза покачала головой, – не смейся.
– Мне уже не до смеха.
Клайв обезоруживающе улыбнулся, осторожно тронул Луизу за плечо.
– Знаешь, я тут подумал на досуге. Если отец и впрямь тебе нравится так, как ты говоришь… то я не буду против, если вы будете вместе. Просто все это слишком неожиданно.
– Я хочу окончить академию, – немного невпопад ответила она, – я очень хочу быть свободной.
– Ну так что, все-таки друзья? – Клайв протянул руку и тут же добавил: – А у меня в ангаре корабль стоит. Хочешь как-нибудь полетать?
– Было бы интересно… как-нибудь, – вежливо ответила Луиза и аккуратно пожала его пальцы.
Тут наконец заговорил куратор академии, и она невольно прикрыла глаза.
Хотелось слушать этот голос бесконечно долго. Плыть по его бархатным волнам.
О чем ты думаешь, девочка без прошлого?
Но речь закончилась, раздались бурные аплодисменты, и после этого зазвучала музыка. Несколько пар закружились в центре зала в незнакомом Луизе танце, а Дарс шагнул назад, утонул в золотистом полумраке. Темнота стремительно сгущалась, а потом засверкали каплями света мелкие кристаллы, хаотично разбросанные по стенам.
– Ты танцуешь? – спросил Клайв.
Луиза покачала головой.
Нет, она не знала ни одного па из исполняемого танца.
– Это всего лишь вальс, – подсказал он.
– Я это впервые вижу. – Она отпила из своего бокала. – Знаешь, мне здесь комфортнее. Совсем не хочется туда, в центр…
– Ну, как знаешь, – он не стал настаивать, – пойду разыщу Миранду.
Луиза осталась одна.
В искрах звездной пыли, что рассыпалась по залу, взгляд то и дело выхватывал Эллу и Хельма. Это было несложно, потому что они оба были высокими и худыми. А вот мистер Эш будто растворился в потемках, и Луиза вздохнула. Ей хотелось быть рядом с ним. Очень. Пусть и не танцевать, но хотя бы прислониться головой к груди, прислушаться к размеренным ударам сердца. Согреть дыханием его большие сильные руки. Зарыться пальцами в волосы, вдыхая его запах, растворяясь в нем…
Она переступила с ноги на ногу.
Все же не привыкла подолгу быть в такой обуви. Тонкие ремешки босоножек начинали нещадно врезаться в ступни. Лодыжки затекли, онемели.
Один танец сменялся другим.
Время от времени к ней подходили незнакомые ребята, приглашали, но она отказывалась, ссылаясь на усталость, головную боль, еще на что-нибудь.
Ждала.
Но Дарс Эшлин словно сквозь землю провалился.
На душе сделалось горько. Но ведь он ничего и не обещал, верно?
Говорил, что на платье посмотрит на балу.
Вздохнув, Луиза мелкими шажками просеменила к выходу на открытую террасу. Ей хотелось спокойно посидеть и снять босоножки, которые превратились в орудие пытки. На террасе она столкнулась с горячо целующейся парочкой. Кровь прилила к щекам, Луиза пробормотала извинения и поспешила в сторону свободной скамьи. Краем глаза она заметила, что из зала вышел еще кто-то, но в темноте не разобрать. Добралась до вожделенной скамейки, села и уже наклонилась было, чтобы избавиться от треклятой обуви, как ее руку мягко перехватили.
– Мисс Мар. – От звуков этого голоса по спине побежали колкие мурашки. Все мысли вмиг куда-то делись, оставив после себя стаю шуршащих мотыльков. – Позвольте, я облегчу ваши страдания.
Опустившись на колени, коварно поглядывая на нее исподлобья и ничуть не смущаясь перспективой испачкать брюки, Дарс аккуратно расстегнул ремешок, снял босоножку и поставил рядом. Горячая ладонь скользнула по ступне, заставляя судорожно выдохнуть. То же он проделал со второй босоножкой, щекотно пробежался пальцами по голени вверх. Нервные окончания превратились в раскаленный металл.
– Дарс, – прошептала она, – что ты… делаешь…
Он усмехнулся, затем быстро поднялся на ноги, стряхнул с коленей налипшие соринки и присел на скамейку.
– Ты не танцуешь? – спросил тихо. – Почему?
– Я не умею. Но… если бы ты пригласил…
– Я тоже не танцую. – В потемках был виден лишь бледный абрис лица. – Если начну танцевать, то придется это проделывать со всеми студентками. А мне это не нравится.
Дарс посмотрел в небо.
– Ты не против, если я закурю?
Луиза кивнула. К сердцу мутными волнами подкатывала тоска. Почему-то… совсем другого она ждала от этой встречи.
А может, перестала быть ему интересна? Все перегорело?
Он выпустил колечко белесого дыма. Сидел молча, глубокая морщина пересекла лоб. На лице проступало непривычное Луизе хищное выражение.
Она сделала глубой вдох, набираясь храбрости.
– Я хочу спросить… Тебе понравилось платье?
Дарс задумчиво скользнул по ней взглядом, вновь затянулся сигарой. От него пахло мятой и табаком, и эта вязь ароматов навевала странное чувство. Луизе как будто переставало хватать воздуха, ей все время казалось, что она все делает не так. Совсем не то, чего ждет от нее Дарс Эшлин.
– Красивое, – наконец изрек он и умолк.
Луиза хотела спросить, как идут дела с подбором ключа к недоступным воспоминаниям в ее голове, но вдруг вспомнила, как Клайв отозвался о болтливой Миранде, и прикусила язык. Все правильно. Мужчины быстро устают от болтушек. А Дарс – он такой же мужчина, как и все. Несколько минут они молчали в темноте, вслушиваясь в льющиеся из холла звуки музыки.
– Как твои дела в академии, – наконец поинтересовался Дарс, – расскажи.
– Не думаю, что тебе будет интересно, – прошептала Луиза.
– Ошибаешься. Мне интересно все, что касается тебя.
Она поежилась. Спинка скамьи неприятно холодила обнаженную спину.
– Доктор Варус предложил мне интересный исследовательский проект: изучить историю нейрокриптоанализа, начиная с древнейших времен.
– Это хорошо, – выдохнул Дарс. – Что еще? Тебя никто не обижает?
– Нет. Все хорошо…
– Тогда почему ты сидишь с таким видом, как будто сейчас расплачешься?
– Я… Дарс…
Он терпеливо ждал. И Луиза, краснея, прошептала:
– Я больше… не нравлюсь тебе, да?
Дарс подался вперед, приблизил лицо к ее, и в который раз Луиза увидела обжигающую вспышку сверхновой в льдисто-прозрачной глубине синих глаз.
– Откуда столь занятные выводы? – словно мягкой кисточкой прошелся по обнаженным нервам.
Табак и мята.
Сводящий с ума запах. И сердце бьется, как пойманная в силки птица.
И осознание того, что, если она сейчас не сделает… что-то… мир перевернется, ухнет в черную муть.
Луиза качнулась навстречу. Жесткая ткань мундира под подушечками пальцев. Один-единственный выдох – «я тосковала по тебе». И одно-единственное касание теплых, упрямо сомкнутых губ.
Время замерло. Острое, почти болезненное наслаждение от прикосновения разливалось под кожей сладким ядом. Почему нельзя, чтобы это длилось вечно?
Луиза открыла глаза и отстранилась.
Дарс не шевельнулся. Только приподнял левую бровь, губы дрогнули в усмешке.
Да он просто смеется!
Луиза вскочила и бросилась прочь, но тут же оказалась прижата спиной к сильному телу. Вспышка входа в сигма-тоннель – и босые ступни утонули в белом пушистом ковре.
– Что ты со мной делаешь, – хрипло прошептал Дарс, прихватывая зубами мочку ее уха, – я не могу себе позволить… многое… в том числе целовать студентку в стенах академии, понимаешь? И это твое платье… Оно просто невероятное, но мне кажется, что еще лучше без него.
Она подалась назад, наслаждаясь каждым скользящим прикосновением, еще сильнее прижимаясь к нему. Он зарылся носом в ее волосы, глубоко вдохнул. Как-то незаметно узкие бретельки платья съехали с плеч, и воздуха перестало хватать окончательно. Она чувствовала его губы на шее, на плечах. Даже не поцелуи, почти укусы. Руки, прижимавшие ее, поднялись вверх, накрывая болезненно-чувствительную грудь. Внизу живота стремительно разливалась медовая тяжесть. И Дарса все равно было мало, хотелось еще. Луиза, выгибаясь, с удовольствием ощутила его напряжение.
– Да-арс… пожалуйста…
И не узнала собственный голос, охрипший от накрывшего с головой возбуждения.
Он внезапно отпустил ее и сделал шаг назад.
– Дарс…
Быстро вышел из комнаты, хлопнув дверью.
Нет, нет! Только не так!
Холодный воздух окутал разгоряченное тело, а внутри стремительно разливалась пустота, грозя поглотить ее целиком. Почему так больно, когда он уходит? Почему он не может просто взять ее прямо здесь и сейчас, а вместо этого выдумывает глупые условности?
Луиза медленно опустилась на ковер и разрыдалась. Тело горело. Плещущийся под кожей огонь требовал выхода.
И вздрогнула, когда на плечо легла тяжелая рука.
– Моя маленькая, сладкая, такая чистая девочка… иди ко мне. Не плачь. Почему плачешь? Посмотри, вот он я, весь твой с потрохами. Наверное, с того самого момента, как увидел, хотя это было и неправильно…
Усмехнулся и добавил:
– Кто из студенток может похвастаться, что в ее маленькой ручке – сердце брата императора.
Он подхватил ее на руки, и Луиза уткнулась носом в жесткую ткань мундира, расшитую колючими звездами. Теперь ей было стыдно, потому что за несколько минут до этого вела себя как последняя шлюха. Но что плохого в том, когда хочешь мужчину, жизнь без которого представляется пустой и серой?
– Я тебя люблю, – сказал Дарс, – и именно поэтому хочу, чтобы между нами что-то произошло тогда, когда будем на равных. Когда ты будешь видеть во мне не просто строгого дядю, который тебе помог и к которому тянет беззащитную девочку, а человека равного.
Луиза всхлипнула.
Да, наверное, все это было правильно.
Но терпеть жар его прикосновений и понимать, что это – все, на что можно рассчитывать, невыносимо больно.
– А если я никогда не вспомню? – спросила она. – Что тогда?
– Я думаю, что ты вспомнишь, и очень скоро. – Он улыбнулся, а ей снова захотелось ощутить его губы… его всего целиком.
– Если я вспомню быстрее, чем сработает твой анализатор, – хриплым шепотом сказала Луиза, – я приду сама. Ты поймешь, когда это произойдет. И тогда ты больше не оттолкнешь меня.
– Маленькая злюка, – он шутя чмокнул ее в нос, – договорились. Очень надеюсь, что ты не явишься с атомным кинжалом или дезинтегратором. Да… очень на это надеюсь, Луиза.

Она снова сидела на скамейке, болтая босыми ногами. На земле стояли босоножки.
Одна.
Рядом с ним находиться невозможно, срывает с катушек, тело плавится в огне желания.
Когда он далеко, тоже плохо. Катастрофически не хватает тепла больших сильных рук, кривой усмешки, этой приподнятой атласной брови…
Грустно. И больно там, где, по древним преданиям, живет душа человека. Разумеется, нет там ничего, уже все не раз было доказано, но почему-то болит остро, как будто проворачивается ржавый прут, и тревожно…
– Мисс Мар, – прозвучало рядом.
Луиза обернулась.
Прямо за ее спиной стоял Арсум Вейн и добродушно улыбался. В неясном свете ломаные тени пересекли лицо, делая его похожим на маску чудовища.
– Не думал вас здесь найти, – сказал он, обходя скамейку, – позволите?
– Конечно. – Она через силу улыбнулась.
Предательское эхо от недавнего разговора с Дарсом все еще гуляло по телу, будоража кровь. Откровенно говоря, доктор Арсум пришел не вовремя.
– Прекрасная ночь, мисс Мар, – сказал Вейн, пристально вглядываясь ей в глаза, – не находите?
– Если вам интересно, отчего я не внутри, – она кивнула в сторону здания, – то это не секрет. Я не танцую.
Арсум пожал плечами.
– Что ж, бывает. Я тоже тот еще танцор. Все ноги оттопчу. Послушайте, мисс Мар, раз уж выдалось свободное время, не могли бы вы ассистировать мне?
– Опыты среди ночи, – улыбнулась Луиза. – Может быть, завтра утром? Или… пожалуй, после второй лекции?
– Ну а что время терять? – Доктор Арсум недоуменно моргнул. – Осталось совсем немного, но мне нужен ассистент. Помните, однажды вы согласились мне помочь?
Луиза тихонько вздохнула.
Ей совершенно не хотелось куда-либо идти, но в то же время не хотелось обижать этого чудаковатого Арсума. Хотя, конечно, странно предлагать студентке заняться исследованиями посреди ночи.
«Ну не убийца же он, в самом деле? – подумала она. – Все же приняли в преподавательский коллектив академии, и не какой-нибудь захудалой, а одной из лучших».
– Ну хорошо, – она с деланым безразличием пожала плечами, – пойдемте. А что делать-то?
Вейн улыбнулся открыто, обезоруживающе.
Разве такой может обидеть?
– Покажу, – сказал он. – Так что, поможете?
– Я же согласилась. Идемте.
Луиза с тоской сунула ноги в босоножки, затянула ремешки. В это время на террасу вывалилась шумная компания. Девчонки пьяно хихикали, кое-кто из них обнимался с ребятами. Стало совсем тоскливо, и Луиза решительно нырнула в тень следом за Арсумом.
– Позвольте предложить вам руку. – Он галантно поклонился. – У вас такая обувь, в которой просто невозможно ходить.
– Да уж, – Луиза невольно вцепилась в предплечье Вейна, – простите. Я бы разулась, но, боюсь, босиком будет не лучше.
– Ничего, не надо смущаться, – промурлыкал Арсум, – сейчас пройдем сквозь эту часть парка, повернем на аллею. Там полегче будет.
– Вы так и не сказали, какого рода помощь вам нужна.
Он ответил самым беззаботным тоном:
– Да так, по мелочи. Я буду предъявлять вам упорядоченную последовательность символов, а вы будете описывать, какие эмоции при этом испытываете. Отбросьте сомнения, Луиза. Завтра все студенты будут спать до полудня, какие лекции?
– Я и не сомневаюсь, – пробормотала она.
Хотя все-таки сомневалась, очень и очень. Затея с ассистированием доктору Арсуму казалась все более странной. Действительно, почему именно сейчас, а не завтра?
Они вынырнули на хорошо освещенную аллею, и здесь Луиза пошла без поддержки, хотя и прихрамывала. Новые босоножки немилосердно натирали.
Арсум бодро шагал чуть впереди, отчаянно жестикулируя и рассказывая о своем новом исследовании. Он так сыпал терминологией, что Луиза едва его понимала. А все как будто сводилось к обращению к скрытым когнитивным способностям человека при помощи стимуляции мозговой активности определенными типами символьной информации.
Вот и дом желтоглазого профессора. Он галантно распахнул дверь, пропуская Луизу вперед. В лицо повеяло ароматом апельсинов.
– Пожалуйте сюда, мисс Мар, в гостиную. Впрочем, вы тут уже были, не так ли?
Она с облегчением разулась и босиком прошлепала по теплому деревянному полу. Ничего не изменилось в гостиной с момента их последнего незапланированного визита. Разве что на столике появилась кипа книг по нейрокогнитивным наукам да в стеклянной вазочке красовались сложенные пирамидкой яркие апельсины.
– Садитесь в кресло, мисс Мар, – вдохновенно пропел Арсум Вейн, – может быть, чаю?
Луиза покачала головой.
Нет, не нужно.
– Давайте начинать, доктор Арсум. Мне бы не хотелось, чтобы моя соседка, меня не обнаружив, подняла на уши всю округу.
– Как скажете. – Он остановился посреди гостиной, потер ладони. – Тогда, мисс Мар, расслабьтесь.
Порывшись среди книг, он жестом опытного фокусника извлек на свет несколько картонных карточек, перетасовал их, как будто укладывая в определенном порядке.
– Ну что, приступим?
«Настоящий ученый, – подумала Луиза, – так радуется тому, что есть возможность провести опыт».
Она уставилась на первую карточку.
Там была нарисована бело-зеленая клякса на сером фоне, словно кто-то швырнул о стену дома тарелку с салатом.
– Какие ощущения у вас вызывает этот рисунок? – В голосе Арсума появились фанатичные нотки.
– Э… Недоумение, – честно ответила Луиза, – а что еще я должна почувствовать?
– Хорошо, – легко согласился Вейн и сменил карточку.
Луиза увидела череп с пустыми глазницами.
– А сейчас?
Она пожала плечами.
– Неуютно, доктор Арсум.
– Это обычная реакция. А теперь?
На следующей карте снова была клякса, только теперь уже черная.
Луиза прищурилась. По неясной причине ей показалось, что границы черноты шевелятся. Совсем немного и едва заметно, но все же…
– Как будто живая, – ответила она Вейну. – Доктор, а где протокол эксперимента?
– Все записывается, не беспокойтесь. Ну же, Луиза. Ведь ничего страшного не происходит, так ведь?
Она пожала плечами.
Фактически ничего особенного. Глупые карточки с глупыми рисунками.
Но почему ее не покидает чувство, что есть подвох?
Он показал ей кошку, созвездие Астронавта, герб Рамоса, похожий на расположенные по кругу и сходящиеся к центру пики. Луиза честно описывала собственные ощущения, но в какой-то момент поняла, что комната поплыла перед глазами. Хотела сказать Вейну, потом передумала. Наверное, здесь просто душно. Надо открыть окно…
– Вот последняя, – весело протараторил Вейн.
И показал карточку с портретом черноволосого мужчины.
Луиза прищурилась.
Несомненно, этот мужчина был ей знаком.
И при этом никаких ассоциаций. Вроде самый обычный: черные, коротко стриженные волосы, хищный нос с горбинкой, элегантная бородка…
Гостиная поплыла окончательно.
Луиза в панике дернулась, попыталась подняться.
– Мне… помогите…
«Нечем дышать».
– Дыши, – приказал насмешливо Арсум Вейн.
Его желтые глаза оказались совсем близко, в них даже промелькнуло сочувствие. А потом – страх.
И Луизу швырнуло в черный тоннель, протащило, бросая на невидимые стены, и выплюнуло в яростный слепящий свет.
Так рождаются звезды.
Она пребывала в бездонной пустоте и тишине.
Потом услышала тяжелые удары, словно кто-то мерно стучал по большому барабану.
Мир изменил окраску, омылся тошнотворно-розовым, в гнойных прожилках.
Первые стрелы боли пронзили виски.
«Не надо, пожалуйста, не надо».
Чей это голос? Явно не ее.
Она ведь больше не кричит. Кричат в основном другие.
Луиза медленно открыла глаза и огляделась.
Арсум Вейн трясся как осиновый лист, а потом и вовсе бухнулся на колени.
Поморщилась.
– Перестань. И убирайся, меня тошнит от тебя и твоих штучек.
Это она сказала, правда?
Вейн скривился.
– Я всего лишь должен был передать тебе последовательность действий, Безымянная. Я не виноват. Ни в чем не виноват. Не трогай меня. И без того тошно в теле этого чокнутого ученого.
– Ученого больше нет, ты ж его сожрал, – нехотя ответила она, расслабленно устраиваясь в кресле.
– Да, это так, Безымянная. Но поверь, мне стоило немалых трудов устранить Лоица, узнать, кого пригласят в академию, а потом еще и влезть к нему в голову.
– То есть сейчас там только ты, – на всякий случай уточнила она.
Кивок.
– Говори, что должен был.
– Тело королевской гончей принадлежит королеве.
– Я это и без тебя знаю. Что дальше? Что я должна сделать?
– Все складывается на диво удачно. – Лже-Арсум поднялся с колен, противненько потер руки. – Никто даже и предположить не мог, что все произойдет именно так. Тебе осталось дожать самую малость. Принять облик Дарса Эшлина, его самого убить, потом подобраться к императору и точно так же занять его место.
Она хмыкнула.
– А потом? Я что, буду править долго и счастливо?
– А потом хозяин псарни запишет тебе нейроматрицу королевы. Ее величество возродится в теле императора Квеона.
– Изумительный план, – шепнула Безымянная… или все же Луиза? – Мне нужны образцы генома Дарса Эшлина, чтобы принять его облик.
Тело Арсума Вейна – а от доктора там и было только тело – пожало плечами.
– Брось, тебе это ничего не стоит. Раздвинь ноги, вот и все дела.
– На самом деле ничего не стоит, – пробормотала она.
Медленно поднялась с кресла, огляделась.
– А здесь мило.
– Да, мне тоже нравится, – беззаботно сказал связной.
– Ты не понял. Здесь слишком мило для тебя.
Мир качнулся, резко крутнулся вокруг нее, подергиваясь розоватым маревом с гнойно-зелеными прожилками по краям. Тело доктора Вейна казалось зыбкой тенью, прошитой черными нитями кровеносных сосудов. Но ведь доктора Вейна больше не существует, в его нейроматрице – совсем другой человек. Вернее, одни только воспоминания. Безымянная прищурилась, мысленно потянулась к беспорядочным стежкам и, выбрав один из них, впрыснула модификацию.
Поморгала. Мир обрел привычные краски.
– Я должен буду докладывать о выполнении всех этапов задания, – решительно сказал Арсум Вейн.
– Доложишь непременно, – заверила она и двинулась к выходу.
– Постой, ты куда?
Она обернулась, приподняла бровь – так, как привыкла это делать еще раньше, до того, как ее подключили к шифровщику нейроматрицы.
– Куда? Выполнять задание, разумеется.

Грудь теснило раскаленным обручем. Безымянная – а теперь это была именно она – быстрым шагом миновала освещенную аллею, свернула к студенческим корпусам. Прислушалась. Тишина опустилась на кампус, а это означало, что бал подошел к финалу и скоро все потянутся к своим апартаментам. Судорожно вздохнув, Безымянная зашагала к своему корпусу. Ее пошатывало. Яркие точки фонарей расплывались, размазываясь по темному полотну ночи.
Она стиснула кулаки так, что впилась в ладони ногтями. Время стремительно утекало словно вода сквозь пальцы. Нужно принимать решение… или не принимать его вовсе.
Безымянная поднялась по лестнице, открыла дверь и вошла. Взгляд зацепился за номер «12А», и почему-то от его вида захотелось выть, царапая стену, ломая ногти, чтобы только…
Чтобы только не терпеть все это.
Она ведь не была беззащитной девочкой, которую брат императора пристроил в Академию контролируемых изменений.
Она была собственностью матери того королевства, что империя подмяла под себя, не оставив ни единого шанса. Собственностью, и тело ее – не более чем воплощение воли королевы. Инструмент. Совершенное, страшное оружие в борьбе с врагами.
И теперь эти враги были вокруг нее. Те, кого она должна ненавидеть всем сердцем, потому что ненавидела королева. Те, кого должна убивать без колебаний: Эллу, Клайва, Дарса, императора и многих других.
Безымянная добрела до кровати и, не раздеваясь, упала в объятия мягкой перины.
Глаза словно песком засыпало. Почему ей так плохо?
Воспоминания вернули. Все встало на свои места, теперь она знает, кто она и зачем здесь.
Но что-то как будто хрустнуло и надломилось внутри, тот самый несгибаемый стержень, на котором держится сама суть королевской гончей. Ей, как маленькому ребенку, показали прекрасную, доселе невиданную игрушку и тут же забрали, разбили и втоптали в грязь.
Так что же с тобой не так, Безымянная?
– Мое тело принадлежит королеве, – пробормотала она в темноту, – и если королева считает, что это тело можно насиловать, уродовать… а потом и вовсе сделать своим собственным, то это единственное правильное решение.
Пальцы сами сомкнулись на черно-золотом кольце. Выполнить задание, вот что ей нужно.
Сначала Дарс, потом – сам император, а после… она просто перестанет существовать.
И это правильно. Не ей, Безымянной, судить о помыслах королевы.
– Они – враги нашего королевства. – Сиплый шепот царапал губы. – Они должны погибнуть, и для этого я здесь.
Она сняла с пальца кольцо, покрутила его в руках. Память вернулась, а вместе с ней и все необходимые королевской гончей навыки: теперь Безымянная точно знала, как проложить сигма-тоннель от выходной точки к точке сборки. Она бездумно ковырнула ногтем золотой завиток, и в темноту вылился голографический экран настроек сигма-тоннелей. Схема походила на мерцающую зеленью паутину. Безымянная нашла выход в кабинет Дарса, прямо в апартаменты Клайва, в ведомство, в космопорт… Да много еще куда, только к императору прямого сигма-тоннеля не было. Хмыкнув, Безымянная настроила обратный сигма-тоннель. В дом Дарса Эшлина Квеона.
Время, время…
Надо было поторапливаться.
Бал закончен, скорее всего, мистер Эш вернулся домой. Возможно, именно в этот момент переодевается ко сну, чтобы вздремнуть пару часов до рассвета. И если поторопиться, она все успеет…
Горло сжало спазмом.
«Я тебя люблю».
– Врешь, – пробормотала Безымянная, – ты не можешь любить меня. А я, соответственно, тебя. И сегодня ты перестанешь быть, Да-арс.
И рассмеялась, слепо глядя в светлый прямоугольник потолка.
Кого, черт возьми, она пытается обмануть?
А сердечко-то бьется, трепещет от одной мысли о том, что предстоит провернуть…
– Я – Безымянная, – сказала она, зажмуриваясь до мошек перед глазами.
«Луиза».
Его голос в ушах. Бархатный, низкий. Голос врага королевы.
«Луиза».
Она стиснула челюсти до ломоты в висках. Нет, все это совершенно неправильно. Даже думать об этом недопустимо. Надо выполнить задание. Просто выполнить и забыть.
Забыть…
И она взвыла в голос.
В груди полыхала боль, и было невозможно вздохнуть. Она корчилась на кровати, сминая шелковые простыни. Вкус свободы слишком сильно отличался от всего того, что она знала раньше, и отказываться от нее было выше сил Луизы Вивьен Мар.
– Успокойся, – процедила она, – истеричная дура. Успокойся. Ты знаешь порядок. И точно так же знаешь, что будет, если не выполнишь задание.
И внезапно задумалась.
А что, собственно, произойдет, если… даже страшно подумать… она вот прямо сейчас возьмет – и сбежит?
Другого высшего бионика у хозяина псарни нет и в ближайшее время не будет, слишком редкая птица.
Дарс останется жить, император останется жить. И сама она останется собой, а не превратится в оболочку для сознания королевы. Вопрос только в том, где и кем она будет в пределах соседних галактик? Возможно, рано или поздно ее найдут и убьют, но она уж постарается, чтобы это произошло не скоро. Будет очень, очень осторожной, поселится на какой-нибудь далекой и никому не нужной планете… Арсум Вейн к утру уже не сможет выйти на связь. Ни с кем, да оно и к лучшему.
И потом… в сознании надоедливо мельтешила не сформировавшаяся еще мысль.
Что-то расплывчатое, непонятное, но заставляющее думать.
«Я не помню своего детства, – внезапно осенило ее. – Они не вернули мне все воспоминания. Слукавили. Дали мне только то, что сочли нужным!»
Горечь разочарования.
Непонимание, полное непонимание того, что делать дальше.
И бухающее в висках: ты должна, должна, должна…
Она села, положила руки на колени и замерла, пытаясь размышлять. Мысли шли вразброд – цветистая мешанина, из которой медленно и неуклонно лепился шар с шипами, рос внутри, протыкая насквозь, заставляя поступать так, как не поступила бы ни Безымянная, ни Луиза Вивьен Мар.
Время.
Она выполнит задание…
Внезапно выплывает из глубины: «Ну вот, теперь она будет там, где и должна. С глаз долой». Это же голос королевы, так ведь?
«Почему-то ты меня очень не любила, – подумалось вдруг, – но очень хочешь использовать, чтобы вернуться в мир живых».
Она медленно поднялась. По-прежнему столько вопросов – и ни одного ответа.
Ей не вернули память.
Но она – королевская гончая и должна делать то, что велено.
Свобода – недосягаема…

В особняке Дарса Эшлина было темно и тихо. Подсветка у плинтусов освещала дорогу. Пахло свежестью и совсем немножко сигарами.
Безымянная расправила на груди кружевной пеньюар и двинулась вперед мягко, бесшумно ступая босыми ступнями. Миновала холл, поднялась на второй этаж. Она чувствовала всех, кто находится в доме: мерно дышала во сне Магда, Ретри сопел в гостевой спальне. Наверное, работал допоздна с документами и Дарс позволил ему остаться на ночь. Хозяина особняка Безымянная ощущала особенно остро, слышала, как уверенно бьется его сердце, шла на запах – манящий, с легкой кофейной горчинкой и нотками мяты.
Она остановилась у спальни, потом уверенно толкнула дверь и вошла.
Дарс в футболке и пижамных брюках лежал в постели с планшетом, но стоило ей открыть дверь – и в грудь смотрит никелированное дуло дезинтегратора.
– Луиза?..
«Какой же он… вкусный». – По позвоночнику словно дали электрический разряд.
Обретя утраченную сущность, Безымянная и мир вокруг себя воспринимала чуть по-иному. Больше запахов, вкусовые ассоциации катаются на языке, точно дольки спелой медовой сливы.
Он назвал ее Луизой.
Но какая она, к черту, Луиза?
Безымянная. Королевская гончая, которая пришла за своей первой жертвой.
Между тем Дарс положил дезинтегратор на тумбочку, быстро поднялся. Под футболкой выступили крепкие мышцы, и Безымянная едва не заскулила в голос. Ей не хотелось его убивать, не хотелось изменять собственное тело и принимать облик этого мужчины. Единственным желанием было опуститься перед ним на колени и чтобы он ласково ворошил ее волосы. Как любимой собаке.
– Луиза, – повторил он, приближаясь.
Приобнял за плечи, требовательно заглянул в глаза. И спросил:
– Вспомнила, да?
Тоска впилась в сердце сотнями осиных жал. Еще немного, и она будет тереться о его ноги как преданная собачонка.
– Вспомнила, – ответила сипло, торопливо облизнув пересохшие губы.
– Ты настроила обратный сигма-тоннель, – задумчиво проговорил Дарс. – Нетривиальная операция… Так как мне тебя называть теперь?
– У меня… – Сглотнула вязкую слюну. Во рту полыхал костер. – У меня не было имени… раньше… ты  дал мне имя.
– Тогда… – он наклонился к ней, теплое дыхание коснулось губ, – кем бы ты ни была раньше, оставайся Луизой. Для меня.
– Хорошо, – пробормотала она, – я останусь Луизой. Для тебя. И плевать на всех.
Вскинула руки, обняла его за шею и потянулась вверх, привстав на цыпочки. Поцеловала. Внутри скрутилась искрящаяся пружина. У Дарса был вкус мяты и горького кофе, она зажмурилась, отдаваясь этому совершенно безумному поцелую, наслаждаясь диким танцем языка. Грудь моментально сделалась болезненно-чувствительной, дразняще терлась о шелк, а ноги стали ватными. Сладкая тяжесть разлилась по всему телу, медовыми каплями стекая в промежность.
Не разрывая поцелуя, Дарс подхватил ее и отнес на кровать. Затем отстранился, посадил на край, а сам опустился на колени. В синих глазах бушевал темный смерч.
– Луиза, – прошептал потрясенно, – ты невероятно, просто недосягаемо красива.
– Молчи. – Она потянулась к его губам, одновременно скидывая с плеч пеньюар и оставаясь в короткой сорочке на бретелях.
Обхватила руками за шею, притянула ближе к себе. Обвила торс бедрами. Жар пульсировал, бился под кожей, становясь невыносимым. Она застонала, почти задыхаясь, умирая в бесконечном поцелуе, но потом нашла в себе силы стянуть с него футболку. Скользнула ладонями по горячей груди с редкой порослью волос. Мягкая дорожка уходила вниз по мускулистому поджарому животу под пижамные брюки.
– Хочу тебя, – выдохнула Безымянная. Или все же Луиза?
Дарс пристально посмотрел на нее, и его лицо обрело хищное выражение. Он резко подался вперед, опрокидывая ее на постель, придавил собой. Горячие руки скользнули под сорочку, стиснули грудь. Торопливые поцелуи превратились в укусы, жадные, сладкие. Она, не сдержавшись, вскрикнула, когда он играючи поддел кружевные трусики, прошелся пальцами по краю разгоряченной плоти. Тяжесть внизу живота становилась невыносимой, острой. Еще одно умелое прикосновение – и Луиза выгнулась дугой, казалось, рассыпаясь пламенеющими искрами от наслаждения.
– Да-арс…
Треснуло разрываемое кружево.
Она обвила его ногами, принимая в себя, все еще покачиваясь на сверкающих волнах.
– Любимая, – прошептал он, – моя любимая… моя…
Она отдавала ему себя, и с каждым неистовым толчком с губ срывался стон. Она хотела, чтобы он стал еще ближе, хотя это казалось уже невозможным. И когда ее накрыло второй раз, кажется, выкрикивала, выстанывала его имя, растворяясь в обжигающей пульсации, ощущении разливающегося внутри тепла.
– Моя, – прорычал Дарс, горячо дыша в шею, – никому не отдам.
Перевалился на бок, потом на спину, все еще прижимая к себе и не торопясь разрывать это сумасшедшее единение. Она без сил распласталась на его теле, легла щекой на грудь и вдруг поняла, что плачет.
Он тоже это понял. Со вздохом выскользнул из нее, оставляя после себя тянущую пустоту. Потом аккуратно уложил ее на смятые простыни, убрал с лица спутанные волосы и требовательно заглянул в глаза.
– Почему?
– Это сон. Это счастливый сон, – пробормотала она.
– Но счастливым может быть не только сон, – возразил Дарс, собирая губами слезы, – если ты свободна, то можешь быть счастливой наяву.
Луиза всхлипнула, погладила его по колючей щеке, скользнула ладонью по груди. Почувствовала, как размеренно бьется его сердце.
– Не со мной, – выдохнула едва слышно, – и не наяву. Прости.
И крутанула мир вокруг своей оси.
Розоватое марево охватило Луизу, вздуваясь по краям гнилостной пенкой. Теперь она ощущала тело Дарса почти так же, как и свое. Сильное, живое, такое родное и… неправильное. Проклятие черными нитями опутало его всего, липкой паутиной стыло на коже.
– Прости меня, Дарс. Я тебя люблю.
И все еще плавая в тошнотворной розовой мути, сформировала первую волну воздействия.
Он глубоко вздохнул и обмяк, но боролся и продолжал смотреть на нее. Губы шевельнулись, как будто Дарс пытался сказать что-то важное. Она невольно наклонилась чуть ниже и, удивляясь тому, как долго он сопротивляется, сумела расслышать:
– Они… дали тебе вспомнить… детство?

Глава 11
Запланированное путешествие

Вернувшись к себе, Луиза положила на стол дезинтегратор, сбросила на пол шелковую сорочку и шмыгнула в душ. Настроила на сенсорной панели температуру воды, закрыла глаза. Тугие струи защекотали, запутались в волосах. Она прислонилась спиной к полупрозрачной стенке душевой кабины и замерла неподвижно, наслаждаясь ощущением стекающей по коже воды.
Время уходило, да.
Но ей было просто необходимо побыть в тишине и подумать.
Приняв решение, Луиза ощутила небывалую легкость. Голова ясная, мысли крутятся как шестерни отлично слаженного механизма. Тело. Хм, тело еще горит, хранит следы поцелуев. И хорошо, так хорошо, как давно уже не было, а осознание того, что она приняла верное решение, окрыляет. Распахни окно и взлетай…
Только вот придуманные крылья не унесут ее с Рамоса. Потому что те, кто ее сюда послали, не планировали сворачивать операцию и эвакуировать гончую.
Стоя в потоках воды, Луиза думала.
Что она имела на текущий момент?
Ей вернули кусок прошлого, в котором она была королевской гончей, Безымянной, идеальным оружием и воплощением воли королевы. Правда, после того, как королеву казнили, немногие выжившие гончие стали принадлежать хозяину псарни, но он был человеком, преданным ее величеству, а потому разработал идеальный, на его взгляд, план мести проклятой империи.
И вместе с этим ей, словно кость, швырнули только то прошлое, которое было полезным королеве и хозяину королевской псарни. Луиза пыталась сопоставить те туманные обрывки воспоминаний, что время от времени видела, с действительностью, в которой жила раньше Безымянная – и не находила ничего общего.
У Безымянной никогда не было матери.
У Безымянной никогда не было кружевных платьиц, никогда ей не приносили башню из мороженого.
А еще никто не мог сказать Безымянной то, что ей вспомнилось в толще ледяной воды.
«Ну вот, теперь она будет там, где и должна. С глаз долой».
Королева ее ненавидела. За что?
Но, видимо, нейроматрицу перепахали шифратором.
Посыльный дал ей ключ в виде последовательности символов, который позволил частично вскрыть код. А остальное – то ли затерто, но не качественно, то ли зашифровано. А Дарс, хитрец, ни разу ей не сказал о том, что у нее не просто амнезия.
Луиза фыркнула. Что ж, она не будет на него за это в обиде. И если он действительно вплотную занялся поиском ключей, то, возможно, когда-нибудь… Все они узнают, что за особу пригрели в элитной академии. Но это при любом раскладе случится очень и очень не скоро, династии быстрее сменяют друг друга, чем работает случайный подбор ключевой последовательности.
А у нее, Безымянной, которой подарили имя, не было столько времени. Зато появилось нечто новое, то, чем никогда не владела королевская гончая: Луиза начала задумываться.
О том, почему ее тело должна занять выжившая из ума королева. Понятное дело, что она потом утопит империю Квеон в крови точно так же, как и собственное королевство. Ее бывшие подданные, исключая хозяина псарни, наверняка вздохнули с облегчением, когда подвинувшаяся на бесконечной мести старуха была казнена.
О том, почему она сама, Луиза, должна слепо верить людям, которые присвоили ее тело, лишили воли и какого-либо выбора.
И наконец, о том, почему ее сделали королевской гончей, избавив от воспоминаний детства.
Скорее всего, последнее было решением все той же королевы. Которая ее ненавидела, очень хотела убить и занять тело.
Луиза хмыкнула.
Дарс желал видеть ее свободной. Судя по всему, кое-что у него получилось.
Но истинный ключ свободы все же хранился на псарне у хозяина. И на этот счет у Луизы тоже были кое-какие мысли.
Она выключила воду, вышла из душевой, на ходу вытираясь большим пушистым полотенцем. Оно пахло морозной свежестью и немножко мятой, и Луиза едва не взвыла в голос. Ей так хотелось быть с ним, с Дарсом Эшлином… Увы. Невозможно.
Не зажигая свет, она вывернула на пол содержимое платяного шкафа. Нужно было что-то очень практичное, неброское. Штаны из плотного, но тянущегося нанопласта и такая же куртка, облегающая тело как вторая кожа. Когда Луиза покупала это, то думала о том, что, быть может, отправится путешествовать по Рамосу, туда, где остались еще дикие земли.
«Ну вот и попутешествуешь… по сигма-тоннелям».
Она собрала волосы в тугой хвост. Потом, спохватившись, сняла золотисто-черное кольцо Дарса и оставила его на прикроватной тумбочке. Стало больно, как будто от себя оторвала кусок.
Луиза машинально провела по гладкой, в черно-золотых завитках поверхности.
Прости, Дарс. Но я не могла иначе. Возможно, это и не самое лучшее решение, но как по мне, так вполне рациональное.
Желание взять хоть что-нибудь на память о чудесных днях в академии остро кольнуло в груди.
Ведь ничего не будет плохого в том, что она возьмет с собой какую-нибудь милую безделушку, чтобы смотреть и вспоминать, вспоминать, вспоминать… Не гаденыша Вири, который всего-то попользовался телом королевской гончей (которое, понятное дело, должно служить только целям королевы), а Эллу, болтушку Миранду и даже Клайва с его вечно виноватым взглядом. Без них… станет пусто, серо. И все эти дни, проведенные в стенах академии, будут вспоминаться как самое лучшее, что с ней приключилось в жизни.
В потемках тускло блеснул металлический бок жука, а Луиза с тоской подумала о том, что Клайв, несмотря на сказанное им на балу, только обрадуется ее отъезду.
Подумав секунду, Луиза взяла жука и застегнула на шее цепочку. Спрятала кулон под куртку. Теперь точно все.
Она в последний раз оглядела комнаты, в которых была почти счастлива. Вышла в коридор, прислушалась. Из-за двери Эллы доносилось хихиканье, ему вторил низкий голос. Мужской.
«Мне бы хотелось тебя обнять, подруга».
Но постучаться – значило потерять время. Ведь Элла начнет расспрашивать, куда и зачем в такой спешке отбывает Луиза. Да и вообще, она там не одна, зачем мешать людям?
Луиза подхватила сумку, сунула туда дезинтегратор, не забыв поставить на предохранитель. Заряда батарей вполне хватит на сотню выстрелов, а там… видно будет. Последний прощальный взгляд – и она тихо выскользнула на улицу.
Светало. Фонари медленно гасли. В кронах деревьев заливисто пели птицы. Свежий ветер гулял по парку, срывая редкие пожелтевшие листья, играя ими и бросая на стриженую траву.
Луиза быстро шла по аллее вдоль студенческих корпусов. Мир вокруг снова обрел розоватый оттенок, она останавливалась, принюхивалась, как и полагается гончей, и, зацепив тонкую, едва заметную струйку запаха Клайва, дальше шла по ней.
Мальчишка пах поздними грушами, новым пластиком, дорогим парфюмом и грейпфрутовой горечью. Луиза тянулась за этим запахом в розовом мареве, идти по следу было легко. Интересно, это качество было у нее врожденным или привитым насильно? Это она тоже узнает обязательно.
Сжала кулаки. И почему она никогда не задумывалась об этом раньше, в королевских псарнях?
«Мы отправим тебя, потому что ты – лучшее, что мы смогли сделать для королевы».
Так сказал хозяин.
А она не могла и не хотела отказываться.
Но теперь чувствовала себя совершенно неправильно для гончей. Обманутой. В голове крутилась все та же мысль – как же так? Ведь она была кем-то до того, как проснулась гончей с вживленными чипами – усилителями способностей, но этот кусок жизни у нее украли. Нагло и беззастенчиво. И сделали покорной слугой, нет, даже не слугой – слуги хотя бы властны над собственным телом, – бесправной тенью без прошлого.
Тряхнула головой, прогоняя остатки мыслей. Думать она будет чуть позже, когда уберется с Рамоса. Там, в космосе, вдали от оживленных трасс, можно и поразмыслить. А сейчас некогда, перед мысленным взором уже нарисовалась Магда, которая подходит и стучит в дверь спальни Дарса со словами: «Ваш завтрак, сэр».
Он не ответит.
Магда подождет немного, постучит снова.
И опять тишина.
А когда она наконец осмелится и войдет… Ох, даже страшно подумать, что тогда начнется. И если Дарс вел блог собственных действий, то сразу кинутся разыскивать девчонку, которую брат императора устроил в Академию контролируемых изменений.
Луиза передернулась. В горле стоял комок горечи и невыплаканных слез… но все это подождет до того момента, как она останется совершенно одна посреди бескрайней черноты, вобравшей миллиарды миров.
Она легко взлетела по ступеням парадного подъезда. Запах Клайва усилился, вел в полумрак коридора, сделался почти ощутимым. Грушевая сладость и грейпфрутовая горчинка. Ощущение молодого тела, расслабленного во сне. Луиза остановилась напротив нужной двери, старинной, деревянной, и хлопнула ладонью по панели вызова. В глубине апартаментов зажужжал оповещатель.
Минута. Другая.
Потом щелкнул отпираемый замок, и в образовавшуюся щель высунулась взъерошенная голова Клайва. Глаза удивленно расширились.
– Луиза?!!
– Впусти меня, – тихо сказала она, почти умирая от стыда за то, что предстояло сделать.
– Что случилось? – Он распахнул дверь.
На нем была легкая пижама, она пахла чистотой и счастливыми снами. Клайв выглядел чуть встревоженным, но все же улыбался, и Луизе стало больно оттого, что сейчас она все разрушит.
Лицо Клайва окаменело, когда Луиза достала из сумки дезинтегратор и направила на него.
– Ты говорил, что у тебя есть корабль. Мне нужно убраться с Рамоса.
И аккуратно ногой прикрыла за собой дверь.
Клайв медленно попятился. Нет, он даже не испугался. И сейчас его запах изменился: горечь разочарования заполнила прихожую, разметав, поглотив тонкую нотку груши.
– Вот, значит, как, – пробормотал он тихо.
Луиза шмыгнула носом и поняла, что краснеет. Это было нечто новое для королевской гончей – краснеть перед человеком, которого следует убить.
Но почему-то вспоминались не бесчисленные уроки, что преподносил ей хозяин. Перед глазами стоял высокий стакан с молочным коктейлем, и серебристый жук на цепочке таинственно блестел в полумраке спальни…
– Я… – Она запнулась. Это плохо, очень плохо – разговаривать с потенциальной жертвой. Луиза скрипнула зубами. Потом все же выдохнула: – Помнишь, я обещала тебе исчезнуть, если буду представлять собой опасность для твоего отца? Так вот, я очень, очень опасна для всех. Да, я вспомнила кое-что. И теперь мне нужно улететь отсюда как можно скорее.
Плечи Клайва опустились. Он глянул исподлобья на Луизу. Тяжело так, словно тщательно взвешивал собственное решение. Потом, не обращая внимания на дезинтегратор, повернулся к ней спиной, с силой провел пальцами по волосам. И сказал глухо:
– Убери… это. Я бы и так дал тебе ключи от корабля и даже сам отвел бы тебя к нему. Если уж… так надо.
– Надо, – подтвердила она, – и я уберу оружие, если ты пообещаешь, что сделаешь все так, как я скажу. Мне не хочется тебя убивать, Клайв Эшлин. В конце концов, глупо убивать того, кого снова сделала человеком.
– Так это ты? Все-таки это была ты…
Он вздохнул.
– Хорошо. Я обещаю, что сделаю все, что ты скажешь. Теперь я могу пойти одеться?
– Извини, мне придется поприсутствовать.
Клайв прищурился почти как отец и промолчал.
Решительно расстегнул кофту, меж полами Луиза увидела совершенно гладкую розовую кожу на груди и животе. Под кожей перекатывались мышцы, и Луиза невольно подумала, что Клайв даже сейчас весьма привлекательный парень, а что будет, когда достигнет своего расцвета?
«Он станет таким же, как Дарс».
Тем временем Клайв нырнул в брюки, накинул простую хлопковую рубашку. Порывшись в ящике стола, выудил оттуда ключ с металлическим брелоком в форме космического крейсера и бросил Луизе.
– Спасибо, – пробормотала она, чувствуя, как все глубже и глубже проваливается в болото стыда и растерянности.
Странные, доселе неведомые чувства.
С чего бы?
И это в то время, когда в домике профессора Лоица медленно и мучительно умирал посыльный, занявший тело доктора Арсума Вейна…
«Все это потому, что он даже не сопротивляется, – решила девушка. – Я привыкла, чтобы меня боялись. Ну или хотя бы боролись. А Клайв… не боится. Просто делает то, что я попросила. Скорее всего, даже радуется тому, что я уберусь с планеты и из его жизни».
– Идем, проведу к гаражу, – просто сказал он, стараясь не смотреть в глаза.
Пока шли, молчали оба.
Потом из-за деревьев показались сферические крыши ангаров, похожие на выпирающие из-под земли яйца гигантских рептилий. Нигде не задерживаясь, Клайв углубился в лабиринт из матовых куполов и через несколько минут остановился перед нужным. Посмотрел наконец на Луизу, во взгляде ртутью каталась печаль.
– Вот, это мой.
– Открывай, – сухо обронила Луиза. Ей было тяжело дышать, словно камень на грудь давил. И горло стиснул невидимый ошейник.
Клайв усмехнулся уголками рта, положил ладонь на сенсорный замок. Идентификатор удовлетворенно пискнул, и часть округлой стены гаража съежилась, скрылась в едва заметной нише.
Луиза не сдержала восхищенного вздоха.
Нет, конечно, понятно, что у племянника императора есть свой корабль. Но это был не просто корабль, это был самый совершенный корабль из всех, что встречались Луизе.
«А что, собственно, тебя удивляет, – ехидно усмехнулся внутренний голос, – на псарне кораблей нет. У Реми была развалина, древняя, как акдовы храмы. Ты вообще, детка, мало что видела в своей жизни!»
Взгляд скользил по плавно изгибающимся линиям фюзеляжа, переходящим в веретенообразные сопла двигателей. Покрытие было зеркальным, подвижным, словно корабль целиком окунули в ртутное озеро. Поверхность время от времени плыла, подергивалась рябью и казалась живой.
– Это то, о чем я думаю, – тихо спросила Луиза, – бионическая оболочка?
– Там не только оболочка бионическая, – в голосе Клайва проскользнула гордость, – он весь такой. Подстраивается под пилота. Ну и, как ты понимаешь, рассчитан на сотню часов непрерывного пребывания в космосе, полностью утилизирует отходы организма. Про запасы кислорода вообще можно не думать, углерод изымается из оборота всей внутренней поверхностью. – Он развел руками. – Ну, вот и все. Что тебе еще рассказать?
– Я хочу, чтобы ты его настроил таким образом, чтобы он слушался только меня, – сказала Луиза. – Прости, но это необходимо.
– Как знаешь.
Клайв подошел к кораблю, положил ладонь на сверкающую поверхность. Пальцы тут же утонули в бионической оболочке, что-то зашуршало внутри корабля, открывая люк. Оттуда вылился трап, застыл ртутными, колеблющимися ступеньками. Клайв полез наверх, потом обернулся, протянул руку.
– Давай, идем уже.
Луиза сделала вид, что не заметила протянутой руки, и без того было тошно от себя самой.
Пригнувшись, нырнула в матовое нутро корабля. Клайв колдовал над панелью пилота, сидя на краешке кресла.
– Приложи сюда руку. – Он кивнул на мерцающую голубоватым светом панель. – Сейчас… я передаю тебе права управления. Но не забывай, что без ключа он не стартанет. Я все думал сменить механизм включения, да не успел.
Она послушно прислонила ладонь к прохладной поверхности, пальцы как будто в кисель погрузились.
– Снимает биометрические показатели, – прокомментировал Клайв, – теперь, кроме тебя, его никто не заведет.
– Угу, – промычала она.
Взгляд скользил по приборной панели. Уровень топлива – полные баки. Уровень кислорода, влажность воздуха, навигационная панель… Кажется, полный порядок.
Кисель под ладонью дрогнул и мгновенно затвердел, выталкивая руку. Клайв, все еще сидя, посмотрел на нее снизу вверх. В синих сапфировых глазах – тоска. И глубокая морщина пересекла лоб.
– Ты это… если будет возможность, дай о себе знать, хорошо?
– Зачем тебе? – хрипло спросила она. – Разве не все равно, что со мной дальше будет?
– Конечно, не все равно. – Он аккуратно прикоснулся к ее запястью. – Мне кажется, что ты очень хороший человек. Жаль, что слишком много думал о себе и обидел тебя. Но теперь уже поздно что-либо менять, верно?
От простого прикосновения Луизу дернуло, точно от электрического разряда. Клайв, Клайв… А что ты скажешь, когда увидишь своего отца?
Боль резанула по сердцу, оставляя в груди выжженную дыру. Глаза подозрительно зачесались. Дьявол… нет, нельзя так, нельзя.
– Уходи, – коротко бросила Луиза, – я тебя простила. Живи долго и счастливо.
Он медленно кивнул, глядя ей в глаза.
Затем поднялся с кресла, уступая место, и, более не оглядываясь, выскользнул наружу. Луиза мазнула пальцем по панели управления, люк неторопливо закрылся, словно затянулся сверкающей пленкой, которая тут же подернулась матовой пылью, стала крепче алмаза.
– Ну что ж, – пробормотала Луиза, – всему хорошему рано или поздно приходит конец. Отдохнула? Теперь пора за работу.
Ключ легко вошел в приемник, и корабль мгновенно ожил, заурчал негромко охлаждающими контурами. Луиза расположилась в кресле, положила руки на упругие подлокотники – они тут же приняли оптимальную форму.
– Приветствую хозяина, – прошептали спокойным контральто, – я искусственный интеллект этого судна. Какие будут указания?
– Как тебя зовут? – спросила Луиза. – У тебя есть идентификатор?
– Меня зовут «Тайна», хозяин, как и сам корабль.
– Хорошо… «Тайна». Предоставь мне карту грузовых сигма-тоннелей.
Пульт управления тут же выпустил широкую навигационную панель с трехмерной паутиной существующих сигма-тоннелей.
– Тогда стартуем и движемся… вот сюда, к этой точке входа. – Луиза ткнула пальцем, фиксируя координаты.
– Осмелюсь напомнить, что мой конструктив не предназначен для прохождения по грузовым сигма-тоннелям, – смущенно прошептал корабль.
– Понимаю, – она нервно постучала пальцами по подлокотнику, – какую нагрузку ты можешь вынести?
– Корабль предназначен для прохождения сверхбыстрых сигма-тоннелей категории А.
– Замечательно. Тогда… летим сюда.
– Подтверждаете команду на взлет?
– Да.
– Подтверждаете автопилот?
– Да!
Три… Два… Один…
Корабль задрал нос. А потом Луизу ощутимо вдавило в кресло. Вот оно, путешествие началось.
Ее первое путешествие, которое она спланировала самостоятельно.

Путь до точки входа в скоростной сигма-тоннель должен был занять около двух часов по Рамосу. Луиза очень рассчитывала, что ей все-таки дадут уйти. Выписывать пируэты на малознакомом корабле не хотелось: не потому, что корабль был плох, а потому что сама она еще к нему не привыкла. Это как с аэромобилем: сначала кажется, что сидишь на ведре с гайками, и оно почти произвольно куда-то несется, подпрыгивая на завихрениях, потом начинаешь чувствовать габариты, да и саму машину в целом. Корабль, конечно, не ведро, сравнивать глупо, но чувства единения пока что нет. Не факт, что получится закладывать виражи в случае погони.
Но погони не было.
Это означало, что Магда еще не вошла в комнату к Дарсу, не вызвала службу безопасности.
Проверять будут всех отлетающих с Рамоса. Еще бы! Учудить такое с братом императора.
Луиза закрыла глаза. Ночка выдалась веселая, да и утро тоже. Поспать бы, но при таком количестве адреналина в крови вряд ли получится. В голове теснились воспоминания, яркие, словно россыпь розовых лепестков на снегу, но уже подернутые багровым оттенком, отвечающим сути королевской гончей.
В свете предыдущего опыта Реми казался Луизе ни на что не годной развалиной, которого сейчас она бы убивала долго и мучительно.
Гай Вири – пфф! – тот вообще не стоил внимания. Недалекий мальчишка, мозгов десять грамм, привыкший, чуть что, прятаться за спину высокородного папашки. Разумеется, его бы она тоже убила – тут Луиза невольно поморщилась, вспомнив липкие ладони, шарящие по ее груди, – но убила бы изощренно. Изменение генома – это шикарная идея. Живешь себе, живешь, а тело меняется. И восприятие действительности тоже. А потом и сам не замечаешь, как превращаешься в безмозглое и кровожадное нечто. Кстати, она так и не спросила, куда подевался Гай Вири. Вроде как Дарс Эшлин обмолвился, что отправил его на рудники.
В груди потеплело.
И воспоминания сменили оттенок с кроваво-ржавого на перламутровый, окрашенный золотистой пудрой заката. Луиза невольно обхватила себя за плечи в попытке удержать, навсегда впечатать в себя незабываемые прикосновения. То, что было ночью, походило на безумие – так умирающий от жажды добирается до источника с чистой водой. И Дарс оказался тем самым источником, несмотря на то что прежде всего являлся врагом для Безымянной. Она прильнула к нему, растворилась и перестала быть гончей, став просто женщиной, наслаждаясь теми минутами испепеляющей любви, что у них были.
«Какая вопиющая глупость! – Так наверняка сказал бы хозяин псарни. – Тупая шлюха, вражеская подстилка!»
Луиза улыбнулась. Ничего, скоро она и с ним встретится. После того как королеву взяли под стражу, большую часть гончих уничтожили. А этот жирный паук, привыкший плести паутины интриг, скрылся. Но ведь не зря же она была самой лучшей, Безымянной? Убежище известно. Осталось только добраться туда…
Мысли перетекли на Клайва. Тоже ума еще не набрался, но все равно симпатичен. Этакий милый мальчик-принц, которого хочется одеть в белоснежный костюм и поставить рядом с троном. Дел он, конечно, наворотил, но ведь простила… Правда ведь, простила? Даже спасла от программы-проклятия изменения генома, о чем ни секунды не жалеет. Пусть живет и радуется. Разберется со своей Мирандой-прилипалой.
Луиза беззлобно усмехнулась. Корабль несется к ближайшей точке входа в сигма-тоннель, песчинка на необъятных просторах космоса, а ей приятно вспомнить и Миранду, от которой скулы сводило. Ну и Элла, куда ж без нее! А может, им еще суждено встретиться? И когда-нибудь… они будут так же сидеть на кухне, попивая жуткие коктейли и объедая с боков торта взбитые сливки? Хорошо бы…
Она поймала себя на том, что перспектива встречи с хозяином псарни ее совершенно не вдохновляет. Куда с большим удовольствием Луиза вернулась бы в академию. Как раз начались лекции и первая с утра – у ректора Варуса. Да-да, у противного, ядовитого Варуса. Не зря его называли змеем, тут дело не в мудрости, а скорее в ядовитости. Но ведь это хорошая, правильная ядовитость, которая под конец даже начала нравиться. Да и вообще, доктор Варус – отличный дядька и превосходно знает свой предмет.
«И стоило рыдать у него в кабинете?»
Луиза вздохнула.
Тогда она была беззащитной девочкой, над которой вволю поиздевались.
Теперь она стала зубастой гончей, которая и руку по локоть отхватит. Запросто. Разжижит соединительные ткани и кости – и прощай рука…
Ее размышления прервал шепот «Тайны», сообщивший о подлете к точке входа в сигма-тоннель.
– Производи вхождение, – скомандовала Луиза, – выход у Зибруса.
– Напоминаю, что Зибрус считается нежилой планетой, пережившей антропогенную катастрофу.
– Да знаю я, знаю, – проворчала она. – Как ты вычурно выражаешься. Так и скажи, что планета загажена настолько, что на ней и клочка земли нормального нет. А то – антропогенная катастрофа… Планета-свалка – вот это что.
Самое смешное, что Зибрус находился во владениях империи Квеон, но, поскольку туда никто никогда не заглядывал, уже довольно давно хозяин псарни организовал там себе схрон. Очень удобно жить под носом у ничего не подозревающего врага. Никто искать не будет, ведь скорее кинутся перерывать все обитаемые планеты бывшего королевства, чем обратят взгляд на крошечную планетку, где давно никого нет и концентрация кислорода в воздухе не располагает к комфортному проживанию. Кое-какая жизнь там, конечно, есть. Но какая-то вредная и зубастая, даже растения так и норовят кого-нибудь сожрать.
Корпус корабля мелко завибрировал, знаменуя вхождение в сигма-тоннель. Неприятно, но терпимо. А там буквально пара часов – и она вывалится на орбиту Зибруса. Была, без сомнения, и слабина в ее плане: все объекты, входящие и выходящие из сигма-тоннелей, регистрировались. Но объектов так много – равно как и тоннелей, – что поиск одного-единственного корабля займет несколько суток. А уж за это время она управится. Обязательно.
Луиза положила пальцы на прохладное металлическое тельце жука. Вот и все, что осталось от учебы в академии. И, черт возьми, она бы все отдала, чтобы вернуться…
На краткий миг в душе всколыхнулась надежда: а что, если она разделается с хозяином, вернет себе все воспоминания, а потом снова прилетит на Рамос?
Но нет. Вряд ли это будет возможно.
Да и кто ей будет доверять после такого-то?

Глава 12
Дозволение императора

Сквозь сон Дарс чувствовал аромат яблок. Свежий и сладкий, с легкой кислинкой, приносящий спокойствие и непоколебимую уверенность в том, что все будет хорошо. Тело ничего не весило, сделавшись легким, как перышко. Он парил в теплом дыхании ветра, в абсолютной темноте, далекий от забот, сомнений, от всего-всего. И впервые за долгие годы ему было хорошо и спокойно, так, словно вновь стал младенцем и очутился в мягких руках матери.
Потом покров сна медленно, нехотя соскользнул, впуская действительность.
Подернутые поволокой глаза Луизы, самые необыкновенные и прекрасные глаза во вселенной. Ее нежные и одновременно жадные прикосновения. Тонкое, но сильное тело, шелковая кожа. Узкая кисть на его груди.
«Прости меня…»
Дьявол!
У него не было шансов проснуться вообще.
Но тем не менее он все еще жив.
И вместе с тем… это ведь полностью его выбор, его доверие, так ведь?
В груди стремительно собирался тяжелый ледяной комок.
Луиза. Вспомнила. Судя по всему, что-то совсем плохое, – впрочем, ты ведь и ожидал чего-то подобного? Королевская гончая, собственность безумной королевы, подосланная убивать.
Только вот что-то изменилось в ней, что-то пошло не по плану. И самым важным доказательством этого было то, что Дарс Эшлин Квеон проснулся.
Суматошно вываливаясь из полудремы, Дарс непроизвольно дернулся, тут же истерично заверещал диагност на запястье. Кажется, спать он ложился без него.
Резко садясь в кровати, Дарс испытал легкое головокружение, рот наполнился кислой слюной.
Все еще жив. Надолго ли?
И кое-как сообразив, что по-прежнему находится в собственной спальне, встретился с сердитым взглядом императора.
Брат, облаченный в обычный летный костюм, сидел в мягком кресле напротив. На благородном лице читались радость и раздражение.
– Вьорн, – озадаченно выдохнул Дарс, – что ты…
– Дарс, – язвительно передразнил его император, – мне интересно, что ты  вытворяешь.
– Я… – Собраться с мыслями. Немедленно. Донести правильно все произошедшее непросто, но он постарается.
Что ж, он сделает все, чтобы Луиза Вивьен Мар стала свободной от собственного прошлого. Разве только…
– Где она, – просипел Дарс, – ты же…
Вьорн прищурился и не торопился отвечать.
– Не молчи! – Из горла вырвалось рычание. – Она жива?
– Понятия не имею. – Кажется, в синих глазах императора мелькнуло понимание. – Не хочешь ли услышать все по порядку, братец?
– Луиза…
– Послушай меня. Как полагаешь, что я должен был думать и чувствовать, когда твой секретарь… Ретри, кажется, отправил мне срочную депешу о том, что поутру тебя нашли в кровати совершенно голым, с невероятно довольной рожей, но при этом абсолютно не желающим просыпаться? Будили тебя, будили, отчаялись. У тебя, к слову, всего два ближайших родственника, включая Клайва, но я подумал, что парню не стоит видеть тебя в таком… э… состоянии. Прилетел вот. И так ты уже пять часов кряду дрыхнешь беспробудным сном с блаженной улыбкой. А Магда, между прочим, донесла, что ночью у тебя была женщина. Я сложил два и два и пришел к выводу, что это все дело рук твоей куклы. Скажи спасибо, что вообще проснулся, а не превратился в лужицу органических соединений. И еще, Дарс. Я тут осмотрелся, она кое-что тебе оставила.
Вьорн вальяжно вылился из кресла, пересек разделяющее их расстояние и протянул сложенный вдвое листок бумаги. На одной стороне было размашистым почерком написано «Л. В. М.».
– Читал? – угрюмо буркнул Дарс.
Император равнодушно пожал плечами.
– Нет. Зачем мне читать чужие письма? Сам открывай. Хотя да. Если бы ты не проснулся вообще, то я бы прочел.
Пальцы подрагивали, пока разворачивал записку.
Вьорн терпеливо молчал и делал вид, что разглядывает рисунок древесины на полу.
Бумага хранила аромат яблок, ванили и счастья, скоротечного, как вспышка молнии.

«Любовь моя, теперь я помню, кто я и зачем здесь. Я обещала твоему сыну, что в случае, если буду представлять для тебя опасность, не задержусь рядом. А я опасна, очень… И вы все в опасности, по крайней мере, до тех пор, пока я несвободна. Не ищи меня. Я возвращаюсь за украденными воспоминаниями.
P.S. Теперь ты полностью здоров. Прости, надо было сделать это раньше, но без воспоминаний я не понимала, в чем дело. Твоя Луиза ».

Еще не веря в происходящее, он прислушался к собственным ощущениям.
Все как обычно. Разве что странная легкость в теле и совершенно неуместное ощущение счастья, искрящееся, гуляющее в крови колкими пузырьками.
Вот так. Вспомнила о том, что должна была убить, – и сняла давнее проклятие. Вместо смерти дала жизнь. Кто из пославших ее допустил бы такое? Почему, почему не попросила о помощи?!!
Ведь брат императора в любом случае сможет куда больше, чем одинокая девочка, пусть и бионик.
А теперь… Где ее искать теперь?
Он хмуро глянул на брата.
– Ты заигрался, Дарс, – тихо сказал тот, – ты позволил ей быть на шаг впереди. Она могла тебя убить, впрочем, как и любого из нас, как и половину Рам-сити.
Пальцы непроизвольно смяли письмо.
И Дарс упрямо стиснул челюсти.
Нет-нет, он не сдастся просто так, сразу.
Он еще поборется. Даже не за себя, за нее.
– Ты не совсем прав, Вьорн, – сказал тихо, – я не заигрался. Я выиграл. И то, что мы сейчас разговариваем, тому подтверждение. А теперь я официально прошу тебя оказать мне поддержку в поиске Луизы Вивьен Мар, гражданки империи Квеон.

Самое простое, что пришло в голову, – это открыть сигма-тоннель по связке, которая была построена на кольцо Луизы, но Дарс отмел эту мысль как совершенно никудышную. Во-первых, конкретно этот сигма-тоннель работал только в пределах Рамоса, а Луиза – что вероятнее всего – уже далеко от центральной планеты империи. Во-вторых, даже если и допустить, что она осталась на Рамосе, вовсе не обязательно, что внезапное появление Дарса будет всем на пользу. В конце концов, его кольцо у нее могли отобрать и теперь поджидать мистера Эшлина в полной готовности.
Поэтому он вскочил в свой аэромобиль и понесся в академию, по дороге вызывая Варуса. Ректор в зеленоватом свечении голографа выглядел совсем паршиво: осунулся, похудел и как будто состарился за одну ночь.
– А, это вы, мистер Эш, – протянул, потирая покрасневшие от недосыпа глаза, – а у нас тут очередное убийство. Ваши люди уже прибыли. Арсум Вейн, однако.
– Что с ним?
– Вам лучше глянуть самому, – осклабился Бенджамин и покачал головой, – я не представляю, кто – или что – мог такое провернуть. Допустим, Лоица разнесли дезинтегратором. А тут… Кстати, Луиза твоя пропала утром. Прибегала ее соседка, швырялась в меня всякими предметами, ей-богу, чуть не зашибла. Требовала, чтобы я отправил людей на поиски мисс Мар. Впрочем, по твоему виду я могу судить, что ты в курсе, а?
– Буду у тебя через десять минут, – хмуро отчеканил Дарс и оборвал связь.
Потом, чуть подумав, набрал Клайва.
Хвала вселенной, сын ответил сразу, был жив и здоров. Выглядел, правда, тоже неважно – ну это и понятно, небось все каблуки сбил на осеннем балу.
– Папа?
Дарсу пришлось приложить некоторые усилия, чтобы голос прозвучал совершенно спокойно.
– У тебя все нормально, сын?
– А почему ты спрашиваешь? – Клайв прищурился испытующе.
– Потому что беспокоюсь о тебе, мой мальчик.
– Что-то раньше ты не каждый день беспокоился. – В голосе Клайва прорезались ядовитые нотки, или показалось?
– Ситуация непростая, – процедил Дарс.
– А-а, – протянул Клайв и белозубо улыбнулся, – все у меня в порядке, папа. Ну разве что мисс Мар угнала мой корабль, угрожая твоим же дезинтегратором. А так все хорошо.
– Мило, – пробормотал Дарс, – а в общем ты правильно поступил, что отдал ей «Тайну». Луизе как никогда нужна поддержка и понимание.
– Думаю, поддержку и понимание она получила сполна от тебя, коль стащила дезинтегратор. – Клайв усмехнулся, покачал головой, а Дарс ощутил некоторое смущение. – Так что я должен делать, па?
– Мы можем увидеться через полчаса, – сказал он. – Сначала я должен посетить мистера Варуса, а потом предлагаю встретиться… у входа в апартаменты мисс Мар.
Закладывая вираж перед посадкой, Дарс поймал себя на том, что улыбается. Да, улыбается, невзирая ни на что. Эк его сыночек завернул! И ведь выросла же ядовитая змея, такая же, как и он сам в молодости. Почему только раньше всего этого в Клайве не замечал? Не было? Или не хотел, не успевал смотреть и слушать?
На территории кампуса было спокойно, как будто ничего и не произошло. Кружась в воздухе, тихо падали пожелтевшие листья. Бледный диск солнца клонился к закату.
Дарс нашел Варуса в кабинете как раз в тот момент, когда он старательно отсчитывал в стопку успокоительные капли. Понятное дело, что все это выглядело диким анахронизмом, но Бенджамин был человеком крайне консервативных взглядов и предпочитал отмерять дозу самостоятельно, вместо того чтобы запустить в кровь нанороботов-адреноблокаторов.
– А, вот и ты, друг мой, – протянул он, глядя поверх очков, – сейчас пойдем. Ничего не трогали, тебя ждут. Хотя я бы уже все убрал.
Лихо опрокинул стопку, погонял лекарство во рту. И уже энергично пошел прочь из кабинета.
– Больше всего я боюсь, как бы Луиза чего не учудила, – пожаловался Варус. – В прошлый раз я нырял за ней в пруд. Понятия не имею, что ей может прийти в голову сейчас.
– Ее нет на Рамосе. Так что теперь мне о ней беспокоиться.
– Я люблю всех… ну, почти всех своих студентов. Даже после того, как они покидают стены академии. Впрочем, тебе виднее. Лишь бы ничего с собой не сделала.
Они быстро миновали аллею, которая упиралась как раз в бывший домик Лоица. У входных дверей вальяжно прохаживался мужчина в гражданской одежде, но с исключительно военной выправкой. Увидев Дарса, он кивнул и отошел в сторону.
– Это… Арсум Вейн так воняет? – тихо поинтересовался Дарс.
Из-за закрытой двери просачивалось зловоние, от которого пустой желудок мигом свернулся лентой Мёбиуса.
– То-то и оно, – вздохнул Варус, достал из кармана пиджака платок и зажал нос.
Дарс последовал его примеру, и они вошли.
То что раньше было доктором Арсумом Вейном, лежало поперек гостиной и очень мало напоминало человека – скорее непомерно раздутую синюшно-багровую комковатую картофелину. Одежда разошлась по швам, кое-где кожа лопнула, из трещин сочилась черная пузырящаяся жижа.
– Ох, – выдохнул Варус, – его еще больше раздуло. Дарс, как это могло случиться?
Дарс быстро огляделся.
Увидел на столе горстку пепла, как будто жгли картон.
– Но до своей гибели он успел замести следы, – заключил Дарс. – Идем. Здесь делать нечего.
– Ты как будто знаешь, что произошло, – пробурчал Варус, жадно вдыхая свежий воздух и промокая пот со лба.
А потом вдруг замер.
– Это… это что, мисс Мар? Это она с ним такое сделала?
– Бен, помалкивай об этом, – попросил Дарс. – То, что ты знаешь чуть больше остальных, не всегда тебе же на пользу.
– Подумать только, – ректор сунул руки в карманы, сгорбился, – подумать только, что она могла сделать со мной…
«А если подумать, что она могла сделать со мной…»
И Дарс поймал себя на том, что глупо улыбается.
Но не сделала.
А значит, он мог рассчитывать на то, что все сказанное не было пустыми словами. И это давало надежду.
– Я распоряжусь насчет Арсума Вейна, – сказал он. – Сомневаюсь, правда, что это был именно Вейн, а не только его тело с чужими воспоминаниями.
– Ну и… мне что, нового специалиста по нейрокогнициям искать? – ворчливо спросил Бенджамин.
– Разумеется, – серьезно ответил Дарс. – Думаю, им больше здесь ничего не угрожает.
Он достал на ходу планшет и принялся диктовать директивы своему отделу. Как всегда, гриф «секретно». Незачем сеять панику, и совершенно незачем сильным мира сего знать, что творится в одной из лучших академий Рамоса.
Меж тем Варус отстал, а ноги сами несли Дарса к трехэтажному белому особняку, из окна которого – совсем недавно – провожала его взглядом Луиза Вивьен Мар.
Дарс вошел в подъезд, свернул направо к знакомой двери. Было открыто, и он вошел. Из кухни доносились рваные, трепещущие рыдания вперемежку с бубнящим мужским баритоном.
– А вдруг… с ней… что-нибудь случится? – причитала надтреснутым голосом Элла.
– Ничего с ней не случится, не переживай, – утешал ее Клайв, – она обязательно вернется, Элла. Ну что ты как маленькая…
– Это не я маленькая, – вспылила девушка, – это Лу маленькая! Она ж как ребенок, совершенно к жизни не приспособленная! И откуда только вылезла?
Дарс не стал вмешиваться, незамеченным прошел в комнаты Луизы. Там… все еще витал невесомый запах яблок, и от этого сладко защемило сердце.
Он направился в спальню. Казалось, приоткрой дверь – а она там, свернулась калачиком под одеялом, и смоляные локоны разметались по белоснежной наволочке. Пусто. И только одежда вывалена из шкафа на пол. Дарс осмотрелся. На тумбочке тускло блеснуло золото. Он взял двумя пальцами колечко, взвесил его на ладони, сунул в карман. Малышка ничего не взяла с собой. Ничего, что навело бы на след. Но она даже не представляет, с кем связалась. Он перероет всю галактику, куда доходят сигма-тоннели, перевернет каждую планету, вплоть до самой захудалой. Только бы она осталась жива, его малышка, его фея, его радость…
За спиной раздалось тихое «ой». Дарс обернулся резко – в дверях застыла долговязая рыжая девица. Это она только что рыдала на кухне, веки и маленький носик покраснели, распухли. Апельсинового цвета пружинки-локоны повисли тоскливо.
– Добрый день, мисс, – сказал он. – Это вас Клайв успокаивал?
Элла быстро кивнула, шмыгнула носом, а потом прислонилась к дверному косяку, обхватила себя за плечи.
– Вы будете ее искать, мистер Эш?
Он пожал плечами. Ну не выкладывать же этой мисс всю подноготную?
– Вы должны ее разыскать! – Она сжала кулачки, насупила тонкие брови. – Вы даже не представляете, какая Луиза беззащитная! Ее любой может обидеть, понимаете? Не знаю, что у нее там было с Вири, но… Знаете ведь, что она хотела утопиться из-за этого козла? И потом… Неужели вы ее бросите?
И застыла, глаза мечут молнии.
– Разве я говорил, что брошу ее? – Дарс покачал головой. – Не беспокойтесь, мисс. Ваша соседка вернется в академию живой и здоровой. Я обо всем позабочусь. А вот и ты, Клайв.
– Привет, па.
Клайв прошел мимо Эллы, окинул взглядом спальню. Затем сказал:
– Я это все уже видел. И кольцо видел. Она не хотела, чтобы ее искали, потому что…
– Знаю, – оборвал Дарс. Ему почему-то стало неприятно от мысли о том, что Элла узнает о причине бегства Луизы.
– Ты будешь ее искать, да? – Клайв сосредоточенно хмурился, все еще осматриваясь.
– Думаю, да.
– Элла, ты перекладывала здесь вещи, – сказал Клайв, – а моего жука видела?
Рыжие кудряшки качнулись.
– Нет, не видела.
– Значит, Луиза могла взять его с собой, – удовлетворенно хмыкнул Клайв. – Папа, у меня к тебе серьезное дело.
– Никак новый корабль попросишь? – Дарс подлил в голос капельку яда.
Клайв привычным жестом взъерошил волосы.
– Я старый хочу вернуть. Пойдем в столовую, переговорить надо.
В том, что Клайв что-то задумал, сомневаться не приходилось. Знать бы еще что! Но он словно воды в рот набрал и молчал все время, пока шли до студенческой столовой. Дарса так и подмывало пристать с расспросами, но приходилось себя сдерживать. Захочет Клайв, сам расскажет. Но, судя по самодовольной ухмылке, которая нет-нет да и мелькала на губах сына, задумка казалась ему если не гениальной, то близкой к тому.
В зале столовой было пусто. Дарс поймал себя на том, что забыл, когда ел, поставил на поднос высокий тонкостенный стакан с ананасовым соком, розетку с салатом из томатов, брынзы и оливок и тарелку с теплой еще, умопомрачительно пахнущей отбивной. Туда же последовали немудреные столовые приборы и салфетки. Клайв соблазнился только кофе и добрым куском ванильного чизкейка.
Они расположились за столиком у окна, и Дарс отдал должное мастерству повара: отбивная была великолепна. Сын взирал на него с удивлением, потом поинтересовался:
– Я гляжу, бегство Луизы никак не сказалось на твоем аппетите.
В его словах почудился укор, но Дарс только плечами пожал.
– Кому станет легче, если я начну себя морить голодом? Ближайшие двадцать – тридцать часов мне надо быть на ногах, Клайв. Как ты понимаешь, закидываться энергетическими препаратами лучше на сытый желудок.
Клайв помолчал, задумчиво ковыряя ложечкой чизкейк, а Дарс вдруг подумал, что он совсем не знает своего сына и даже предположить не может, о чем тот сейчас размышляет. Плохой отец? Возможно, но ничего с этим не сделаешь. Приходится выбирать: либо безопасность империи, либо воспитание драгоценного отпрыска. Впрочем, у Дарса-то и права выбора в свое время не оказалось. Брат попросил быть рядом с ним, служить империи, и Дарс не мог отказать. Увы, отнюдь не во благо собственному ребенку, который очень незаметно и быстро вырос и который все же унаследовал характер матери. Слишком горячий, способный на любую глупость или авантюру. Только и надежда, что еще повзрослеет и остынет.
«А сам-то, сам? – Дарс усмехнулся про себя. – Влюбленный идиот…»
– Мне кажется, ты хотел что-то со мной обсудить, – сказал он вслух, отрезая очередной кусок от отбивной.
Клайв медленно отхлебнул кофе и прикрыл глаза.
– Скажи, папа, сколько времени понадобится, чтобы найти, в каком из входов в сигма-тоннель зарегистрирована «Тайна»?
– Пару суток по Рамосу. К чему вопрос? Раньше вряд ли получится, система и без того перегружена.
– Мне кажется, я могу ускорить процесс, – прошептал Клайв, – но взамен хочу полететь с тобой.
– Это исключено, – отрубил Дарс. – Во-первых, я не могу рисковать наследником империи Квеон. Заметь, теперь уже действительно наследником. Во-вторых, я беру с собой группу захвата. Что ты там будешь делать, Клайв? Эти люди знают, как вести боевые действия. А ты – нет.
– У тебя на диво логичные доводы, – недовольно буркнул Клайв, – мне казалось, что я могу помочь.
– Можешь, – быстро согласился Дарс, – выкладывай, что там у тебя на уме. Речь ведь идет о том, чтобы как можно скорее найти Луизу?
– Зачем ты ее хочешь найти, па? – Голос Клайва внезапно прозвучал устало. – Мне просто нужно услышать это еще и от тебя. Луиза давно мне сказала. Она на самом деле для тебя что-то значит или это просто девчонка, с которой ты развлекся?
– Мне не до развлечений. – Дарс хмыкнул. – Это вы развлекаетесь. Если я найду ее живой, то введу в дом своей женой. Она никуда от меня больше не сбежит, вот ей-богу. И я совершенно серьезен, Клайв, нравится тебе это или нет.
– Скажем так, я не в восторге от перспективы обзавестись мамочкой, которая меня старше всего на пару-тройку лет, – проворчал Клайв, – но я принимаю твое решение, па. Я всегда тебя уважал, ценил. Ты ни разу в жизни не напорол какой-нибудь глупости, так что… Эх, раз уж ты не хочешь брать меня с собой, я помогу, оставаясь на Рамосе.
И умолк, принявшись за чизкейк.
Дарс испытал желание перевернуть его Клайву на голову.
В то время, когда дорога каждая секунда и Луизу могут убить – а что еще делают с предателями? – этот засранец уминает пирожное.
– Она, скорее всего, взяла с собой моего жука, – спокойно произнес Клайв, – вход в каждый сигма-тоннель подключен к глобальному нейропространству империи. Жук должен оставить метки, ориентированные на мой личный интерфейс на входе и выходе.
– Хлебные крошки? – В душе яркой, сияющей волной поднималась гордость за сына.
– Вроде того, – Клайв кивнул, – понимаешь, не то чтобы я хотел следить за Луизой, но вот этот ее прыжок в пруд натолкнул меня на мысль, что с ней не все в порядке, причем сильно, и за ней лучше приглядывать – знать, куда ее понесет в следующий раз. Жук был настроен так, что если ее состояние организма будет сигнализировать об опасности для жизни, то он сразу даст сигнал.
– Куда?
– Мне в голову. – И Клайв выразительно постучал себя пальцем по лбу.
– Э… И что сейчас у тебя в голове? – осторожно спросил Дарс.
– Пока тишина. – Он пожал плечами. – Думаю, что она просто пока не добралась туда, куда собиралась.
– Думаю, что и мы сейчас с тобой полетим. Домой, Клайв. Подключаться к нейропространству.

Ровно через два часа Дарс отдал распоряжение готовить транспорт и группу захвата. Клайв больше не просился с ним, лишь угрюмо наблюдал за сборами. Сидел в кресле, положив ногу на ногу, и нарочито раздражающе постукивал пальцами по подлокотнику.
– Что это? – спросил он, когда Дарс закатал рукав и вынул из ящика стола шприц-капсулу.
– Новая прививка. Обязательная профилактика для всех участников боевых действий.
– Я не знал, – в глазах Клайва блеснул интерес, – и что там?
Дарс поморщился. Он, конечно, сильно преувеличил тот факт, что ее прямо-таки делают всем. Эту дрянь вообще редко кому кололи, потому что и средство было неприлично дорогим, и постэффект бывал тяжелым. Но в нужную минуту препарат мог спасти, потому что…
– Распределенный наногенератор с нейросетевым интерфейсом, – сказал Дарс, – пока это у меня в крови, я почти неуязвим.
– Даже для дезинтегратора?
– Даже для дезинтегратора, Клайв.
– Понятно. – Он кивнул. – Ну что ж, удачи, папа. Я уже сделал все, что мог, не так ли?
– Ты оказал мне неоценимую помощь, – серьезно ответил Дарс. – Прошу тебя, будь на территории академии. На сей раз это не шутки, Клайв. Да и вообще, закончились шутки.
Он подошел и крепко обнял сына, с тоской отметив, что мальчик-то ростом догнал папу и как-то все это произошло тихо и незаметно. В груди рядом с пульсирующим страхом за Луизу шевельнулось еще и отвратительно липкое беспокойство за Клайва. Дурное предчувствие? И Дарс хотел еще раз повторить свою просьбу не покидать территории кампуса, но сын перебил:
– Луиза улетела потому, что не хотела быть угрозой для всех нас. Думаешь, что-то изменится, если ты ее найдешь?
Дарс пожал плечами.
– Я хочу, чтобы она знала, что может вернуться.
– Как знаешь, – прошептал Клайв и отвернулся, – я ж за тебя беспокоюсь. Ты все же мне не чужой.
– Я это ценю, сын. И рассчитываю, что ты спокойно меня дождешься.
– Ты только возвращайся, папа.
Они не прощались. Перепоручив Клайва Ретри, чтобы тот отвез сына в академию, Дарс поднялся в кабинет. Надежды на то, что программа подобрала ключи к шифрованной нейроматрице, почти не было. Процесс подбора, даже с привлечением вычислительных мощностей целой планеты, все равно может растянуться на несколько лет, и ничего с этим не поделаешь.
Однако, едва вытянув голографическую панель, Дарс увидел зеленый индикатор. Уставился на него так, словно это было и не изображение ключика, а по меньшей мере акд, поднявшийся на задние лапы и готовящийся к атаке.
Сердце подпрыгнуло в груди и понеслось вскачь, а пальцы сделались ледяными.
«Как не вовремя-то», – отстраненно подумал Дарс.
Почему не вчера, например? А еще лучше – до того, как Луиза сбежала с Рамоса?
Руки подрагивали, когда он открыл контрольную панель с видом на трехмерное представление нейроматрицы Луизы. Верхние слои приобрели однородный синий цвет. Нижние по-прежнему темнели провалами воронок. Дарс не удержался, подключился своим интерфейсом к системе, рванул туда, где торчали усики триггеров. Ну конечно. В голове Луизы прочно разместилась программа самоуничтожения в том случае, если ее попытаются взять под стражу. Разумеется, самоуничтожиться должен был не только бионик. Его задача – прихватить с собой как можно больше народа, а еще лучше – шарахнуть по Рам-сити разлагающим воздействием.
Дарс вынырнул, выныривая из нейропространства; кабинет качнулся, ушел в сторону – пришлось опереться о стол. После возвращения в реальность кружилась голова и подташнивало.
Что теперь?
Он довольно хмыкнул.
А теперь, зная, что ключ к нижним слоям памяти хранится где-то в расшифрованной области, можно сузить пространство поиска. Что, соответственно, приведет к сокращению времени процесса в целом.
Руки больше не тряслись.
Быстро перебирая нужные окна, Дарс внес изменения в параметры поиска, затем скинул программу-клиент на портативный вычислитель. Будет просто здорово, если все отработает к тому времени, когда они подлетят к Зибрусу.
Он потоптался несколько минут на месте, собираясь с мыслями.
То, что Луизу заставили вспомнить, наводило на соображения о наличии некоего дополнительного плана у тех, кто все это затеял. А то обстоятельство, что ни в чем не повинный доктор Арсум Вейн в итоге оказался связным, весьма прозрачно намекало на то, что они  имеют возможность прыгать по головам в прямом смысле. Но, понятное дело, просто так, находясь в нейропространстве, чужую сущность в нейроматрицу не подсадишь, для этого все-таки нужно некоторое стечение обстоятельств. Арсум Вейн, будучи ученым, мог соблазниться на рискованный эксперимент, что-нибудь вроде «обмена когнитивным опытом», и так заполучил в свою голову чужую личность. Возможно, на Рамосе кто-нибудь еще стал жертвой этого «мозгового червя»? И еще: как это можно сделать, чтобы было незаметно для всех?
Пришедшая догадка оказалась столь внезапной и забавной, что Дарс, не удержавшись, фыркнул. Он, конечно, не всемогущий бог, о котором столь проникновенно вещают клирики. Он всего лишь тень за спиной императора. Но обязан проверить даже эту совершенно бредовую, на первый взгляд, идею.
Дарс активировал окно коммуникатора, и оттуда на него уставился всегда бодрый и готовый свернуть горы майор Веллс.
– Слушаю, сэр.
– И вам приятного дня, майор. Послушайте, вам задание чрезвычайной важности. Соберите статистику за последний год, кто из вхожих в императорский дворец подключался к кластеру «Без границ».
– Считывать протоколы подключений? – сухо поинтересовался Веллс.
– Да, пожалуй, – Дарс усмехнулся, – а если в корпорации «Без границ» воспротивятся, ссылаясь на анонимность… я сейчас выпишу тебе соответствующие допуски.
– Будет сделано, сэр, – Веллс кивнул. – Что-нибудь еще?
– Да, конечно. Всех, кого найдете, заключить под стражу вплоть до моего возвращения.
И подумал про себя: «Надеюсь, этого окажется достаточно».
Все это, конечно, тыканье пальцем в небо.
Но вдруг сработает?

Челнок мягко покачивало. Стоя у иллюминатора, Дарс мог наблюдать, как медленно отдаляется сверкающий бок имперского крейсера, весь в тонких перетяжках, словно в проволочной сетке, с выступающими то тут, то там оружейными башнями, шлюзами, приемниками грузовых судов и прочими техническими средствами, которыми и должен обладать крейсер класса «А». Зибрус, в свою очередь, так же медленно увеличивался, постепенно выталкивая черноту космоса, расплываясь ржавой кляксой с серыми завихрениями атмосферных фронтов.
Пока летели сквозь сигма-тоннель, Дарс внимательно знакомился с описанием планеты. Заброшенная и порядком загаженная. Ресурсов – почти ноль. Вода присутствует исключительно в атмосфере да в ледяных шапках на полюсах. Содержание кислорода в воздухе ниже нормы, в общем, не смертельно, но уже некомфортно, придется носить кислородную маску. По последним сведениям, на планете обитала кое-какая живность – мелкие хищники, которые питались насекомыми. Те, в свою очередь, пожирали местные растения, приспособившиеся собирать драгоценную воду из воздуха. Ничем не примечательная планета, из которой торговые корпорации империи еще при предыдущем правителе сделали что-то вроде помойки.
И однако туда навострила лыжи Луиза.
По крайней мере, Клайв заверил, что выпрыгнула она из сигма-тоннеля в непосредственной близости от Зибруса. Дарс просканировал кластер вблизи этой планеты и не нашел ровным счетом ничего иного, что могло бы представлять цель для королевской гончей.
С другой стороны, а почему не Зибрус?
Идеальное место, чтобы спрятаться. Искать никто не будет, особенно если сидеть тихо.
Охряно-ржавая планета уверенно заслонила все пространство иллюминатора.
Ну отлично. Он добрался до Зибруса. А дальше?
Планета – не песочница, не просеешь.
Куда именно подалась его зеленоглазая, смертельно ядовитая фея?
Дарс развернулся и, оставляя за спиной вид на планету-помойку, направился в командный отсек.
Как только открылись двери, Дарс нашарил взглядом майора. Это оказалось несложно: Эривер нерушимой скалой возвышался над техническим персоналом. Его бронзовое от загара лицо тоже казалось высеченным из камня. Ожесточенно вгрызаясь в дымящуюся сигару, Эривер тыкал толстым пальцем в штурманскую панель, а молодой сержант становился печальнее с каждым мгновением.
Впрочем, едва завидя Дарса, Эривер вытянулся в струнку, отдал честь.
– Сэр. Разрешите доложить?
Дарс невольно поморщился. Несмотря на то что он вот уже который год занимался безопасностью, человеком военным не был никогда. По этой причине все эти «разрешите доложить» раздражали и заставляли чувствовать себя не в своей тарелке. Хотя глупо, право же. Он – брат императора, к нему и нельзя обращаться никак иначе.
– Докладывайте.
И подошел к светящейся панели.
– Сэр. Мы сейчас сканируем поверхность Зибруса. Ищем… искали корабль. Но, сэр, это свалка. И корабли здесь тоже имеются. Сержант Ли предлагает искать скопления теплокровных, но с такого расстояния это затруднительно.
– Полагаю, что с такого расстояния и корабль найти затруднительно, – задумчиво рассматривая статистические срезы, пробормотал Дарс, – а если управление корабля деактивировано, то мы даже запрос не можем послать.
– Совершенно верно, сэр, – Эривер склонил угловатую голову, – нам все же придется послать дроны. Иначе ничего не получится.
– Это слишком долго, майор. Надо быстрее.
– Простите, сэр, – подал голос сержант Ли. – Я бы предложил сначала локализовать скопления теплокровных организмов, а потом уже отправлять дроны именно туда.
– А если то, что нам нужно, находится под поверхностью планеты? – Дарс нахмурился и отвернулся.
Лучше биться головой о стену, чем ощущать собственную беспомощность.
А вдруг… что-нибудь уже случилось с Луизой?
Конечно, она бионик, и ее не уничтожить просто так.
Но кто знает, на что способны приспешники королевы Дирсах?
Как было бы правильно, расскажи Луиза все как есть.
Но она предпочла бороться сама, и это почему-то больно ранило, кололо иглой в самое сердце. Он бы все отдал, чтобы помочь, чтобы сделать ее свободной и счастливой. Пусть даже и не захотела бы остаться, в конце концов, она свободная женщина. Но тогда он хотя был бы уверен в том, что его нежная и добрая… да, без сомнения добрая, девочка в безопасности. А так… Ищи-свищи ее на этой свалке.
Мысль почему-то зацепилась за слово «свалка». Почему?
Дарс сжал пальцами виски. Думай же, думай…
И совершенно внезапно вспомнил.
– Подождите, – он вернулся к навигационной панели, – у корабля бионическое покрытие, как я мог забыть. Вряд ли здешняя помойка будет завалена новейшими моделями?
– Не будет, сэр, – бодро ответил Эривер. – Сержант, запустите повторное сканирование.
И перевел взгляд на Дарса.
– Результат будет через час.
– Хорошо, майор.
– Сэр… – в хриплом голосе Эривера сквозило сомнение, – прошу прощения, сэр… Но мне кажется, что вам не следует покидать челнок. Вы…
– Мне кажется, это не обсуждается, – процедил Дарс. – Я принял все меры, чтобы благополучно вернуться на Рамос. Не нужно меня опекать. Для меня важно быть там, майор, понимаете?
– Тогда, сэр, я прикажу принести вам экзокостюм с дополнительной защитой. – Эривер задумчиво покрутил в пальцах медленно тлеющую сигару, затем сунул ее в рот. – Простите, сэр, но у меня дурное предчувствие насчет этой дрянной планетки.
Дарс пожал плечами.
– Мы не имеем права верить предчувствиям, Эривер. Ни вы, ни я.

«Тайна» лежала на боку у подножия холма, утонув глянцевой кормой в каменистых россыпях и носом как будто указывая в сторону низины. Там, насколько хватало взгляда, все заросло лесом. Да и лес ли это был? Нечто органического происхождения, похожее то ли на гигантский лишайник, то ли на грибницу, – тугое плетение липких, с капельками клейкой смолы нитей. Если смотреть с возвышенности, и вовсе напоминает морскую губку цвета загустевшей крови. Зрелище, от которого невольно передергивает. Это нечто, выросшее среди отбросов цивилизации, вне всякого сомнения, было живым. Кто знает, что еще скрывалось внутри? Но узкая цепочка следов, уходящая от «Тайны», вела именно под своды этого странного «леса».
Эривер сквозь прозрачное забрало шлема щурился на расплывчатое пятно заходящих солнц Зибруса. Ему не нравилось ни задание, ни собственно то, что ожидало впереди. То же самое можно было сказать и о десантной группе, трех десятках отборных воинов империи, поднаторевших и в боевых действиях в звездной системе Дирсах, и в подавлении бунтов, что огненными язычками то и дело вспыхивали на окраинах империи. И Дарс не тащил бы их за собой, но понимал, что дело тут не только в Луизе, надо разворошить это осиное гнездо, да и сам он один вряд ли справится. Потому – вот как есть. Пойдут все.
– Пора, сэр, – проворчал Эривер, отточенным движением вынимая из держателя бластер.
– Да, пора, – эхом откликнулся Дарс.
И они двинулись вперед.
Десантная группа вытянулась гусеницей, ощерилась раструбами бластеров. Затем, по мере приближения к зарослям органики, бойцы рассредоточились группами. Дарс позади Эривера, майор его вперед просто не пустил – «вы не представляете, сэр, что со мной сделает император, если с вами что-нибудь случится». Передвигались в густой тишине, изредка прерываемой переговорами бойцов. Пока… все было чисто.
Первая группа нырнула в тоннель с мягкими пористыми стенками. Они завибрировали, зашевелились, как ноздри животного, почуявшего добычу, – и замерли.
«Легкие, – внезапно понял Дарс, – это очень похоже на человеческие легкие».
Правда, легче от этого вывода не стало.
В наушниках щелкнуло переключение связи.
– Сэр, следы по-прежнему ведут внутрь. Хорошо видно. Тут… лабиринт, сэр. Входите за нами, если хотите идти по следу.
Дарс крепче сжал рукоять бластера. Впечатление, что сейчас это живое нечто поглотит их всех и потом выпьет, было настолько сильным, что отчаянно захотелось повернуть назад. Кажется, нечто подобное испытывал не только он: группа замедлила движение, в мутно-розоватом свете лица бойцов выражали растерянность.
– Вперед! – рявкнул Эривер. – Это ментальное воздействие. Работаем дальше.
Стенки тоннеля едва заметно вибрировали, лес продолжал приглядываться к чужакам. И где-то на грани слуха что-то шелестело, постукивало невидимыми когтями по стеклу. Стало темно, они зашли слишком далеко от входа. Свет от портативных прожекторов скользил по влажным мембранам и ломался о плотные, как будто кожистые, перемычки.
– Дерьмовое местечко, – в сердцах сказал Эривер.
Он молча потянул Дарса за локоть вперед, ткнул бластером себе под ноги.
– Мы все еще идем по следам, сэр. Если вам что-нибудь известно о том, куда эти следы могут привести, скажите сразу. Мы должны быть готовы…
И не договорил.
– Сэр! Тут… вы должны это увидеть!
Эривер отреагировал мгновенно. Перетек по воздуху, еще миг – и он уже там, где рядом с узким лазом застыли бойцы. Махнул рукой Дарсу, мол, скорее сюда.
Прожекторы высветили матовый купол, прорезанный технологическими швами.
– Следы привели сюда, – пробормотал Эривер, – это то, что мы ищем?
– Возможно. Но чтобы убедиться, нам придется туда войти.
Снова треск в динамиках.
– Сэр, здесь есть люк, но он закрыт.
– Открываем. – И майор кивнул собственным мыслям.
Десантная группа работала слаженно, как единый организм.
Кто-то прикрепил взрывчатку, кто-то растягивал провода.
– Отойдите, сэр, упаси боже, вас заденет, – буркнул Эривер.
И после этого грохнуло.
Взрыв был направленным, никаких фонтанирующих осколков. Дарс вслед за майором подошел и заглянул в открывшийся провал: метров десять глубины, не больше. А там – облицованные металлом тоннели, несколько уровней развязок, воронкой уходящих вглубь.
Эривер молча махнул рукой, давая сигнал к атаке, и бойцы посыпались внутрь один за другим, словно упругие горошины отскакивая от стен провала, ловко поднимаясь и устремляясь вперед к ближайшей развязке.
– Эривер, – Дарс успел цапнуть майора за руку, – вы помните приказ? Девушку не трогаем. Она слишком ценна для императора. Что до прочих… никто не должен уйти.
– Лишь бы эта девушка под руку не подвернулась, сэр, – сердито буркнул майор, – не задерживайте отряд, сэр.
И, высвободив руку, прыгнул вниз.
Дарс выдохнул и, не давая себе времени на размышления, шагнул в провал следом.
Экзокостюм – чудесная штука.
Поглотил удар, распределив по всей поверхности, так что падение с десятиметровой высоты по ощущениям оказалось сравнимо с прыжком со стула.
Дарс огляделся. Круглая площадка с мигающими по периметру лампами. Четыре круглых тоннеля, уходящих в полную неизвестность.
«И где-то там Луиза».
– Разделиться, – скомандовал Эривер, – вперед! Уничтожаем все, что движется, кроме обозначенного объекта. Вы, – обернулся к Дарсу, – за мной.
Бойцы рассредоточились, за считаные секунды разделились на четыре группы, втянулись в тоннели. Эривер последовал за последней группой, выдохнув вместе с ругательством – «чертово гнездо».
По-прежнему было тихо. Так, словно никто не ждал их здесь. Да и вообще не жил в этом прекрасно оборудованном бункере.
Дарс мысленно отсчитывал повороты. Тоннель свернул направо, подался чуть вниз, еще направо. Закручивался спиралью, при этом разветвляясь боковыми коридорами.
«Как мы найдем ее здесь, – билось тревожно в висках, – а если опоздаем?»
Шорох. Как будто глубокий вздох где-то в глубине лабиринта. И снова – цокот когтей по металлу, уже слышимый, различимый даже сквозь шлем.
– Что за… – выдохнул Эривер.
Поднял голову.
И заорал:
– Наверху! Они наверху! Акды!
Время замедлило свой бег.
Дарс поднимает голову – и ловит взгляд закованной в хитин твари, уже прыгающей с потолка.
В красных фасетчатых глазах сияет торжество.
Палец сам жмет на кнопку, голубоватый заряд плазмы шлепается прямо в голову акда, оставляя выжженную дыру. Тяжелая туша валится, Дарс едва успевает отскочить в сторону. А сам, как завороженный, смотрит и смотрит в эту дыру. Там что-то влажное пульсирует, шевелится, клубочки белых червячков…
Бойня захлестывает тоннель.
И акды валятся со всех сторон, откуда-то сверху и сбоку, и ноги уже скользят по хитиновым тушам, противное чавканье, хруст, треск, крики.

Глава 13
Шхуна «Падающая звезда»

До самого вечера Клайв не находил себе места. Он пытался заниматься, повторить конспекты перед практикой у Варуса, но все, что получалось, – это сидеть и бездумно пялиться в планшет, тогда как перед глазами стояло лицо Луизы Вивьен Мар. Нет, не той беззащитной и совершенно забитой девочки, которую ему отдали в счет проигрыша, и даже не той студентки, которая, затаив дыхание, слушала лекции. Луиза изменилась. Как будто взяли – и в прежнюю оболочку засунули совершенно другую личность: сильную, дерзкую. Взгляд у нее был совершенно отчаянный. Клайв даже засомневался, а не пальнет ли она в него из дезинтегратора, но нет. Простила, значит. И отец вот помчался за ней, словно мальчишка. Но его можно понять. За такой девушкой полетишь сквозь галактики.
Легкий укол зависти. Почему она предпочла отца? Все-таки он изрядно старше.
Хотя странный вопрос. И ежу понятно почему. После того как один обкуренный идиот позволил другому изнасиловать девушку, отец поставил ее на ноги, дал надежду на будущее, а самое главное – позволил вновь поверить в себя.
Возможно, именно поэтому Клайв Эшлин до сих пор жив.
Так что следовало смириться с тем, что Луиза выбрала отца. Смириться – и спокойно заняться своими делами.
Но как тут займешься?
В мыслях только отец. Да Луиза. Почему он не позволил полететь? Как всегда, логичен до чертиков: наследнику надо оставаться живым и здоровым, сидеть в тепле и безопасности. Но вдруг пригодилось бы управление жуком? Сейчас непонятно, что чувствует Луиза, расстояние слишком велико. В пределах локальной нейросети было бы ясно, что с ней. А отец – он всегда такой, привык рассчитывать только на себя. Возможно, и в этом его, Клайва, вина. Носился со своим проклятием, сторонился отца, а надо было становиться рядом, плечом к плечу, и помогать. Да что теперь…
Робко пискнул оповещатель. Клайв только глянул – и настроение испортилось окончательно. В сенсорное окошко замка, привстав на цыпочки, заглядывала Миранда.
Эта девушка была особенной страницей в жизни Клайва, которую открыл не подумав, а теперь никак не мог набраться решимости перевернуть и забыть. Впрочем, особой вины за собой Клайв тоже не чувствовал. Сама ведь пришла и сама осталась. Так глупо вышло. Он поначалу опешил, когда Миранда остановилась посреди комнаты и выскользнула из платья, оставшись в белье, которое, казалось, было выткано из паутины. Просто стоял и смотрел, как она походкой пантеры подходит все ближе и ближе. А потом ее холеные руки с острыми алыми коготками были повсюду, и одиночество, страх, досада на себя самого – все куда-то делось. Было хорошо. Но было бы еще лучше, если бы он тогда нашел в себе силы завернуть Миранду в покрывало и выставить за дверь.
А теперь неправильно как-то выходит. Неинтересна ему Миранда ни с какой стороны. Ну разве что с той самой. И прогнать жалко и стыдно одновременно, и отец тысячу раз прав: Миранде хочется быть рядом с наследником престола вовсе не потому, что ей нужен симпатичный парень Клайв, а потому что для дочери успешного торговца слишком хорошие перспективы. Ну и вообще, Клайв Эшлин Квеон – вопрос ее собственного престижа в глазах студенток.
Он открыл дверь, впуская Миранду.
Как обычно, та ворвалась подобно маленькому урагану. Миниатюрная брюнетка в роскошном белом костюме и баснословно дорогих туфлях. Миранда всегда приходила к нему, нацепив самые модные тряпки, какие только могла себе позволить. И обязательно ворох украшений в глубоком декольте, как будто Клайву все эти бусики-цепочки-подвесочки могли быть интересны.
– Привет, пупсик, – чмокнула в щеку, обязательно оставив кроваво-красный след помады. Можно сказать, пометила, чтоб все видели – данный экземпляр, наследник престола, занят.
– Привет, – без энтузиазма протянул Клайв.
– Сегодня в клубе «Арри» выступают «Вообрази драконов», потом вечеринка. Я взяла билеты.
Она прошлась по комнате, цокая каблучками, остановилась у окна. Клайв прислонился спиной к дверному проему, смотрел на Миранду и уже тысячу раз обозвал себя кретином за то, что повелся. Ну да, да! Тогда он и мечтать не мог, чтобы какая-нибудь девушка согласилась быть с ним, с прошитым насквозь проклятием. Тогда это казалось важным…
– Э… Я не пойду, Миранда. – Он отлепился от стены и двинулся на кухню сделать себе кофе. Не потому, что кофе хотелось, а чтобы не слушать поток слов, генерируемый Мирандой.
– Пупсик! Но как же?.. Все наши там будут!
За спиной раздался уверенный цокот каблучков.
Он застыл у кофеварки, размышляя, как бы поскорее избавиться от своей слишком говорливой, импульсивной, страстной и вообще «слишком» пассии. Выгонять грубо… по-прежнему казалось неправильным. Особенно после того, что между ними было.
Легкие, порхающие прикосновения теплых ладоней на плечах. Провела острым ногтем, очертив линию скулы. Прошептала хрипло, щекоча шею теплым дыханием:
– Ну, пуупсик… как же… я одна не могу!
Эти руки лишали воли, плели крепкую паутину и заключали в тюрьму собственного стыда, раскаяния, нежелания причинять боль.
Стиснул зубы. Передернул плечами, отстраняясь.
– Мири, я не могу. Луиза сбежала.
– Ну а тебе-то что? – В голосе Миранды вдруг прорезались металлические нотки. – Сбежала и сбежала. Пусть об этом думают те, кто ее сюда принимал. Видно же, что не нашего круга.
«Не нашего круга, вот как заговорила».
– У меня есть некоторые причины о ней думать, – ровно ответил Клайв.
А про себя добавил: «Ведь за ней помчался мой отец».
– Ах вот как! – раздраженно сказала Миранда. – Луиза, только эта серая мышь у тебя на уме! И тогда ночью вы куда-то вместе таскались! А как же я, Клайв? Или ты ее тоже распробовал, а?
– Перестань, – устало отмахнулся он.
Но ураган уже было не остановить, как не остановить сходящую лавину в горах.
– Ну конечно! – Миранда театральным жестом закрыла глаза рукой. – Ты же теперь вылечился! Никто от тебя теперь не шарахается. Ну и как она в постели? Неужели лучше меня? А может, у нее там поперек?
Клайв лишь усмехнулся.
Вот оно. Сахарная девочка Миранда, студентка элитной академии ругается как распоследняя базарная торговка.
– Не поперек, думаю, – сказал он. Сложил руки на груди и с усмешкой продолжил наблюдение за Мирандой.
– Да ты… ты! – Ее лицо пошло некрасивыми красными пятнами. – Да пока ты обрастал своей чешуей, ни одна баба на тебя не посмотрела, хоть ты и наследник!
– Возможно. – Он ухмыльнулся.
Стало даже интересно, что такого еще скажет Миранда.
Но она, опомнившись, вдруг резко замолчала и как-то сникла.
– Послушай, Клайв… – Ну надо же, какой тихий, проникновенный голос. – Я… мм… я не хотела с тобой ссориться. Давай помиримся, а? Давай все будет по-прежнему?
А он смотрел на Миранду и не мог понять, как вообще мог целовать ее, как мог ласкать ее нежное тело. Стало противно. И от самого себя, и от нее. Резко, больно, почти до тошноты. Процедил сквозь зубы:
– Нам больше не о чем разговаривать, Мири. Прости.
Взгляд несчастной, побитой хозяином шавки.
– Клайв…
Его имя она выстанывала под ним. Жарко и сладко. Отчего же теперь все настолько плохо и в груди проворачивается ржавый иззубренный винт?
– Нам не нужно было быть вместе, – резко сказал он, решительно обрывая ту последнюю связывающую их нить. – Если ты захочешь компенсации, я тебе ее предоставлю.
Черные глаза Миранды полыхнули.
– Ах ты мразь!
Она замахнулась, но Клайв перехватил запястье, проговорил на ухо:
– Не забывайся, Мири. Не забывайся.
И отпустил.
Всхлипнув, Миранда метнулась прочь. Жахнула дверью так, что картина на стене подпрыгнула. А Клайв впервые за долгое время вздохнул свободно.
Налил наконец чашку кофе, сделал глоток.
Снова пикнул оповещатель.
«Неужто Миранда?» – Клайв едва не подавился горячим напитком.
Резко распахивая дверь, прорычал:
– Нам больше не о чем разгова…
И замер, поймав испуганный взгляд Эллы.
– Э… прости. Это я не тебе, – пробормотал и почувствовал, что краснеет.
– Да мне все равно, что у тебя там с Мири. – Элла покачала головой. – Пойдем со мной, Клайв. Немедленно.
Он приподнял бровь.
– С чего бы?
– С того, что на территории академии орудуют какие-то вооруженные люди, и они разыскивают тебя, ваше высочество.
В груди все стянулось в болезненный узел. Ерунда какая-то. Отец улетел на поиски Луизы. Императору Клайв пока не нужен. Что за люди? Кто отдал приказ?
– Идем, – Элла дернула его за рукав толстовки, – идем, пожалуйста. Эти, которые тебя разыскивают, застрелили охранника. Это не люди императора и это не люди твоего отца, Клайв.
Он в сердцах выругался. Был бы здесь корабль – сел бы, улетел. Но «Тайну» увела Луиза. Как все не вовремя…
А ноги уже несли вслед за Эллой.
Она решительно взяла его за руку, потащила в боковую аллею парка и уже там, остановившись за широченным, в три обхвата дубом, спросила:
– Твой отец улетел с Рамоса, да?
Он кивнул. Что тут объяснять, наверняка Элла и сама понимает, что происходит.
– Я не представляю, кто мог отважиться… – вышло сипло и жалко, как мяуканье голодного котенка.
– Я тоже не представляю. – Элла взяла его лицо в ладони, пристально вглядываясь в глаза. Руки у нее были жесткие и горячие. – Но мы-то с тобой понимаем, что это, скорее всего, попытка переворота. Странные люди, которые разыскивают наследника и при этом убивают охранника, – все это не просто так.
Клайв отстранился и нахмурился. Элла. Он по большому счету не знает ее.
– Почему я должен тебе верить?
Она всплеснула руками. На скуластое, в редких веснушках лицо набежала тень.
– Клайв. А разве у тебя есть причины мне не доверять? Разве я хоть раз тебя обманула? Хоть раз?
И вновь Клайв понял, что краснеет.
– Нет, конечно же нет. Но я… ведь не знаю, на самом ли деле ты студентка Элла. Понимаешь, после всего, что здесь произошло…
– Понимаю, – процедила девушка с обидой, – пойдем, сам посмотришь.
– Ш-ш-ш, – Клайв вовремя удержал ее, цапнув за тонкое предплечье, – кто-то идет.
Они притаились, прижавшись к шершавому стволу. Не видя, кто идет по аллее, Клайв мог только слушать.
– Да, сэр. Я понял, сэр. Разыскиваем щенка. Когда императорский дворец падет, он должен быть мертв, разумеется, сэр.
Молчание.
И затем – второй голос, очень и очень знакомый.
– Наверняка дрыхнет у себя. Вот сейчас вы его там и возьмете тепленьким.
Голос Гая Вири.
– Вот засранец, – выдохнула Элла, – хороший у тебя был дружок, Клайв.
Он промолчал. Нужно время, совсем немного, чтобы переварить, пережить и переосмыслить.
Кровавым туманом на краю сознания маячило страшное слово «переворот». Но кто? Как?!!
– Императорский дворец держится, – напомнила тихо Элла, – еще не все потеряно. Это попытка переворота, Клайв. Не факт, что будет удачной.
– Надо оповестить отца, если только император этого не сделал, – наконец выдохнул он. – Элла, прости, что я тебе не поверил сразу.
– Ничего, переживу, – невесело ответила она. Помолчала. – Надо бы убраться с Рамоса, Клайв. В любом случае. Тут ты в опасности, да еще и слабое место мистера Эшлина.
Он хмыкнул.
– У меня и корабля-то сейчас нет.
Элла задумалась. Потом сказала:
– К Хельму сейчас сестра приехала. Она, правда, не в кампусе живет, но мы же выберемся?
– У нее свой корабль?
Элла невесело улыбнулась.
– У родителей Хельма были деньги только на обучение мальчика. Девочке образование не нужно, поэтому ее давно отдали в торговый флот. А вот на корабль денег хватало, так что сейчас у Хельма гостит капитан собственной шхуны.
Клайв задумчиво отковырнул кусочек коры, повертел его в пальцах.
– Здесь до стоянки аэромобилей недалеко… А где Хельм?
– У сестры еще с утра.
– Жаль, что у нас совершенно нет оружия. Ну что, идем?
Шли, пробираясь за кустами и даже не выходя на дорожку. Потом еще один раз пришлось прятаться, потому что по той же аллее обратно проследовали двое вооруженных до зубов мужчин в масках и Гай Вири собственной персоной. Последний не считал нужным скрываться или прятаться.
– Чего это с ним, – удивленно шепнула Элла, – такой вид, словно на рудниках работал.
И правда, Гай Вири сильно похудел, осунулся, да еще и приволакивал ногу.
– Не знаю и знать не хочу, – пробормотал Клайв и сплюнул в траву.
Вот уж друг так друг…
Оба выдохнули с облегчением, когда из-за густой листвы показались прозрачные купола аэромобилей, но Клайв тут же тихо ругнулся. Было глупо предполагать, что стоянку оставят без внимания. Он насчитал, по крайней мере, трех бойцов.
– Тебе туда точно нельзя, – горячее дыхание Эллы пощекотало ухо, – а мне можно. Давай переиграем. Я подберу тебя у фонтана, иди туда.
– Элла… – горло сжалось от спазма, – ты не можешь…
– Да брось, – она подмигнула, – ищут-то тебя. Никому из студентов ничего плохого не сделали, отношение в высшей степени уважительное. Как будто отпрыски заговорщиков тоже здесь учатся. Конечно, можно было бы попробовать вариант с переодеванием, но они могут сканировать и геном. А я в этом отношении чиста как стеклышко. Так что… давай, Клайв, бегом к фонтану. Только на дорожки не высовывайся.
Элла встала во весь рост, расправила плечи и двинулась вперед с таким видом, как будто она была моделью на подиуме. Вся тонкая, острая, огненно-рыжая… и в те мгновения невероятно красивая, словно полыхающий феникс. Раструбы бластеров дернулись в ее сторону, замерли. Элла даже не дрогнула. Покачивая бедрами, подошла к мужчине в маске и начала ему что-то говорить, эмоционально размахивая руками. Дыхание колючим ершиком застряло в горле. Перед глазами все поплыло, когда боец кивнул, и Элла медленно двинулась по направлению к ближайшему свободному аэромобилю.
Вот она протягивает руку к прозрачной дверце, кладет ладонь на сенсорный замок.
Еще несколько мгновений – и девушка внутри, руки на панели управления. Дверца герметично закрылась.
И тогда Клайв побежал. Туда, к старому фонтану, сминая зелень, до рези в глазах вглядываясь вперед, – не выйдет ли кто навстречу.
Здесь недалеко.
Но аэромобиль, сделавший такую петлю, наверняка вызовет подозрения.
По ним могут начать палить из бластеров.
Аэромобили не имеют никакой защиты.
Вылетая на площадку перед фонтаном, Клайв уже видел, как с неба камнем падает полусфера аппарата. Аэромобиль завис на уровне груди, даже не касаясь земли.
– Давай быстрее!
И он, подпрыгнув, цепляясь руками за кресла, червяком вполз внутрь. Элла рванула с места, как только он оказался в кабине. Лихо, резко – прямо в небо Рамоса.
Клайв оглянулся. Сквозь прозрачный пластик кампус академии был как на ладони – обманчиво-спокойный, купающийся в зелени. Погони не наблюдалось. Пока.
Возможно, они успеют добраться до сестры Хельма, а там и до корабля.
Он потер виски. Надо срочно связаться с отцом…
Руки дрожали, когда набирал координаты на коммуникаторе. Странно, панель изображения не развернулась, тревожно загорелся алый сигнал о недоступности видео.
«Вне зоны доступа».
Хорошо, пусть только звук.
Клайв быстро подправил настройки, и снова раздражающий, хоть волком вой, сигнал «вне зоны доступа».
Значит, император тоже не может достучаться. Плохо, очень плохо.
В империи Квеон везде работает межпланетная сигма-связь. Тогда выходило одно из двух – либо отец забрался в такую несусветную глушь, где связь не работала, либо по какой-то причине не мог воспользоваться коммуникатором.
Выдохнув, Клайв обессиленно откинулся на мягкое кресло. Посмотрел на сосредоточенное лицо Эллы в зеркале заднего вида. И в очередной раз пожалел, что у них совсем нет оружия. Никакого.

Аэромобиль стремительно снижался, ныряя к докам космопорта. С высоты полета доки были похожи на беспорядочное нагромождение серых коробок, обмотанных запутанными проводами. Кое-где получались гнезда, и там лежали игрушечные на вид корабли, большие грузовики, похожие на бочки, крылатые маневренные шхуны, стремительные бриги… Клайв невольно ими залюбовался. Его всегда тянуло к кораблям и открытому космосу. Но раньше, пока превращался в акда, было не до того, а теперь мышеловка и вовсе захлопнулась: пока он единственный наследник, о жизни звездного путешественника можно забыть.
Элла, не отрываясь от управления, активировала коммуникатор на запястье.
– Хельм, что там у вас?
– Пока все спокойно, – отозвался тот по голосовой связи. Видео не было. – Думаю, сейчас жарко у императорского дворца. Давай, Элла, док номер пятнадцать.
Она отключила коммуникатор, бросила на Клайва многозначительный взгляд.
– Видишь, пока все хорошо.
Длинные пальцы пробежались по панели управления, настраивая координаты посадки, и аэромобиль почти камнем ухнул вниз.
Клайв отстегнул ремни, осматриваясь. Сквозь пластик был виден угол дока, исписанный граффити. Его опоясывала гладкая дорога, а по другую ее сторону прилепились несколько зданий, крытых огнеупорной металлокерамикой.
Выбравшись из аэромобиля, он вдохнул полной грудью. Пахло разлитым топливом, металлом и почему-то озоновой свежестью. Садящееся солнце растягивало тени доков и кораблей, словно жевательную резинку.
Пока шли к крайнему зданию, Клайв успел потыкать в коммуникатор. Отец по-прежнему не выходил на связь, и это начинало тревожить. Что происходит? А вдруг и его схватили заговорщики? Нет. Не надо думать о плохом. Надо лететь и разбираться на месте.
Элла решительно потянула на себя дверь, и они вошли в плохо освещенное помещение, судя по всему, бар. Клайв быстро огляделся: у стойки толклись механики в спецодежде, а там, у стены, единственным ярким пятном выделялась шевелюра Хельма. Напротив него сидела такая же, как и Хельм, худая и долговязая девица. Неровно обрезанные волосы прядями падали на лицо, не давая рассмотреть. В руке она держала тонкую сигарету.
– Хельм! – Элла широкими шагами пересекла бар.
– Элла! – Он подскочил, едва не опрокинул тарелку с непонятным содержимым. – Хорошо, что вы успели!
И заключил свою невесту в объятия.
Клайв молча подошел и стал чуть позади. Тлеющий огонек сигареты приковал внимание, но сестра Хельма не торопилась оборачиваться. Не говоря ни слова, сидела и курила, выдыхая белесые облачка дыма. А Клайв наконец смог идентифицировать цвет ее волос – темно-бордовый, как спелая вишня.
– Хельга, – Элла выбралась из объятий Хельма, – привет, дорогая!
– Давно не виделись, – усмехнулась та.
Клайв невольно вздрогнул. Этот голос… Низкий, чуть хриплый и при этом загадочным образом чистый и мелодичный. Голос царапнул по нервам, заставляя кожу покрыться мурашками.
В этот миг Хельга резким движением потушила сигарету, раздавив ее о пепельницу, отбросила назад волосы и повернулась. У нее было узкое лицо, острый нос с горбинкой и просто невероятные глаза, светло-серые, такие неуместные на загорелом лице.
И пока Элла обнимала свою будущую родственницу, глаза эти не отпускали Клайва. Он вдруг ощутил себя обмеренным, взвешенным и проанализированным до самых костей.
– Хельга, – Элла обернулась, – это…
– Я знаю, кто это, – ответила та без тени улыбки. – Ну что, идем?
– Сейчас я расплачусь за еду, – сказал Хельм, – вы идите, я догоню.
Не дожидаясь прочих, Хельга решительно двинулась к выходу. Походка ее была резкой, почти мужской. Комбинезон болтался, постоянно сползал с острого плеча, такого же смуглого и загорелого, как и лицо. А Клайв совершенно неуместно подумал о том, что, судя по загару, эта Хельга принимает солнечные ванны совершенно обнаженной. Усмехнулся. Отвязная девица. Небось многое повидала уже, и все они по сравнению с ней – этакие детки, которые сидят в теплой академии и не видят проходящей мимо жизни.
Они проследовали за Хельгой к соседнему доку. Там, опутанная заправочными шлангами, стояла четырехкрылая шхуна. На корме красовалась надпись «Падающая звезда».
– Интересное название, – пробормотал Клайв, но Хельга его услышала.
Повернулась к нему, гневно сверкнула глазищами.
– Это я ее так назвала. Еще вопросы?
От звука ее голоса в груди разливалась щекотная сладость. Рука непроизвольно дернулась убрать темно-вишневую прядку, упавшую на глаза. Девушка казалась такой колючей, что хотелось схватить ее в охапку и прижимать к себе до тех пор, пока не облетит вся эта хрусткая шелуха, пока не покажется настоящая Хельга.
– Не набрасывайся на Клайва, – встряла Элла, – он ни в чем не виноват. А ты, если поможешь, сделаешь доброе дело.
Хельга фыркнула и отвернулась. Затем глухо сказала:
– Сейчас заправимся и взлетим. Куда лететь-то, он хотя бы знает? – и кивнула в сторону Клайва, как будто его здесь и не было.
– На Зибрус, – не раздумывая ответил он.
Хельга еще раз фыркнула.
– Какого черта там делать? Там же без кислородной маски не выйдешь.
– Мой отец… похоже, там. И Луиза, – сказал Клайв.
– И вы, значит, отправляетесь их спасать, – девушка хмыкнула, – вы вообще представляете, на что можете нарваться? А заодно куда меня тянете? Если с этой шхуной что-то случится, мне никто другую не подарит.
И посмотрела зло и растерянно одновременно.
– Это не совсем так, – он поймал ее взгляд и улыбнулся, – мне нужно убраться с Рамоса. Предупредить отца о попытке переворота. А отец на Зибрусе. И вообще неизвестно, во что все это выльется. Но если все сложится удачно, то ты сможешь загадывать желание. Император подарит тебе любую шхуну, в которую пальцем ткнешь.
Хельга снова хмыкнула, достала из кармана комбинезона пачку сигарет, помяла ее в руке и сунула обратно. Гладкое смуглое плечо снова вынырнуло из-под грубой ткани. Нет, она точно загорает голышом.
– Ах, я все время забываю, что вы у нас высочество, – процедила Хельга, – но это обещание я приму к сведению. А то у семьи ведь денег не так чтоб много. Только на обучение мальчиков хватило.
– Заметано. – Клайв усмехнулся, все еще глядя в очень светлые и умные глаза.
– Перестаньте, – вмешался Хельм, – а ты, Хельга, не плюйся ядом. Взялась помогать, так помогай.
Девица фыркнула и, резко развернувшись, пошла в служебное помещение.
Через несколько минут диагностирующие щупы, что обнимали «Падающую звезду», втянулись в гнезда. Замки заправочных шлангов щелкнули, окончательно освобождая шхуну.
– Ну вот, добро пожаловать на борт. – Хельга незаметно объявилась за спиной. – Стартуем через пять минут. Надеюсь, его высочество без багажа? А то носильщиков нет. Да и места в каюте тоже.
Клайв только головой покачал. Вот заноза. Интересно, а как бы она себя вела, будь он просто студентом, без тени трона за спиной?
Каюта оказалась крошечной, с одним рядом амортизационных кресел, расположенных полукругом, и парой иллюминаторов. Хельга, как и положено, заняла место пилота. Клайв поначалу думал заглянуть к ней – а вдруг там есть второе место для штурмана? – но вовремя себя одернул – не о том думает, и остался со своими. Вскоре после того как «Падающая звезда» покинула орбиту Рамоса, звезды за иллюминаторами смазались, корабль начало мелко потряхивать. Сигма-тоннель.
– Итак, – сказал Хельм, – у кого есть план, что делать дальше? С Рамоса мы убрались, тебя, Клайв, пока что переворот не коснется. Что дальше?
И сжал руку Эллы.
Клайв пожал плечами.
– Мне нужно добраться до отца, а он на Зибрусе. К тому же с ним нет связи, а это значит, что связи нет и с императором.
– Ты не можешь выйти с ним на связь? – тихонько переспросила Элла.
– Не могу, – покачал головой Клайв, – правда, есть надежда, что рядом с Зибрусом что-нибудь изменится. Если, конечно, не приключилось чего плохого. Но мне бы не хотелось…
– Не думай об этом, – сказал Хельм. – Дарс Эшлин наверняка принял все меры, чтобы вернуться живым и невредимым. Нужно просто предупредить его, что на Рамосе пытаются уничтожить императора. И вообще, самое главное, что тебе удалось уйти.
– Это точно, – подхватила Элла, – видел бы ты, Хельм, этого Вири. Фу, я бы своими руками его придушила, гаденыша. Наверняка в перевороте и его папашка замешан.
– Вы его видели? – Хельм нахмурился.
– Ага, – Элла сморщилась, как будто разжевала лимон, – представляешь, он был вместе с теми, кого послали убить Клайва. Еще и дорогу им показывал, говнюк.
Хельм только головой покачал.
– Тогда мы все правильно сделали. Смешали им карты. В любом случае, если переворот закончится не так, как нам бы хотелось… Мы хотя бы спасли Клайва. Пусть теперь попробуют найти.
– А если мистер Эшлин так и не выйдет на связь, что тогда? – несмело поинтересовалась Элла.
– Я не знаю, – Клайв вздохнул, – но если отец отправился за Луизой, то… можно попробовать найти еще и ее. У нее же мой жук с нейроинтерфейсом.
– Если так, – Хельм полез в свою сумку, достал планшет, – бери. Можешь начинать настройку прямо здесь, чтобы потом время не терять.
– Далековато, – поморщился Клайв, – не поймаю сигнал. Это все работает только в пределах локальной сети. Только и остается надеяться, что на Зибрусе что-нибудь такое будет. Хоть и свалка, но люди там бывают.
– На Зибрусе такое будет, – прозвучал голос Хельги.
Оказывается, она уже некоторое время стояла у выхода из кабины пилота.
– Ты почему здесь? – нахмурился Хельм.
– Сигма-тоннель. Автопилот, – прокомментировала она.
Прошла в каюту и села со стороны Эллы почти напротив Клайва.
– Почему ты так уверена насчет Зибруса? – спросил он. – Это свалка. Там вроде никто не живет.
Хельга презрительно хмыкнула, сложила на груди тонкие руки.
– Уверена. Не хочу объяснять почему, но сеть на Зибрусе организовали. Не империя, конечно же. Просто примите к сведению, что она там есть.
– Хорошо, – он пожал плечами, – может, тогда скажешь, какие еще на Зибрусе нас ждут сюрпризы?
– Неплохо бы надеть экзокостюмы. Я понимаю, что у вас их нет. Но зато они есть у меня.
– Хельга, а зачем экзокостюмы законопослушному капитану судна? – Хельм пристально смотрел на сестру. – Или я чего-то не знаю?
– С тебя хватит того, что ты учишься в академии, – уколола она, – не всем так везет.
– Меня отправили, потому что я мужчина… – начал Хельм и осекся. – Да, ты права. С чего бы мне лезть в твою жизнь? Просто… помоги нам разыскать отца Клайва и Луизу.
– Чем я и занимаюсь, дорогой брат. – Тонкие пальцы с обломанными ногтями нервно мяли пачку сигарет, и Клайв подумал, что вот и сейчас Хельга говорит совсем не то, что хотелось бы сказать. Язвит, кусается. Понятно, что ей обидно из-за невозможности учиться. С другой стороны, иметь свою шхуну тоже неплохо. С третьей стороны – ведь могли и не спросить о том, а чего именно хочет сама Хельга.
Она уверенно откинула вишневые пряди со лба, и Клайв невольно залюбовался ею. Лицо узкое, породистое и хищное. Снять бы с нее этот мешковатый комбинезон, одеть как леди. И конечно же бриллианты. Очень подойдут к необычному цвету глаз.
– Что, – Хельга поймала его взгляд, – что интересного во мне увидел высочество?
И снова растерянность во взгляде, как будто ей хочется сказать совсем не это.
Клайв растянул губы в подобии улыбки.
– Высочество увидел леди, которая делает вид, что не леди.
На миг она запнулась, беззвучно шевельнула губами, как будто хотела выругаться, но затем яростно сверкнула глазами и вернулась в кабину пилота.
– Не понимаю, – пробормотал Хельм, – что это с ней. Раньше она спокойнее была. А теперь на людей кидается.
– Вот потом и поговоришь с сестрой. – Элла похлопала его по плечу. – В конце концов, нехорошо себя вести так с принцем. Да и вообще Клайв ей ничего плохого не сделал.
Сказала – и внезапно умолкла, о чем-то задумавшись. Только на губах мелькнула многозначительная улыбка.
Клайв, чтобы убить время, принялся готовить планшет к связи с жуком. Настроил на свой нейроинтерфейс, протестировал связь, посылая на планшет визуальные образы. Они вспыхивали один за другим в развернутом голографическом окне, Хельм поглядывал, прищурясь, затем сказал:
– У тебя самые обычные воспоминания. Никогда не думал, что у принца они будут вот такие.
Клайв свернул окно.
– Меня не позиционировали как наследника. Да и болел я раньше. Так что вел самую обычную жизнь. Отец тоже не баловал. А мать ушла от нас почти сразу же, как стало ясно, что ничего хорошего со мной не будет.
– И что, ты с матерью больше не общаешься? – спросила Элла.
Он устало прикрыл глаза.
– Элла, вот о чем я могу говорить с женщиной, которая бросила своего ребенка, узнав, что он болен?
– Прости, а чем ты болен? Ты ведь и сейчас?..
– Нет, – качнул головой, – все изменилось. Теперь со мной все нормально. И теперь я унаследую престол империи, если дядя не обзаведется собственными детьми.
Взгляд зацепился за Хельгу, которая снова беззвучно появилась в каюте и стояла у переборки, отделяющей кабину пилота. Девушка была погружена в собственные размышления, но, поймав взгляд Клайва, недовольно поморщилась.
– А ты сам чего хочешь? – вдруг спросила Хельга. – Ты хочешь быть следующим императором?
– Не хочу, – честно признался он, – но меня никто не спрашивает. Должен быть хотя бы один наследник. Так лучше для империи Квеон.
Разговоры как-то быстро умолкли. Все сидели молча, временами поглядывая в иллюминаторы. Когда размытые белесые пятна звезд снова обрели привычный вид, Клайв выдохнул с облегчением. Еще немного – и они найдут и отца, и Луизу.
– Час до Зибруса, – объявила из кабины Хельга, – ага, а вон и крейсер.
Все тут же кинулись к иллюминаторам: серебристая громада повисла неподалеку от ржаво-охряного шара Зибруса.
– Если бы отец был на крейсере, то связь бы работала, – пробормотал Клайв.
– Скорее всего, он высадился на Зибрус, – сказала Элла, – неужели ты думаешь, что он будет сидеть на месте, пока не разыщет Луизу?
– Э, да тут у нас, похоже, любовь? – презрительно хмыкнула Хельга.
– А у тебя, похоже, любви никогда и не было? – усмехнулся Клайв.
– Не твое дело, высочество…
Она вдруг покраснела и, развернувшись, вновь исчезла в кабине.
– Ума не приложу, что это с ней. – Хельм виновато развел руками.
Элла озорно подмигнула.
– Я тебе потом расскажу, дорогой.
Между тем Зибрус приближался. Шхуну окутало голубоватым свечением – это Хельга включила маскировку. Потом и сама появилась, волоча охапку черных экзокостюмов. Сгрузила их на пол каюты, буркнула:
– Сейчас шлемы принесу. – Затем выглянула из кабины. – Ваше высочество, подойдите на минутку. Надо кое-что обсудить.
Клайв послушно заглянул за переборку. Хельга сидела в кресле, перед ней мерцала развернутая карта Зибруса с металлическими островами свалок, безжизненными океанами, тонкими ниточками пересыхающих рек.
– Смотри, – изящные пальцы скользнули по окну, масштабируя, увеличивая, – вот долина. Вот военный челнок. Вот…
– Мой корабль, – тихо подсказал Клайв.
– Да, твой корабль. Кто-то на нем сюда прилетел, верно?
– Луиза.
– Не знаю, кто такая Луиза, но поступила она плохо, неправильно.
– Это не важно, почему она так поступила, – сказал он, – мой отец ее разыскивает.
– Ну так вот, – пальцы Хельги скользили дальше, обрисовывая на карте область, – судя по всему, они все ушли в этот лес. Ну или что там за растительность, не знаю. Посмотри, они, скорее всего, заходили с этой стороны, так? Я предлагаю войти в лес со стороны противоположной. Там нас не ждут, понимаешь?
И умолкла, выжидающе глядя на него. А Клайв тонул в ее серебристых глазах с темными ободками по краю радужек и с болью понимал, что все это совершенно неправильно, неуместно, да и вообще, он – наследник, а она – никому не известная девчонка, капитан собственной шхуны.
– Отличный план, – наконец выговорил он, – так и поступим.
– Хорошо, – сухо сказала Хельга, – и вот еще что…
Нырнула рукой под панель управления, извлекла небольшой дезинтегратор и протянула Клайву.
– Надеюсь, ты умеешь им пользоваться? Сможешь выстрелить в человека? Или нечеловека?
Клайв коротко кивнул. Убивать ему еще не доводилось, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Дезинтегратор, который Хельга отдала Клайву, не был единственным оружием на борту «Падающей звезды». Хельга взяла бластер и, надо сказать, держала она его в руках настолько профессионально, что у Клайва появились некоторые сомнения насчет того, насколько Хельга следует законам империи.
«Наверняка занимается контрабандой, – думал он, ступая на рыжую почву Зибруса, побитую частыми оспинами мелких кратеров, исхлестанную полосами каменистых россыпей, – возможно, у контрабандистов перевалочный пункт именно здесь, на Зибрусе, иначе откуда такие познания?»
Экзокостюмов хватило на всех. Материал, из которого они были изготовлены, адаптировался под нужные размеры, перераспределяя фрагменты ткани на молекулярном уровне. Шлемы тоже имелись у Хельги, новенькие, последней модели, но при этом кое-где покрытые царапинами и даже оплавленные, как будто попали под заряд бластера.
«А девчонка не так проста, как кажется», – решил Клайв.
Но это неприятное, казалось бы, открытие только добавило Хельге шарма. Теперь помимо привычки к вольной жизни капитана шхуны в ней чувствовалась еще и тайна, ускользающая где-то на границе света и тени, к которой хотелось прикоснуться…
У Луизы тоже была своя тайна, но она пряталась в прошлом, в потерянных воспоминаниях. От загадки Хельги веяло опасностью, далекими галактиками и невероятными приключениями. Последнее будоражило кровь и заставляло мыслями то и дело возвращаться к капитану «Падающей звезды».
Затрещала связь в динамиках.
– Всем внимание, – раздался чуть искаженный голос Хельги, – сейчас мы входим в лес. Если, конечно, это лес. Всех прошу держаться вместе. Клайв, ты готов?
– Да.
И активировал интерфейс с планшетом.
Сеть обнаружилась сразу. Не слишком сильный сигнал, конечно, но – он присутствовал, и это давало надежду найти Луизу. Зная ее местоположение, можно было прокладывать маршрут сквозь бесчисленные лабиринты из странных кожистых перегородок, трубчатых провалов и влажных темно-бордовых длинных листьев, похожих на срезы сырого мяса.
Лес не нравился. Да и вообще «это» можно было назвать лесом с большой натяжкой, скорее странный симбиоз местных мхов и лишайников, внешне напоминающий препарированные легкие. Растения чуть заметно шевелились, и возникало ощущение, что вся эта биомасса дышит, вытягивая влагу из воздуха.
Войдешь в такой – и заблудишься, погибнешь. А может, кто сожрет, совершенно неизвестно, что за твари могут скрываться в этом скоплении живого на практически погибающей планете.
Поэтому Клайв решил искать Луизу, справедливо полагая, что где-то неподалеку от нее найдется и Дарс Эшлин. На связь с ним, кстати, Клайв так и не вышел: коммуникатор отца присутствовал в сети, но сообщения он не принимал, как будто был очень занят.
Клайв запустил поиск интерфейса своего жука. Раздражающе вяло потекли мгновения. Бегунок поиска переливался неоновой зеленью, крутился на месте.
«Ну, найдись же, найдись!»
«Устройство обнаружено, – отрапортовала система, – осуществить подключение?»
«Да», – послал он мысленный импульс.
В окне планшета тут же открылись окна состояния жука, и одним из них были измерения частоты сердечных сокращений его хозяйки. Пульс у Луизы зашкаливал, волнами подкатывая под сто пятьдесят. Но он был, а это означало, что девушка жива.
– Засек, – сообщил Клайв, – сейчас проложу маршрут.
Ему показалось, что Хельга шумно вздохнула и пробурчала ругательство. Потом он обязательно у нее спросит, почему она ведет себя именно так и именно с ним. Но это – потом. А сейчас они должны добраться до Луизы и разыскать отца.
«Маршрут составлен».
Клайв обреченно смотрел на сложную ломаную, проложенную анализатором на основе сканирования срезов леса. Зеленая стрелка приглашающе моргнула в самом начале пути. Пульс Луизы нормализовался, словно до этого она бежала, а потом перешла на спокойный шаг и отдышалась.
«Жива, и это главное», – решил Клайв.
Он махнул рукой, в которой был зажат дезинтегратор.
– Все, маршрут готов. Можем идти.
И они пошли.

Глава 14
Резервные копии

Луиза шагала по лесу.
Она уже почувствовала его один раз, когда кралась с друзьями по парку: опасный и хищный, способный поглощать любую органику. Ну а что? На Зибрусе было мало кислорода и еще меньше воды. Лес выживал как мог. Пропускал сквозь себя воздух, отвоевывая капли влаги, а если попадалась живность, попросту переваривал ее, зажимая среди листьев-лепестков, так напоминающих тонко нарезанное мясо.
Это было хорошо, что в запаснике корабля нашелся экзокостюм. Хотя шлем мешал восприятию, запахи и ассоциации сделались блеклыми, невыразительными. Все равно что нюхать розу, накрытую стеклянным колпаком. Плохо для бионика и одновременно хорошо для человека, идущего по кровожадному лесу.
Луиза шла на последнюю базу хозяина псарни. Она возвращалась, так и не выполнив задание, но – плевать. Потому что шла не отчитываться, не скулить, валяясь по полу, закрывая голову от ударов кнута, а забрать то, что принадлежало ей по праву. Воспоминания. Все до единого.
Она знала, что у хозяина хранятся копии нейроматриц. Ее, казненной королевы, еще многих. И потому план был прост: убить того, кто привык приказывать и плести паутину интриг, а потом забрать свое.
Время от времени она останавливалась, раскручивала мир вокруг себя и смотрела по сторонам, плавая в тошнотворно розовом свете с гнойными прожилками. Но лес вполне дружелюбно молчал и не трогал. И никого в обозримом пространстве из тех, кто мог бы напасть.
Петляя меж трепещущих мембран, ныряя в трубчатые арки, она довольно быстро достигла цели своего путешествия. Вход на базу, разумеется, был запечатан – для чужаков, – но только не для того, кто принимал участие в автоматизации этого последнего гнезда королевы.
Хмыкнув, Луиза обошла купол. В одном месте почва как будто вспучилась у линии стыка металла и поверхности планеты. Она быстро разгребла грунт носком сапога, присела на корточки, внимательно осматривая вынесенный наружу ею же пульт управления. Присоединенный кабель уползал вглубь, выглядел совершенно целым, так что Луиза порадовалась собственной предусмотрительности. Безымянная как будто чувствовала, что такая лазейка ей весьма пригодится.
Сдув мелкие соринки с сенсорного замка, Луиза приложила к нему ладонь и невольно улыбнулась, услышав лязг и скрежет отпираемых запоров. Люк на вершине купола медленно приподнялся, как будто приглашая. Луиза не стала медлить, скользнула внутрь и по выползшей из ниши в стене лестнице спустилась на верхний уровень убежища. Сработал датчик движения, люк так же медленно закрылся, и заработали насосы, нагнетающие кислород до нужной концентрации.
Луиза сняла шлем. Возможно, это было и не совсем правильным решением, но так мир ощущался куда лучше. Она принюхалась. Пахло стерильным воздухом, техническим маслом, медотсеком. Ничего опасного, но при этом… примешивался едва уловимый знакомый запах. Так пахнут засушенные насекомые.
Гончая лишь покачала головой и усмехнулась. Надо же. Хозяин псарни, лишившись своих воспитанников, похоже, двинулся умом, как и королева. Иначе зачем ему тащить в убежище акдов, которые людей на дух не переносили, а если и переносили, то исключительно в качестве пищи.
Передернув плечами, Луиза быстро пошла вперед по хорошо знакомому маршруту.
В одном из переходов к ней сунулась было хитиновая тварь, заскрежетала жвалами, но Луиза толкнула в ее сторону волну смертельного воздействия, и акд опрокинулся на спину, суча всеми восемью конечностями. Краем уха уловила торопливое цок-цок-цок по металлу. Они спешно уходили с ее дороги, и девушка усмехнулась. Правильно, бойтесь.
Луиза миновала два верхних уровня, прошла по тоннелю, постепенно приближаясь к периферии убежища, а потом вышла в центр управления, набитый до самого потолка аппаратурой. И там, в мягком кресле с высокой спинкой, сидел он, первый человек королевства после королевы.
Он был таким же, как его запомнила Луиза. Тщедушный бесцветный мужчина неопределенного возраста с водянистыми глазами, прячущимися в многочисленных тяжелых складках коричневатой кожи. Уголки рта были опущены, и щеки тоже обвисли, как у бульдога. Острый нос беспрестанно шевелился, как будто хозяин к чему-то принюхивался.
Луиза остановилась и подняла дезинтегратор. Щелкнула предохранителем.
Хозяин псарни обернулся. На миг его лицо исказилось страхом, непониманием, растерянностью. Но он быстро взял себя в руки.
– Ты? Почему ты вернулась?
От звуков этого голоса Луизу передернуло.
«На колени перед хозяином, сучка».
– Потому что, – сказала она, улыбаясь.
И нажала на спусковую кнопку.
Поле, сгенерированное дезинтегратором, захватило голову хозяина, выгрызло аккуратную дыру размером в полчерепа. Тело выгнулось дугой, и оно медленно, дергаясь, сползло на пол. В дыре студенисто блестела уцелевшая часть мозга, вся в кляксах кровавых сгустков.
Луиза подошла, оттолкнула его ногой, освобождая себе место. Чувство было такое, словно она дорвалась до пещеры, полной сокровищ. Только здесь сокровища – информация, накопленная хозяином за долгие-долгие годы, что он был у власти.
Не глядя больше на изуродованное тело, Луиза села в кресло. Она не чувствовала ни радости, ни торжества оттого, что главный и самый страшный враг оказался повержен. Пальцы привычно выдернули голографическое окно, пробежались по индикаторам. Она больше не думала об убитом, сделала то, что надо было сделать еще давно.
«Но тогда тебе было не за что бороться, так?»
– Так, – пробормотала она, отвечая сама себе, – подключаюсь к интерфейсу. На счет «три». Один, два…
И, сорвавшись в пропасть, полетела в бездну, кружась словно маленький, гонимый ветром листок.
Нейропространство очаровывало. Плывущие, постоянно меняющие форму кристальные башни, опутанные сверкающими фиолетовыми нитями. Острова данных, хранилища знаний – и все это соединено каналами связи, интерфейсами с другими нейроматрицами.
– Нейроматрица хозяина псарни, – продиктовала Луиза поисковику.
И сей же миг оказалась перед темной призмой в паутине с алыми каплями в узлах.
Протянула фантомную руку, зачерпывая, сгребая верхний слой информации из копии памяти хозяина. Перед глазами замельтешили образы. Жизнь в бункере. Ожидание… Ожидание… точечный удар, нанесенный умело и достигший цели… Луиза выругалась. Проклятый паук сплел такую паутину, от вида которой волосы вставали дыбом. А самое главное… Ох нет.
Снова Вири. Не Гай Вири, его отец. Еще один точечный и очень важный удар. И – план нападения на дворец.
Луиза сжала зубы.
Нет, так дело не пойдет. Ведь она не просто так проделала весь этот путь?
Да, она не выполнила задание. А у хозяина был запасной план на тот случай, если королевская гончая не поторопится. Или станет ясно, что ее лояльность королеве под большим вопросом. Индикатором вероятного предательства было убийство связного. Оно и запустило план «Б», а именно – переворот, организованный самим хозяином, который подсадил копию себя самого прямо в голову торгового магната Вири. А цель одна – уничтожить императора и его семью. Банальная месть мертвой суки, которая даже из посмертия тянула свои лапы к живым, ломая жизни и коверкая судьбы.
А если так, то… Клайв в опасности. И Дарс в опасности. Надо предупредить их, если еще не поздно.
– Связь со службой безопасности империи Квеон, – проговорила команду Луиза.
Виски неприятно кольнуло болью. Ничего, потерпит. Главное, достучаться до них. Здесь ведь организован приличный канал связи, и она должна…
Перед глазами визуализировался образ седоватого мужчины в военной форме.
– Я слушаю вас, мисс.
– Готовится переворот, – проговорила Луиза, – нужно срочно арестовать Вири. Он больше не является самим собой, у него в нейроматрице подсажен агент. Вот план захвата дворца.
И перебросила отпечаток нейрообраза.
– Принято, мисс. Назовите ваше имя.
Она задумалась на мгновение.
Имя… раньше она была Безымянной. Но осталась ли ею и теперь?
– Луиза Вивьен Мар. Пожалуйста… Промедление недопустимо, офицер.
– Информация принята.
Образ военного исчез, рассыпался искрами.
А потом… Луизу буквально выбросило из нейропространства. Вышвырнуло очень болезненно, так, что она, вскрикнув, ударилась головой о пульт управления. И еще раз.
А потом поняла, что кто-то, схватив ее за волосы, раз за разом впечатывает лицом в пластик.
Скрипя зубами, крутанула вокруг себя пространство, проваливаясь в розовую яму. И со всей яростью ударила врага.
Смех.
Скрипучий, заставляющий все внутри сжиматься, тонуть в тошнотворной мути парализующего страха.
Хозяин псарни ударил ее лицом о панель в последний раз и швырнул на пол прямо на свое… бывшее тело.
– Неужели ты думала, что я не сделаю себе резервных копий? – Он пожевал тонкими губами. – Детка, я был о тебе лучшего мнения. Причем во всех отношениях.
Луиза облизала разбитые губы и сплюнула кровь.
– Сдохни.
Еще одна волна, от которой бы и динозавр обратился липкой лужей углеродосодержащих соединений. А хозяин только усмехнулся, помахал у нее перед носом миниатюрным брелоком на железном кольце.
– Ты забыла, детка, что, пока у тебя в башке наш чип, я могу локально гасить воздействия бионика? Ах да, ты же не помнишь, как тебе его вставили туда. Маленькая еще была.
Перед глазами все плыло. В голове бухали и взрывались петарды.
– Что, не нравится? – с искренним сочувствием спросил хозяин, выпучивая глаза. – Собаку надо наказывать. А взбесившуюся – так и вообще пристрелить.
– Стреляй, – вырвалось с хрипом, – стреляй, я больше не буду тебя слушаться. Я больше не принадлежу королеве.
– Не так быстро, не так…
Хозяин нажал кнопку на брелоке, и в голове взорвался раскаленный шар.

Он был рядом с ней. Обнимал, прижимая к себе спиной. Луиза вдыхала сложную вязь запахов – кофе, табак, мята и особенный, ни с чем не сравнимый аромат чистого тела. Кофе и мята… Луиза покраснела, когда он развернул ее за плечи, взял пальцами за подбородок и приподнял лицо. Взгляды встретились.
– Почему ты мне ничего не сказала, моя любимая девочка?
Вот что ему ответить? Что?!!
Промямлила:
– Это моя война, Дарс. Прости. Я должна сама со всем этим разобраться.
– А если не получится самой? Ты не всесильна.
В синих глазах плавился лед. О боже, все бы отдала, только бы вот так, вместе, неразлучно…
– Я должна была превратиться в тебя, а потом и в императора. А вас убить. Теперь ты все знаешь.
Дарс криво улыбнулся, продолжая крепко прижимать к себе. Горький кофе и мята. Божественное, неповторимое сочетание.
– Интересный план, – сказал он задумчиво, – и именно поэтому ты решила, что провернешь все сама?
– Я не могу и не хочу подвергать тебя еще и этой опасности, – прошептала Луиза, – прости. Если бы я могла, я бы навсегда осталась рядом с тобой. Я бы сидела на полу у тебя в ногах, когда ты работаешь, я бы варила тебе кофе, я бы укрывала тебя пледом, когда уснешь на диване. Но это слишком большое счастье для королевской гончей.
Он притиснул ее к себе, прижимая голову к груди, зарывшись пальцами в волосы и легонько массируя затылок.
– Неужели ты подумала, что я все это оставлю… как есть?
– Не ходи за мной, пожалуйста…
И очнулась. Вывалилась в холодную камеру, изнутри обитую металлическими листами. По периметру потолка были установлены круглые лампы, дающие рассеянный свет.
В сознание плеснуло вмиг ожившими воспоминаниями, словно ледяной водой окатили. Луиза застонала сквозь зубы от собственного бессилия. Как она могла проколоться так глупо? Почему не подумала о том, что хозяин псарни создаст несколько копий себя самого? Так, на всякий случай? И где теперь искать эти копии? Ну, допустим, папашу Вири возьмут тепленьким. Еще одну копию она собственноручно пристрелила. А сколько их еще – неизвестно…
Было холодно, очень. Луиза вдруг поняла, что с нее сняли экзокостюм, оставили в штанах и куртке, в которых она сбежала с Рамоса. Она подтянула к груди колени, чтобы уменьшить площадь соприкосновения с полом, хотела сесть – но голова отзывалась такой воистину адской болью на каждое движение, что пришлось замереть в скрюченной позе эмбриона.
«Думай, Луиза, думай».
Для начала она попробовала толкнуть бионическую волну – и едва не взвыла в голос. Под череп словно горящие угли высыпали.
«Сукин сын».
Конечно же у хозяина брелочек, и он может настраивать его по собственному желанию. Знала бы, где именно чип, выдрала бы с корнем.
«Да ладно, если он сидит глубоко в мозгах, ничего ты не сделаешь».
Тогда Луиза стала размышлять о том, как можно уничтожить человека, который пока что одержал верх. Это ведь очень важно – поставить цель, и не беда, что сейчас она избита, заперта и беспомощна. Когда есть цель, королевская гончая обязательно найдет средство для ее достижения.
Итак, пока что она была жива, и это говорило о том, что хозяин не торопится убивать свой последний – и самый лучший экземпляр гончей. Это давало надежду на то, что он еще попытается ее вразумить… какими-нибудь своими, не очень приятными методами. Плевать.
Возможно, она даже подыграет ему, сделает вид, что согласилась, потому что из этого ледяного мешка нужно выбираться, и чем скорее, тем лучше.
Где же этот подонок хранит свои копии?
Допустим, копии нейроматриц, скорее всего, залиты в локальный кластер. Вряд ли он качает их сюда с другой планеты, да и сложно это было бы в организационном плане: здесь, считай, последнее убежище, едва ли есть другие. А где могут быть подготовленные тела?
Она вздрогнула, когда из динамиков раздался ненавистный голос:
– Ну что, подумала над своими ошибками?
– Да, – ответила не раздумывая, – я готова все исправить.
Скрипучий смешок.
– Исправить… Время упущено, гончая. Ничего не исправишь. Я уже веду события по другому пути, император все равно будет убит. А ты не отыграла отведенную тебе роль. Более того, соблазнилась жизнью в империи и предала королеву. Ты ведь знаешь, что за это бывает?
Луиза промолчала. Конечно, знала. Такие, как она, недостойны более жить. И, видимо, хозяин псарни все решил для себя. Оставался только вопрос – как?
– Ты ведь почуяла акдов в моем убежище, – насмешливо спросил он, – почуяла, как же иначе. Это дикие, нецивилизованные акды, гончая. Они жрут все, что движется, исключая меня, потому что для них я пахну их королевой, их самкой. Но ты-то будешь пахнуть просто едой, свежим мясом. Я хочу, чтобы свои последние минуты ты думала о том, как виновата перед королевой Дирсах, гончая. Прощай.
– Ты больной ублюдок, – прошептала Луиза, – я до тебя доберусь. Все равно доберусь.
Он, на удивление, расслышал.
– Я оставлю здесь мой брелок, чтобы у тебя не возникало дурных мыслей. Он активен, гончая. Так что можешь расслабиться и получить удовольствие от пиршества… ну, насколько это у тебя выйдет.
Мерзко хихикнув, он умолк.
Видимо, ушел руководить штурмом императорского дворца. Пусть попробует, гад. Кто предупрежден, тот вооружен.
Луиза собралась в комок, подняла тяжелую голову, в которой ртутными шариками каталась боль.
Едва слышимый цокот когтей по металлу.
«Я ведь сделала все, что могла? Возможно, было не слишком поздно. Возможно, Дарс останется жив…»
Она внезапно успокоилась. В конце концов, всему есть своя цена. И если ее жизнь – плата за жизнь человека, которого она успела полюбить, то пусть так и будет.
С шелестом открылся круглый лаз под потолком.
Цокот когтей стал ближе, царапал по обнаженным нервам, заставляя покрываться мурашками. В груди стало больно, рот наполнился кислой слюной. Так что же, все?..
И в камеру, скрежеща лапами по обшивке, вывалился огромный акд.
Луиза, шипя от боли в голове, медленно поднялась. Сердце забилось в бешеном ритме. Она никогда еще не видела акда вот так близко.
Тварь застрекотала и подняла туловище, опираясь на задние конечности, вскидывая боевые передние, похожие на длинные ножи. Руки у акда были плохо развиты, прижаты к хитиновому туловищу. Фасетчатые, как у стрекозы, глаза. И сам до жути похож на богомола… только на огромного богомола, метра три в высоту.
– Не трогай меня, – выдохнула Луиза, – не трогай…
А сама подумала – глупости какие. Сейчас он ее сожрет.
Акд внезапно дернулся вперед, хитиновое лезвие, покрытое липкой слизью, мелькнуло перед глазами, шваркнуло о стену. Луиза просто чудом увернулась и невольно застонала от того, что голова буквально взорвалась. Перед глазами мельтешили цветные пятна.
«Больной ублюдок… с его пультом управления…»
Во второй раз ей повезло меньше, хитиновый иззубренный нож рванул плечо, и ее затрясло: в кровь попало чужое, то, что делало акда акдом. Его генетический материал.
Всхлипывая и зажимая рану пальцами, Луиза метнулась вдоль стены. Она не будет покорно умирать. Пусть тогда побегает… тварь…
Акд снова застрекотал, как будто недовольно, и неторопливо пошел следом. Клац. Клац.
Луиза с тоской посмотрела на то отверстие, откуда он вылез. Нет, не добраться. Стены совершенно гладкие. Собственно, и этот акд уже не выберется. Будет сидеть здесь и жрать ее…
Или нет?
Идея, осенившая Луизу, была столь же хороша, сколь и совершенно безумна. Но в то же время она казалась единственным способом выжить… а потом добраться до хозяина, до всех его треклятых копий. Уничтожить все то, что осталось от королевы Дирсах, упокоить эту чокнутую суку навсегда.
«Еще поборемся», – усмехнулась Луиза и облизнула распухшие, разбитые губы.
Да, она не могла распространять изменения во внешней среде.
Но вдруг получится изменить саму себя?
Отскочив от акда, поднырнув под удар, Луиза отбежала к дальней стене. Ей было нужно выиграть совсем немного времени. И тогда ее не сожрут… Возможно, не сожрут.
Камера окрасилась даже не розовым, кровью.
Кости сдвинулись с места, стремительно изменяя форму. Их ломало, выдергивало из суставов, скручивало, как резину.
«Мамочка, я сейчас умру», – успела подумать Луиза.
Но изменение шло полным ходом, его не остановить, не повернуть вспять. Лопнула одежда, разошлась по швам, а потом и кожа, сползая на пол кровавыми лохмотьями. Из плоти и крови рождался хитиновый панцирь. Стальная цепочка, на которой висел подаренный Клайвом жук, натянулась, плотно обхватив распухшую шею, но не порвалась, чудом оказавшись по размеру.
«Мама», – повторила Луиза.
Мир перестал существовать.
Но даже в холодной тьме она чувствовала, что Дарс все равно где-то рядом. А как же иначе?

– Моя королева… королева…
Болью отдает в висках.
Луиза вынырнула из темноты резко на свет. Попыталась моргнуть – и не получилось. Теперь у нее были совсем другие глаза, и видела она… в оттенках серого. Чувства обострились до предела. Она слышала, как где-то за стеной ходят акды, как медленно, очень медленно по уровням убежища перемещаются люди. Взрывы, стрельба… Неужели кто-то нашел убежище? И неужели… Дарс Эшлин? Нет-нет, это невозможно. Он должен быть с императором. Да и вообще не должен был знать, где она.
Она попробовала шевельнуться – получилось.
Хотела потереть лицо по привычке – перед глазами взметнулись зазубренные хитиновые ножи.
«У меня получилось… получилось!»
И она жива.
Попыталась почувствовать руки, подняла их, покрутила перед глазами. Руки у акдов были тонкими, трехпалыми, в мелкой хитиновой чешуе. Все же руки были, иначе как бы еще акды строили свою космическую империю, свои дрейфующие по галактикам и системам ульи?
– Моя королева…
Луиза повернула голову и уставилась на акда. Он замер перед ней в позе покорности, положив треугольную голову на пол. Она могла бы наступить на нее при желании. А могла бы и раздавить… наверное.
Луиза рассмеялась. Из горла неслось пощелкивание вперемешку со скрипом.
Ей, черт возьми, несказанно повезло. И идея о собственном видоизменении уже не казалась такой безумной. Она была женщиной, а стала самкой акда и, следовательно, королевой. Маткой в улье.
– Помоги мне подняться, – сказала она.
Акд вскинулся, осторожно приблизился, цокая когтями по полу, затем, приобняв конечностями-ножами, аккуратно поставил на ноги. Да, ног теперь было четыре. Без намека на ступни в пол упирались загнутые жала толщиной в руку.
Луиза чувствовала, что акд начинает вырабатывать феромоны преданности, обожания и… желания оплодотворить королеву. Хмыкнула-щелкнула. Стая акдов-воинов, каждый из которых наверняка захочет того же. Изумительные перспективы.
Хотелось смеяться и плакать одновременно. Неотвратимо накатывала истерика. Но – что главное – голова больше не болела. И воин-акд не стремился ее сожрать.
– Я хочу выбраться отсюда, – сказала она.
– Невозможно, королева. – Снова поза покорности.
– Хорошо. Тогда мы немного подождем. Расскажи мне, как вы здесь оказались.
Аромат обожания стал густым, почти осязаемым.
– Как тебя зовут? – спросила она. Из горла вновь неслось пощелкивание и шипение. Немного непривычно, что уж там… Зато акд ее прекрасно понимал.
– Ха-ру, моя королева. Твой верный воин.
– Ха-ру, я хочу услышать, как вы оказались здесь, в этом убежище. И почему подчиняетесь тому, кто посмел пахнуть как настоящая королева, но ею не является.
– Могу я сесть на пол, королева? Рассказ будет долгим.
– Хорошо.
Он неловко подогнул четыре нижних конечности и опустился жестким брюхом на пол. Разложил по бокам боевые лезвия, повернул гладкую голову к Луизе и защелкал, зашипел. А она его вполне понимала.
Рассказ воина был длинным и пространным. Ха-ру то и дело скатывался к восхвалению новой прекрасной королевы и перспективам построения нового улья да хотя бы и на этой планете, ведь акдам довольно и того кислорода, что имеется, а контрабандисты тут обосновались прочно, то есть еда имеется.
Началось все с того, что дрейфующий улей потерял свою королеву. Она заболела и умерла. Оставшиеся акды так долго были оторваны он других ульев, что уже не знали, что дальше делать с кораблем. Технологии оказались полностью утеряны. И вот тогда-то их нашла новая, очень странная королева, которая пахла как королева, могла говорить как королева, но при этом отказывала всем в спаривании – на этом моменте Луиза даже хихикнула, представляя себе хозяина псарни, отбивающегося от похотливых акдов. Но воины всегда следуют за королевой, какой бы она ни была. И они покинули улей, переселились сюда. Новая королева по-прежнему не была готова выполнить свой долг великой матери, но еду поставляла регулярно, и это тоже было неплохо.
– И вы теперь защищаете эту королеву, – уточнила Луиза, расхаживая туда-сюда по камере.
– Конечно. Мы не можем иначе. Наше продолжение в королеве.
– Ты пойдешь за мной? – напрямую спросила Луиза.
– Я рожден для того, чтобы следовать за королевой, – прощелкал Ха-ру.
– Я хочу убить ту, неправильную королеву, – сказала она, – это вовсе не королева, вас обманули. Я готова стать вашей королевой.
– Ты будешь откладывать новые яйца? – Ха-ру начал пахнуть чистой радостью и восторгом.
– Буду, – не раздумывая, ответила Луиза. В конце концов, для нее сейчас главное – выбраться и разделаться с хозяином псарни. Все остальное – потом.
И даже если она никогда не доберется до собственных воспоминаний, так тому и быть. По крайней мере, она будет свободна от старого паука. А значит, сможет просто построить новую жизнь.
– Нужно отсюда выбраться, – сказала она, – чтобы все твои братья узнали о новой королеве.
Ха-ру поднял голову.
– Мы не можем добраться до верхнего тоннеля, моя королева. Ты должна позвать воинов извне, чтобы они открыли нам выход.
– Ш-ш-ш. – Луиза резко поднялась.
Ощущение присутствующих рядом людей было столь острым, что рот наполнился вязкой слюной. Она стекала по жвалам и капала на пол.
– Сюда идут, – сказал Ха-ру. – Я готов биться за тебя.
– Ничего не делай без приказа, – и медленно двинулась вперед.
Она чувствовала, как дышат люди за стеной. Слышала стук сердец, отдающий сладкой пульсацией во всем теле. И было в этом что-то неуловимо знакомое, словно уже испытывала подобные ощущения, слушая биение чужого сердца.
– Повинуйся мне, – прошипела она, – ничего не предпринимай, пока не скажу.
В этот миг с тихим шипением пришла в движение часть стены, открывая проход. И оттуда в камеру шагнули люди в экзокостюмах.
– Еда! – взвыл Ха-ру.
– Сидеть! – рявкнула Луиза.
У людей было оружие.
И Луиза Вивьен Мар очень хорошо этих людей знала. Что они тут делают?
Мгновения хватило на то, чтобы Ха-ру сорвался с места, ослушавшись. Пыхнуло голубой плазмой в воздухе, и вот уже акд завалился на бок с развороченным, оплавленным черепом.
Луиза присела на задние лапы. Она как-то не подумала, что и ее могут пристрелить. Свои же.
«Спокойно… просто не двигайся… спокойно…»
А как они поймут, что она не представляет опасности? Да никак. Гиблое дело. А перекидываться снова – долго и больно. Да и вообще – она внезапно почувствовала себя очень уютно в этом новом теле. Спокойно, надежно… как будто так и надо.
Люди замерли, держа ее на прицеле. Луиза сидела неподвижно. Нет, она, конечно, может напасть. А потом призвать своих верных воинов.
«Погоди. Это же не ты, не ты! Твое имя – Луиза. Ты не королева акдов, это же не навсегда!»
– Клайв, – позвала Луиза, – Элла, Хельм!
Еще одну девушку она не знала, но то, как ее заслонил собой Клайв Эшлин Квеон, говорило о многом.
Из горла вместо слов вырвалось привычное уже пощелкивание и свист.
– Это я, – пробормотала она, понимая, что перекидываться обратно придется. Пережить еще одну почти что смерть.
– Луиза? – вдруг прошептал Клайв. В его глазах пульсировал страх вперемешку с надеждой. – Подождите! Не стреляй, Хельга… У нее на шее мой жук!
– Так вот почему мы пришли именно сюда, – буркнула девушка с вишневыми волосами, – ты уверен, что это та самая Луиза?
– Думаю, да.
Клайв опустил раструб дезинтегратора и, сделав шаг, протянул руку, раскрывая ладонь.
– Если это ты… и если меня понимаешь… дотронься.
Луиза, стараясь не делать резких движений, протянула ему свою жалкую трехпалую руку, осторожно коснулась ладони.
– Черт, – выдохнул Клайв и быстро вытер выступивший на лбу пот. – Как же это? Как это у тебя получилось, Лу?
Она пожала плечами, всеми четырьмя. Какая разница. Теперь бы еще обратно получилось, в чем лично она совершенно не была уверена. Умереть во второй раз не так-то просто.
– Ты не знаешь, где мой отец? – спросил Клайв. – Он должен быть где-то здесь. Но мы пришли по маячку и никого не видели.
Если бы Луиза могла, она бы схватилась за голову.
Дарс здесь, бросился за ней, вместо того чтобы заниматься безопасностью императора.
Но от осознания того, что не оставил и что она для него – не просто девочка на ночь, стало тепло. Оба сердца забились быстрее.
– Ты… можешь его найти? – тихо спросил Клайв.
Конечно, может. И обязательно найдет. Дарс Эшлин Квеон выйдет живым из этого бункера, уж она постарается. Насчет себя Луиза не была уверена. Она ведь так и не призналась, что является подосланной убийцей, а груз недосказанной правды слишком велик, чтобы жить «долго и счастливо».
– Идите за мной и не высовывайтесь, – сказала она, слыша уже привычное стрекотание.
Для большей убедительности махнула боевой конечностью и решительно двинулась к выходу.
Но в первую очередь нужно было заняться хозяином и его копиями.

Коридоры стремительно катились навстречу. Ребята едва поспевали за ней, то и дело переходя на бег. Они не разговаривали, все равно без толку, никто не поймет язык акдов. Только время от времени Луиза ловила на себе задумчивые и полные жалости взгляды Эллы, Клайва, Хельма…
Повсюду было пусто, из чего Луиза сделала вывод, что все ушли на нижние уровни. Она тоже планировала присоединиться к общему веселью, но сначала…
Пункт управления. Кластер. Копии нейроматрицы хозяина. Существовал, конечно, большой риск, что вместе с копиями врага она сотрет и свои с потерянными воспоминаниями – ну и пусть, проживет без них. Надо просто правильно расставлять приоритеты. Если не уничтожить хозяина сейчас, потом и ей никакой жизни не будет.
Она вкатилась в комнату, знакомую до боли. Хельм присвистнул в восхищении, осматриваясь.
– Ничего себе, – сказала Элла, – неплохо устроились.
Луиза огляделась. Так-так. Высока вероятность, что тот блок отвечает только за работу систем жизнеобеспечения убежища. Этот – частная реализация внутренней сети. А вот эта небольшая с виду коробочка, такая, что можно унести в руках, – вот это уже похоже на архив.
Стопроцентной уверенности нет, но нужно пробовать.
Она шагнула к нагромождению вычислительных модулей. Вот вам и прекрасная возможность воспользоваться преимуществами нового тела: в два взмаха распилила своими ножами вязь проводов, соединяющих архив с системой. Посыпались искры, но хитин у акдов не проводит электричество.
Швырнув модуль на пол, Луиза повернулась к Клайву, протянула свои трехпалые руки.
– Дайте мне бластер.
Щелк, щелк, щелк.
Надо быть телепатом, чтобы понять ее.
Ребята смотрели в недоумении.
– Лу, ты чего? – несмело спросила Элла.
Вздохнув, Луиза показала на модуль. Затем на бластер в руках незнакомой девушки.
– Луиза, мы все очень надеемся, что ты вернешь себе прежний облик, – сказал Клайв, – в таком виде ты говоришь совершенно неразборчиво. Хельга, пожалуйста, дай бластер.
Луиза протянула руки и неуклюже приняла тяжелое оружие. И как акды вообще что-то делают такими руками? Девушка, которую Клайв назвал Хельгой, смотрела с интересом, без страха.
Модуль сгорел и оплавился в голубоватом свечении. Полдела сделано.
Луиза вернула бластер и поспешила дальше.
Конечно, она должна разыскивать Дарса, но, если не уничтожить резервные копии хозяина, все может быть впустую. Ускользнет ублюдок, и все начнется сначала…
Они постепенно уходили в нижние ярусы, а потом в одном из тоннелей наткнулись на гору оплавленных тел акдов.
– Ох, – судорожно выдохнула Элла.
– Они прошли здесь, – сказала Луиза, – пойдем по следам.
И в блеклом свете коридора вдруг увидела истерзанное тело человека. Бросилась к нему, позабыв все на свете. Сердца, казалось, перестали биться. Потом заглянула в совершенно белое, обескровленное лицо – и выдохнула с некоторым облегчением. Не Дарс. Просто солдат, которому не повезло.
Она оглянулась на ребят – те стояли бледные, притихшие.
Луиза глянула дальше в тоннель. Впереди – еще человеческое тело. Не выдержав, тихо поскуливая, она бросилась и к нему. Совсем еще мальчишка. Как жаль…
Бойня прокатилась здесь и ушла куда-то дальше, в нижние ярусы. Луиза в нерешительности потопталась на месте: сейчас нужно было либо идти по следам, либо отправиться разыскивать хозяина псарни и его копии. Скорее всего, подонок вознамерился улизнуть, а если у него это получится – тогда напрасны все жертвы, паук сплетет новую паутину, и все начнется заново.
Луиза посмотрела на друзей. Клайв о чем-то глубоко задумался, сжимая рукоять дезинтегратора.
«Наверняка клянется убивать всех акдов, каких только встретит», – решила она.
Глаза Эллы покраснели от слез, Хельм был мрачен, но спокоен.
И, кажется, только Хельга чувствовала себя вполне в своей тарелке.
Луиза хмыкнула. Интересно было бы поболтать потом с девушкой, узнать, кто она и откуда. Но все это потом.
Сначала хозяин псарни.
«Он попытается удрать, – решила Луиза, – а значит, находится где-то на пути к кораблю».
Место, где стоял подготовленный корабль, Луиза хорошо знала. И поэтому устремилась туда, уже почти не заботясь о том, что ребята не успевают.
Виток, еще виток… Коридоры сворачивались улиткой, но теперь уже шли наверх, все ближе к поверхности планеты. Снова никого, тишина.
А потом Луиза ощутила запах хозяина.
Запах, который она ненавидела.
И рванула вперед так, что все четверо отстали окончательно. Акды могут быть очень, очень быстрыми.
По инерции вылетела под своды ангара и наконец увидела его.
Тварь. Проклятого паука. Нечеловека.
Облаченный в летный костюм, он трусцой бежал к стоящему кораблю. Трусцой – потому что не мог бежать быстрее, волок на себе собственное тело, нагое, влажно блестящее, еще опутанное разноцветными трубками.
Луиза почувствовала, как растут, удлиняются жвала. Тело наполнилось небывалой легкостью, словно крылья выросли. И она метнулась вперед, в считаные мгновения преодолевая разделяющее их расстояние.
«Сдохни, сдохни, ублюдок!»
Душа пела.
Хозяина снова спасла его копия. Боевые ножи вошли в теплую плоть бесчувственного тела, раскромсали его, отбросили в сторону. А хозяин успел отскочить еще ближе к кораблю. Вскинул руки.
– Стой! Как смеешь нападать на королеву? – прощелкал, просвистел.
А в выпученных блеклых глазах уже забился, сворачиваясь тугим сгустком, ужас.
«У него и переводчик имеется», – усмехнулась Луиза про себя.
И сказала:
– Потому что я сама королева!
В руке хозяина как-то неожиданно оказался бластер. Вспышка. Изумительная реакция чужого тела спасла Луизу. И как она ухитрилась, стоя на месте, уклониться от плевка раскаленной плазмы?
– Назад, – взвизгнул враг, – не смей…
Луиза метнулась в сторону, уходя от следующего выстрела и досадуя на то, что впустую потратила драгоценные мгновения. Надо было не разговаривать, а просто убить. А она сглупила.
Хозяин хрипло рассмеялся.
– Я все понял! Это ты… ТЫ!
Еще мгновение.
И он вдруг замер. Опустил руку с бластером. Медленно, как будто кто-то по одной обрезал поддерживающие его нити, начал оседать на землю. Лицо – по-детски удивленное, даже беззащитное.
«Надо же, он и таким умеет быть», – мелькнула мысль.
В груди чернела выжженная дыра с оплавленными дымящимися краями.
Человек, который отнял у нее прошлое, настоящую жизнь и надежду на будущее, был мертв.
Луиза взвыла от разочарования. Это она, она должна была убить!
Взгляд метнулся по ангару, выискивая…
И она увидела его  как раз у выхода из запасного тоннеля.
Дарс в экзокостюме, с ног до головы покрыт белесой кровью акдов.
И поднятый бластер смотрел прямо на Луизу.
Она рассмеялась. Ну не лучшая ли это смерть – погибнуть от руки того, кого любишь?
– Стой! Отец! – запыхавшийся, срывающийся голос Клайва. – Не стреляй, это же Луиза!..
– Какого черта ты здесь забыл, сын?
Луиза улыбалась. Сидела на задних лапах, как собачка, и глупо улыбалась. Хотя, наверное, в исполнении акдовых жвал улыбка выглядела несколько устрашающе.
Но в какой-то миг в душе воцарились покой и полное умиротворение. Ей вдруг стало совершенно все равно, что произойдет дальше. Главное, что рядом был он. Уставший, враз похудевший, такой серьезный и такой любимый. Дарс Эшлин смотрел то на Клайва, то на Луизу, и было видно, что он злится.
– Папа, на Рамосе попытка переворота. Я удрал оттуда, потому что за мной охотились, и прилетел сюда, чтобы предупредить тебя. А связи с тобой не было. Вот.
– Исчерпывающее объяснение, сын, – пробормотал Дарс, и в его голосе послышалась растерянность, – в пределах бункера, однако, связь работает. Хм.
И умолк.
Его взгляд обратился к Луизе. Тяжелый, пронизывающий. Наверное, именно так он смотрит на тех государственных преступников, что попадают в службу безопасности.
– Луиза… – тихо выдохнул он, – что ты… с собой сделала? Зачем?
– Иначе я бы уже тут не сидела, – ответила она. Прострекотала с мелодичным присвистом.
Оказывается, речь акдов очень сильно зависит от настроения. Еще немного – и будет высвистывать трели, как соловей.
– Ох, Луиза, – пробормотал Дарс и покачал головой. Конечно же он ничего не понял.
Потом уже жестко добавил:
– Сейчас мы все вернемся на крейсер. Майор Эривер завершает зачистку уровней. И нам нужно будет решить, что делать дальше.

Глава 15
Долго и счастливо

Каюта Дарса на военном крейсере с самым необходимым набором мебели была крайне аскетична и просторна. Все это оказалось большим плюсом для Луизы, которая начала свой визит к Дарсу с того, что опрокинула корпусом стул, а потом смела передней конечностью чашку с недопитым кофе. Она смущенно забилась в угол и с умилением взирала на своего мужчину, который быстро промокнул салфетками коричневую лужицу и ловким движением забросил мокрый комок в мусороприемник.
Дарс переоделся, сменив экзокостюм на спортивные брюки и трикотажную футболку. Луиза блаженно вдыхала его запах, мечтала потереться усиками о его ноги… да и все чаще ловила себя на том, что начинает чувствовать и мыслить не совсем как человек.
Надо было возвращаться, перекидываться обратно, но… при одной мысли об этом ею овладевал иррациональный страх. Она как будто спряталась в теле королевы акдов, в этакой надежной скорлупе, к тому же память о той жуткой боли, что сопровождала превращение, была еще слишком свежа.
Дарс подошел к ней ближе. Ребристые, похожие на щетки улавливатели запахов задрожали, и желание завалиться кверху брюхом на пол стало почти непреодолимым. Тогда он мог бы почесать ей хитиновые чешуйки, особенно чувствительные под грудью, а она бы мелодично пощелкивала, тем самым выражая признательность.
Он медленно, стараясь не делать резких движений, протянул руку, коснулся лба. Луиза невольно подалась вперед, не желая разрывать контакт, но Дарс все равно убрал руку и вздохнул.
– Нам что-то с этим надо делать, – произнес глухо. – Почему ты не возвращаешься? Или это настолько больно?
Она кивнула. Да, больно. Но еще страшнее – неизвестность. Ведь теперь он понимает, что бионик, проникший в сердце империи, – не просто так. И что дальше? Прогонит? Отвернется?
Дарс с усилием потер пальцами переносицу, затем сел на диван и похлопал ладонью рядом с собой.
– Иди ко мне. Поговорим спокойно.
На диван она не поместилась. Устроилась на полу, поджав под себя лапы, положила голову ему на колени и замерла. Блаженно жмуриться не получалось из-за отсутствия век.
– Ты не должна была убегать, – теплая ладонь опустилась на голову, – вместе мы бы что-нибудь придумали. По крайней мере, тебе было бы легче. Вдвоем всегда легче.
– Меня подсылали тебя убить, – прострекотала Луиза, – что я должна была сказать? Извини, дорогой, теперь я тебя убью и займу твое место? Я хотела во всем разобраться сама, это ведь мои проблемы.
– Было бы здорово, если бы все это ты сказала на общеимперском. – Он усмехнулся. – Возвращайся ко мне, Луиза. Это ведь… возможно?
Она кивнула.
– Тогда почему? Настолько больно?
Снова кивок. Еще как больно, особенно когда кости выскакивают из суставов, а сквозь кожу прорастает хитиновое покрытие. Бедный Клайв сколько лет с этим жил…
– Я не могу обещать, что полностью избавлю тебя от боли, – негромко произнес Дарс, – но я буду рядом. И как только ты вернешься, вколю обезболивающее. Возвращайся ко мне, Лу.
Мягкие, скользящие движения по затылку к шее. Дарс медленно гладил ее и смотрел прямо в глаза.
– Хорошо, не будем торопиться, – пробормотал он, – давай я расскажу тебе, что было в том бункере. Мы прилетели туда по следу, что оставил жук Клайва.
– Что? – Она усмехнулась. Жвала угрожающе щелкнули, но Дарс даже не дрогнул, продолжая мягкие, очень волнующие движения.
– Да, жук оказался с сюрпризом, – он словно читал ее мысли, – и мы двинулись следом. Тут, понимаешь, был важный момент. Надо было раздавить осиное гнездо, которое построили прямо под носом империи. Мы пошли по твоим следам, моя любимая девочка, вскрыли вход в бункер. А потом, когда мы уже оказались внутри, на нас посыпались акды. Бессмыслица какая-то, право слово. Совершенно безоружные акды против вооруженных и хорошо обученных бойцов. Майор до последнего требовал, чтобы я держался за ним. Но когда я за акдами заметил мелькнувшего человека, то подумал, что вот она, первопричина. И рванул за ним.
– Я должна была его убить, – проворчала Луиза, – я, не ты.
– Он ведь почти ушел от меня, этот паршивец. – Голос Дарса ласкал слух, и Луиза окончательно расслабилась, вытянулась на полу. – А потом я увидел, как его отвлекла на себя одна особь акда. Вот странно, да? Прочие акды его защищали, а этот пытался убить. И именно поэтому первым выстрелом я убил человека. Ты ведь потом расскажешь, кто это был?
Она одобрительно заурчала.
– Кстати, спасибо за то, что связалась со службой безопасности, – продолжил негромко Дарс, – император выходил на связь. Атака отбита, Вири-старший и младший взяты под стражу. У старшего, как ты и говорила, подсаженная чужая нейроматрица. Во время считывания он верещал о том, что сражается за королеву. Но ведь… королева мертва. Давно.
– Теперь, я думаю, окончательно мертва, – сказала Луиза, – никто больше не будет носиться с идеей ее возвращения.
– Луиза, я тебя не понимаю. – Дарс убрал руку. – Давай договоримся так. Я выйду из каюты, чтобы тебя не смущать, а ты… вернешься. Решайся. А потом сразу вколем препарат, тебе не будет настолько мучительно больно, чтобы этого бояться.
Он поднял ее тяжелую голову в хитиновой броне, подержал в ладонях, а Луизе вдруг стало невыносимо оттого, что больше она не видит синего пламени сверхновой в его глазах. Все было серым.
– Вернись ко мне, – выдохнул он.
Быстро подался вперед и коснулся губами хитиновых щитков меж усиков, затем так же быстро отстранился, поднялся с дивана и вышел.
Луиза положила голову на конечности-ножи.
Он так близко и далеко одновременно. А она не может поцеловать, ощутить сладкий, с кофейной горчинкой вкус его губ, изощренный танец языка, от которого тело вспыхивает жаром, а за спиной вырастают крылья.
Боль в груди ширилась, росла, расходилась проталиной с черной водой.
«Я хочу быть с тобой».
Но как?
Не страшно ли тебе, королевская гончая, по-прежнему не помнящая саму себя?
«Но если он принял меня такой, то разве остановит меня боль? Это такая малость».
Она помедлила, собираясь с духом. Как будто стояла на краю обрыва, а ветер трепал волосы, хлопал по щекам ледяными ладонями, грозя скинуть, навсегда похоронить в мертвой и холодной бездне.
Страшно.
И будет так же больно, как в предыдущий раз.
Но ведь она должна быть сильной, чтобы отвоевать собственное счастье?
И Луиза сделала крошечный шажок. Спиной назад. В слепяще-белую вспышку, которая, разрастаясь, обволокла ее хитиновое тело и сверкающим веретеном ударила прямо в сердце.
Он захлебнулась собственным воплем.
Белый потолок каюты стремительно вращался над головой, исхлестанный обрывками розоватой пены вперемешку с изумрудной зеленью. Что-то трещало, как будто ломали деревяшки. А потом Луиза поняла, что это рвется ее собственное тело, избавляющееся от всего лишнего, – от двух пар конечностей, от хвоста, от длинного бронированного корпуса. Хитин ломался, расходился уродливыми трещинами, отваливался кусками, обнажая розовую плоть, – страшную, сморщенную, сплошной рубец.
«Господи, как больно», – мелькнула и пропала мысль.
К собственному ужасу, продираясь сквозь мучительное ощущение ломающегося тела, Луиза увидела склонившегося над ней Дарса со шприцем-ампулой.
– Не-э-эт. Не смотри-и-и… не надо…
Саднящее горло издавало шипение.
– Тише, тише… ш-ш-ш…
Едва ощутимый укол в плечо. И боль начала отпускать. Полегчало настолько, что Луиза вскинула руки к лицу – так и есть, сплошной розовый рубец. Вся она такая…
– Не смотри, – всхлипнув, подтянула колени к груди и, закрыв лицо ладонями, замерла.
– Луиза.
– Уходи, пожалуйста. Не смотри на меня… Я не хочу, чтоб ты меня такой видел…
– Наплевать, – зло процедил Дарс, – я хочу видеть тебя любой, понимаешь?
Луиза только судорожно выдохнула, когда он легко подхватил ее на руки и куда-то понес. Оказалось – в ванную комнату, где остро пахло травами и хвоей. Истерзанное тело, все еще покрытое ошметками хитина и слизи, медленно погружалось в теплую воду. Луиза покорно положила голову на край ванны и закрыла глаза. Наверняка Дарс смотрит на нее со смесью ужаса и брезгливости, не нужно было ему все это видеть, не нужно…
– Уйди, – попросила она едва слышно.
И совершенно не удивилась, когда услышала твердое «нет».
Потом воцарилась тишина, хрупкая, тающая в ароматном воздухе. Луиза осторожно шевельнулась. Внутри все замерло, стянулось в колкий узелок, когда она руками прикоснулась к лицу и провела по щекам. Кожа постепенно разглаживалась, принимая прежний вид. Только вот… волос на голове не было совсем. Они все выпали.
И ей стало так жаль своих черных локонов, что в голос разрыдалась. Лысая уродина, вот кто она.
– Ты что, – изумленный шепот, – почему плачешь, девочка моя? Что случилось?
– Я лы-ысая, – протянула Луиза и расплакалась еще горше.
– Ну и что? Отрастут волосы, никуда не денутся. Еще лучше будут.
Он говорил еще что-то, утешая, успокаивая, но она не слушала. Все казалось пустым, бесполезным. И почему-то именно потеря волос показалась ей особенно болезненной и обидной.
– Луиза, – прошептал Дарс, – ты самая красивая женщина в этой галактике.
– Нет. Нет-нет-нет.
И задохнулась от неожиданности, когда он накрыл ее рот поцелуем. Горячим. Жадным. Клеймящим.
Опешив, Луиза легонько оттолкнула его – и сама ушла под воду.
Вынырнула, глядя укоризненно.
– Дарс.
– Да, мисс Мар.
– Не разговаривай со мной так!
– Как – так?
В синих глазах искрились смешинки.
– Не смей надо мной смеяться! – И плеснула в него водой.
Тонкая футболка моментально намокла, Дарс хмыкнул и, многозначительно глядя на Луизу, быстро стянул ее через голову. Остался в одних низко сидящих штанах.
Она застонала в голос. Видеть это тело, крепкие мускулы, перекатывающиеся под гладкой кожей, было уже просто невыносимо. Так хотелось прикоснуться к нему, что покалывало кончики пальцев. Хотелось ласкать его, прихватывая зубами темные соски, спускаясь все ниже и ниже…
Дарс, щурясь, подошел. Он улыбался.
– Давай я тебя отмою от этой гадости, – сказал он, все еще посмеиваясь.
– Я сама, – буркнула Луиза.
Потому что знала – если он сейчас прикоснется, она не выдержит. Забудет о чувстве собственного достоинства и будет умолять, чтобы взял ее прямо здесь, в этой белоснежной и пропахшей хвоей ванной.
– Хорошо, – внезапно согласился он, – мойся, а я принесу тебе халат.
– Дарс…
Она запнулась, прикусила губу.
– Что?
– Скажи… что со мной будет дальше?
Улыбка медленно сошла с его губ. Дарс отвернулся, достал из шкафа махровый халат.
– Выходи в каюту, нам нужно поговорить.

Невозможно прятаться в ванной вечность. Выбравшись из остывшей воды, Луиза завернулась в мягкий пушистый халат. Подошла к высокому, в рост, зеркалу в нише. Кожа разгладилась, и все стало как прежде… Только вот волос по-прежнему не было, и это придавало ей вид представительницы негуманоидной расы.
«Хорош трястись, – зло сказала она себе, – что бы ни пришлось услышать, ты примешь это спокойно и с достоинством».
Решительно накинув капюшон, Луиза босиком прошлепала в каюту.
Робот-уборщик с тихим шипением заглатывал с пола куски хитиновой чешуи. У иллюминатора, повернувшись к ней спиной, стоял Дарс Эшлин. Он успел переодеться в очень официальный и закрытый летный костюм, и уже одно это будило недобрые предчувствия.
«Лучше бы он оставался в одних штанах», – растерянно подумала Луиза.
В этот миг Дарс резко обернулся, почувствовав на себе взгляд, и она невольно залюбовалась широкими плечами, которые было так приятно обнимать. Луизе очень хотелось подбежать, повиснуть у него на шее, а еще лучше – запустить пальцы в черные как вороново крыло волосы, где только на висках серебрится седина. Но вместо этого она натянуто улыбнулась.
– Садись, – просто сказал Дарс. – Ты голодная?
– Я лучше выслушаю тебя на пустой желудок, – буркнула Луиза и уселась на диван. Тот самый, на который не умещалась, будучи королевой акдов.
– Хорошо, – пожал плечами Дарс, подошел и остановился на расстоянии. Затем медленно произнес: – Я обсудил твое положение с братом. С императором то есть. Учитывая обстоятельства, тебе будет дозволено оставаться в пределах империи и пользоваться всеми льготами героя Рамоса. В том числе продолжить обучение в академии. Взамен император просит у тебя исцеления.
– Просит… – переспросила Луиза, – император? У меня?
– С ним то же самое, что было со мной, Лу. У меня ты все исправила, но империи нужен наследник.
– А Клайв? Разве он не…
Дарс с улыбкой смотрел на нее, чуть склонив голову набок. Затем ответил:
– У нас есть император. И если есть возможность, чтобы наследником стал его ребенок, пусть лучше будет так. Поверь, я не желаю своему сыну судьбы императора. Ну так что?
– Что? – моргнула удивленно.
– Ты согласна вылечить моего брата?
– Конечно, – торопливо ответила Луиза, – с удовольствием. Как только мы вернемся на Рамос.
– Отлично, – он подошел чуть ближе, – у нас осталось ровно два рабочих момента, которые мы должны уладить.
Луиза зябко куталась в халат. Ну что там еще?
Дарс опустился перед ней на одно колено, затем взял за руку.
– Я понимаю, что это важно для тебя. Поэтому все как положено. Луиза Вивьен Мар, ты выйдешь за меня?
Она зажмурилась. Все это… происходящее просто не могло быть правдой. И все же было.
Внутри все замерло, застыло хрусталиком – чтобы в следующее мгновение разлететься с радостным звоном.
– Дарс, – прошептала она, – ты что, серьезно? Это правда? То, о чем ты спрашиваешь? Но ведь ты… я… должна была убить тебя.
– Но не убила же, – рассмеялся Дарс. – Ну же, мисс Мар, будьте смелее. Я приму любое твое решение, но мне бы очень хотелось… я надеюсь… и я уверен в том, что буду любить тебя, покуда жив.
По щеке Луизы покатилась горячая капля.
И она, позабыв обо всем на свете, скользнула с дивана на пол, чтобы быть рядом с ним.
– Да, – прошептала, глядя в самые невероятные на свете глаза, с наслаждением втягивая его запах. Кофе, табак, мята. Он подарил ей надежду на будущее. – Я согласна стать твоей женой, Дарс Эшлин. Я люблю тебя. Наверное, сразу, как только увидела.
Он бережно взял ее руку, а потом жестом фокусника вынул из нагрудного кармашка кольцо из белого металла, украшенное тремя ограненными прозрачными камнями.
– Идеальное украшение для моей идеальной невесты, – и с этими словами надел на безымянный палец.
Луиза шмыгнула носом. А потом спросила:
– Можно тебя поцеловать?
– Это же я должен спрашивать. – Дарс шутливо нахмурился. – Я даже боюсь представить, что ты будешь вытворять, когда станешь моей женой…
Его губы были мягкими и немножко солоноватыми на вкус. Луиза только приоткрыла их, играя, скользя кончиком языка, ловя его прерывистое дыхание. А потом Дарс перехватил инициативу, его ладони скользнули вниз по спине, замерли на пояснице. Луиза невольно придвинулась ближе, откровенно прижимаясь к нему бедрами. Дразня, прикусывая губы. Застонала, когда его ладони опустились на ягодицы и с силой их сжали.
– Подожди, – выдохнул он, – Луиза…
– Что? – прошипела раздраженно.
Неконтролируемое желание каталось под кожей, складываясь в огненные узоры. И какого черта он снова отстраняется?
– Мы еще не обсудили третий рабочий момент. – В синих глазах пляшут веселые искры.
Дарс поднялся, с галантным поклоном подал ей руку и осторожно усадил обратно на диван.
Луиза облизнула губы.
Захотелось швырнуть в него чем-нибудь потяжелее. Впрочем, уж ей-то пора привыкнуть к тому, что у Дарса Эшлина превосходное самообладание.
– Твои воспоминания, – сказал он тихо, все еще держа за руку.
Внутри медленно начал раскрываться цветок с ледяными лепестками-кристаллами, больно жаля, заставляя истекать кровью.
– Я не смогла вернуть их, – пробормотала она, – зачем ты спрашивал моего согласия, Дарс? Выходит, я по-прежнему ничего не помню.
– Я спрашивал твоего согласия, потому что уже не имеет значения, что именно ты вспомнишь, – осторожное, мягкое касание губ, – скажи, ты хочешь вспомнить?
– Хочу, – не раздумывая, ответила Луиза.
– Если они вернули тебе верхний слой воспоминаний, то я добрался до нижнего. – Он сел рядом, все еще держа ее за руку. – Итак, ты готова?
– Да, – твердо ответила она.
– Тогда… слушай фразу-шифр.
«Ты убила мою дочь Лерию Великолепную».
И Луиза полетела в темноту, кружась, переворачиваясь, а затем медленно провалилась в то радужное утро, когда на столе ее ждала башня из мороженого, украшенная розовыми зефирками.

– Ты можешь ничего не рассказывать, – невозмутимо сказал он, поднося к ее губам стакан воды.
Луиза сморгнула слезы.
– Нет, отчего же… Я хочу рассказать. Или ты знаешь? Смотрел сам?
– Нет, – горькая улыбка на его губах, – не в моих правилах рыться в воспоминаниях той, кому я доверяю.
– Тогда я все же расскажу.
Она свернулась клубочком на диване, подложила под щеку ладонь. На душе была полынная горечь. Такую сколько ни выплевывай, все равно остается дрянное послевкусие.
А дело было в том, что…
У мужа королевы Дирсах была любовница. Так сказать, фаворитка, незаметная маленькая женщина с пепельными волосами и серыми глазами. А потом у них родилась дочь Алисия, и об этом узнала королева. Она приказала похитить и заточить в дальний замок обеих. Только через шесть лет король разыскал их и привез во дворец, где уже бегала его с королевой пятилетняя наследница Лерия. Королева, понятное дело, подобное терпеть не собиралась. Годы шли, и однажды… Отец собирался с Алисией лететь в дальнюю резиденцию, но девочка вдруг обнаружила, что заперта в спальне, а Лерия по ту сторону двери дразнилась и кричала о том, что сама полетит со своим отцом, а всякие ублюдки пусть сидят под замком. Ну а чтобы отец не сразу распознал обман, Лерия использовала голографическую личину. Алисия долго плакала, сидя на полу в углу. Ведь это она хотела лететь с отцом, а в результате отправилась противная Лерия. К вечеру как будто холодный ветер пронесся по дворцу. И – страшный, раздирающий душу вопль королевы. Она примчалась, распахнула дверь, а потом схватила Алисию, трясла ее, как куклу.
– Где моя доченька? Где? Это ты, ты убила ее! Ты виновата!
Ночью Алисия узнала, что корабль, на котором летели отец и Лерия, взорвался.
И своей мамы она больше не видела. А спустя несколько дней за ней пришел сутулый невысокий человек с блеклыми глазами, взял за руку и повел за собой.
«Там ей самое место».
Последние слова королевы Дирсах, уже безумной.
– Ты похожа на отца, – тихо сказал Дарс, прижимая ее голову к своей груди, – еще тогда, в торговом центре, я посмотрел на тебя и понял, что где-то раньше мог видеть твое лицо. Но я ошибался. Выходит, я вспомнил погибшего короля… а ты похожа на него.
Луиза всхлипнула.
– Не таких воспоминаний мне хотелось.
– Но мы не выбираем воспоминания, моя сладкая девочка.
– Я, оказывается, незаконнорожденная. – Она прижалась щекой к гладкой ткани костюма и с удовольствием вслушивалась в звук биения сердца Дарса.
– Угу, – кажется, Дарс улыбался, но она не могла видеть его лица, – а теперь единственная наследница трона королевства Дирсах.
– Не хочу, – она мотнула головой, – это проклятый трон. Мне… от этой суки ничего не нужно.
– Да и королевства-то нет уже, оно стало провинцией империи, – пробормотал Дарс.
– Вот и прекрасно. Прекрасно! Ты все еще хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж? – покосилась осторожно, но увидела только гладко выбритый подбородок.
– Я же говорил, что не имеет значения то, что ты вспомнишь. Только вот… мне тебя называть Алисией?
Она задумалась на минуту.
Алисия.
Имя будило в душе сладкую боль. И было в нем все – и детская ручка, тянущаяся к мороженому, и теплые мягкие ладони матери, и «моя ласковая зайка», и жесткая черная борода отца, за которую было так весело дергать, когда он засыпал за чтением газеты. Кружева, кукла в костюме космической воительницы. Досадная случайность. Чужая злая воля и большое горе.
И конечно же там не было его, Дарса Эшлина.
– Называй меня Луизой, – прошептала она, – я хочу… я верю в то, что еще смогу быть счастлива. А я действительно смогу, потому что последний оплот королевы разрушен, ее приспешник убит и теперь уже никто не попытается занять мое тело.
Кажется, Дарс нахмурился.
– Вот об этом тебе тоже следует мне рассказать. В подробностях, Лу.
– Конечно, – она потянулась, – а еще исцелить императора, изложить все планы хозяина псарни и королевы, о которых мне известно, и… Дарс, ты ведь позволишь мне видеться с друзьями?
– Я рассчитывал, что ты и дальше будешь посещать лекции в академии, – проговорил он, – даже с твоими познаниями гончей базовое образование не будет помехой.
– Да-арс, ты просто невероятный. – Она потерлась щекой о его костюм и пожалела, что ее мужчина одет. – Я встретила тебя – за что мне такое счастье?
Он пожал плечами.
– Можно не отвечать?
– Тогда поцелуй меня, – вздохнула Луиза.
И подумала о том, что в ее жизни отныне будет только хорошее.